Часть 1

Понедельник — самый тяжкий и стоит признать довольно противный день недели, так или иначе бессменно её открывающий. И даже по мере его окончания, послевкусие от противного промежутка времени, далеко не факт, что перестаёт быть ощутимым. Лужи крови, полурваные листы сатанисткой письменности и в клочья драная форма официального характера одной из двух членов руководящего состава организации D.H.O.R.K.S., весьма живописно дополняли мусорные контейнеры тёмного полуночного переулка. Не менее органично дополняла картину симфония хруста суставов и костей. — И КАК ОНО?! из-за спины избитой в мясо полумёртвой девушки агента непрерывно разносилась еле разбираемая сатанистская терада о величестве князя тьмы. — Как оно «сражаться с силами тьмы»? Так ли вам необходимо охотиться на приспешников великого лидера нашего — Князя тьмы, Падшего ангела, ужасного и могучего владыки нашего — самого Люцифера? ТАК ЛИ ВАМ, УРОДАМ, ЭТО НУЖНО, ЧТО ВЫ ПОД МОНТИРОВКАМИ ЕГО ВЕРНЫХ УСЛУЖНИКОВ ГОТОВЫ В АГОНИИ КАК СОБАКИ ДОХНУТЬ? Конечно в момент почти предсмертного абсолютного отчаяния с её стороны были попытки хоть как-то объяснить, что не одно исследование, не одна «охота» на представителей тьмы, не была хотя бы похожа на нечто успешное, в прочем даже при учёте наличия внушительных пауз между глухими ритмичными ударами, вразумить разъярённых сатанистов вряд ли вышло бы. А тем временем удары в отличие от чувств становились мощнее и мощнее. И вот уже нахмуренные, от боли и бессильной злобы брови второго агента, расходились, лишь сильнее расслабляя уже почти схлопнувшиеся веки. И казалось что не так уж далеко она была от вечного пребывания в пристанище демонов, на которых так долго охотилась… Охотилась на пару с тем, кого волею судьбы могла столько лет называть коллегой, коллегой оказавшимся в итоге единственным оставшимся рядом человеком как по мере карьерного роста при работе в организации, так и по жизни в целом. Было ли это обыкновенное вынужденное сотрудничество, была ли возможная эмоциональная близость — какая теперь уже разница… Выяснилось бы даже оно сейчас — по ту сторону врат первый вряд ли мог бы оказаться в скором времени. Похоже так же как и его коллега… В чувства ободранную женщину привёл бесцеремонно-громкий хлопок служебного глока, ставший следствием того, что громогласно орущий «мистер пробитый череп» изменил своей натуре, шлёпнувшись на мокрый асфальт молча. И именно он… Именно взрыв 9,80 грамм пороха отделил её от того, чтобы после очередного заторможенного моргания не найти в себе силы открыть вновь хотя бы один глаз, смирившись с тем, чтобы с выдохом облегчения вытолкнуть из лёгких последний поток крови. Уставший, будто бы точно так же избитый мозг, подобно речи больше не мог выдать хоть что то членораздельное. Лимит был исчерпан той самой предсмертной философией. И тем не менее та самая почти бессознательная бредятина, рождавшаяся при попытках внятной речи содержала одно заключительное и чёткое слово… То самое слово, мельтешащее в сознании второй, перед казалось — неизбежной смертью… — Первый… Ей не нужно было думать о том, кто это был, ведь это она поняла на автомате. Не было не малейшего намёка на то, что это не был очередной безымянный «агент Смит» под номером 15 или 69, но в том то и дело что в мире на голову конченых дегенератов, создающих впечатление того, что коренные жители самой преисподней, будучи противоположностью всего людского, могли быть вполне благоразумными, вряд ли кто то додумался помочь избитой начальнице, а не сатанистам. Вторым же звуком после выстрела первый лишь подтвердил инстинктивную догадку. —РЕЙЧЕЛ ДОУ! За окликом последовал ритмично быстрый стук мужских каблуков. И пожалуй единственное из насущного в данный момент, чего не было ясно, так это того — набирает ли он громкость, или напротив становится тише… На этот раз найти сил справляться с обмороком женщина больше не смогла, поглотившись вязкой, липкой, словно разбрызганная по переулку кровь, тьмой, из которой возможно было проанализировать лишь то, что над головой явно что то звучало… И это было главное. Это было тем, что казалось важнее всего на свете. Хлопки, настойчиво сопровождаясь запахом не менее настойчивой гари, продолжали звонко раздаваться над её головой, своеобразно вселяя надежду…