Часть 1

Крайний тур Короля и Шута выдался на славу. Отгремев последний концерт, Горшок моментально слёг с температурой. — Да уж, товарищ анархист, — вздохнула девушка, попутно трогая горячий лоб молодого человека. — Ты не перестаёшь меня удивлять. Как можно было заболеть в августе месяце? — Да, ё-моё, здоров я! Тебе кажется, понимаешь? — Миша пытается подняться, но тут же роняет голову обратно на мягкую подушку. — Вижу я, насколько ты здоров. Больше Горшенёв спорить не стал. Просто не было на это сил. Ему оставалось лишь обречённо простонать Ирме в ответ. Похоже, последующие дни станут для русоволосой настоящим испытанием. Конечно же, Миша болен. Не стоит этого отрицать. Всем свойственно болеть. Она заставала молодого человека в разных… состояниях. Но в таком виде он предстаёт перед Давыдовой впервые. — Мы с Андрюхой пива выпить хотели, а ты меня тут своими зельями приворотными травить собралась, — бурчит Горшенёв, наблюдая за тем, как Ирма мечется по квартире в поисках хоть каких-то лекарственных препаратов. Нужно же было чем-то сбить ему температуру. — Какое к чёрту пиво? У тебя жар! Как дала бы больно всей вашей весёлой компании! — Давыдова срывалась на крик. — Женщина, если не прекратишь орать, я покончу жизнь самоубийством и буду мучить тебя в кошмарах. Девушка не знала, как себя везти в вытекающей ситуации. Михаил показывал себя самым настоящим ребёнком: сначала валялся в бессознательном состоянии, а потом доказывал, что здоров и собирался идти с Князем в бар. Самым обидным для Ирмы было то, что Миша с этим туром отдалился от неё. Всё свободное время он проводил на концертах или многочасовых репетициях, совершенно не посвящая девушку в курс дела. Она понятия не имела, где он находится, с кем и в каком состоянии пребывал вообще. *** — Миша, тебе нужно поесть. Кто бы мог подумать, что Давыдовой придётся упрашивать Горшенёва съесть хотя бы несколько ложек горячего бульона. Он ведь никогда не отказывался от домашней еды и как только влетал в дом, сразу сметал содержимое холодильника. — А теперь лекарства. — Я в рот эту гадость не возьму. Мало ли чего ты туда намешала! — молодой человек расхохотался до такой степени, что практически моментально стал закашливаться. — Если ты не прекратишь паясничать, я разнесу вашу студию в дребезги, так и знай! А я сделаю это, Горшенёв. Ты знаешь. Ирма хотела выглядеть устрашающе, однако… Голос предательски дрогнул. Она устала. Да, сейчас он не выглядел так беспомощно, как это было несколько часов назад. Но переживания и паника не собирались покидать её. Отчаянно всхлипнув, Давыдова закрыла руками лицо. Миша вздрогнул и стыдливо отвёл взгляд. — Неси свои скляночки, выпью я всё. Только не надо плакать, пожалуйста. Ну не мог Горшок терпеть девичьих слёз. Тем более её. Девчонка итак достаточно натерпелась от его выходок. Не хочет, чтобы она и сейчас так изводила себя переживаниями о нём. *** На следующий день Мише стало значительно легче. Температура перестала достигать отметки тридцать девять. Но вставать с кровати Давыдова ему всё равно не давала. Пока Горшенёв по десятому кругу листал каналы на телевизоре, Ирма решила не терять времени зря и напечь его любимых блинов. Может быть, это поможет поставить его на ноги быстрее. Погрузившись полностью в процесс приготовления, девушка не заметила, как сзади к ней подкрался Михаил. Он по хозяйски взял Ирму за талию и притянул к себе. От неожиданности она вздрогнула. — Испугалась? — он усмехается и в качестве извинений оставляет на шее девушки едва ощутимый поцелуй. — Опять температура? Тебе плохо? — Нет. Просто без тебя как-то одиноко. Молодой человек хмыкает, а Давыдова освобождается от его рук и разворачивается к Мише лицом. Всматривается в карие глаза, медленно поднимается на носочки. И тянется к его губам, будто собираясь поцеловать парня, который снова расплывался в улыбке, словно только этого и ждал. Кто-то идёт на поправку. Горшенёв не заметил, как маленькая ручка девушки загребла горстку муки из пакета. Одним резким движением осыпала его. Воспользовавшись замешательством молодого человека, она отскакивает в сторону и искренне смеётся. Впервые за долгое время. Ответного удара не следует. В знак поражения он поднимет руки и роняет лишь одну фразу: — Каюсь. Заслужил. И сразу же удаляется в ванную комнату. *** После принятого наспех душа Ирма всё-таки накормила Горшка и силой затолкала молодого человека в кровать. — Ё-моё! Ну сколько можно? — Будешь знать, как заразу всякую цеплять! — девушка сощурилась и показала ему язык. — Ну, посиди хоть со мной, а то я как каторжник. Горшенёв состроил грустную моську, которая окончательно заставила Давыдову сжалиться и всё-таки побыть рядом с ним. Как только она приземлилась на кровать, голова Миши моментально оказалась на её коленях. Девушка стала бережно перебирать его спутавшиеся волосы. — Хочешь чего-нибудь ещё? — тихо спросила она, вглядываясь в черты лица молодого человека. — Нет. Просто не уходи никуда. Повисла тишина. Её нарушал лишь включенный ранее телевизор. — Какой-то ты не разговорчивый. Что-то случилось? Он отрицательно качает головой. — Просто… Прости меня. — За что? Миша громко вздохнул. — Веду себя как идиот. Ещё и до слёз тебя вчера довёл. — Всё в порядке.– шепчет девушка улавливая взгляд шоколадных глаз. — Тебе не за что извиняться. Горшенёв как-то странно усмехнулся. — Почему ты меня терпишь? Давыдова пожимает плечами и, ни капли не задумываясь, отвечает: — Я просто люблю тебя, Миш. Недолго думая, молодой человек вскакивает и утягивает девушку в глубокий поцелуй, забывая напрочь о своей простуде. Горшенёв нуждался в ней сейчас, как ребёнок нуждается в матери. И плевать он хотел на всё. Однако после бурной ночи на следующее утро с температурой уже валялась Давыдова, и теперь носиться по квартире вынужден был Горшок.