Перерождение (Вэй Усянь — Даниэла Вонгола)

…Память возвращается к нему — к ней — лет в пять или шесть и не полностью: он(а) помнит, что Вэй Ин боялся собак — но отец Даниэлы держит несколько псов для охраны особняка, и девочка совершенно не чувствует страха, проходя мимо них. Сознание прошлой жизни отделено, как будто это всего лишь чья-то прочитанная биография. Наверное, так и работает сказанное им когда-то «прошлое в прошлом»? Помнить, но уже не быть собой прежним. Тем не менее, опыт Вэй Ина помогает ей быстрее разобраться с Пламенем, а уж освоить арбалет и вовсе не составляет труда: поразить цель с завязанными глазами несколькими выпущенными друг за другом с менее чем секундной задержкой стрелами? Легко! Фабио сетует на «несовременное» оружие дочери только для вида. Так же, как и на её привычку носить мужские костюмы — хотя Вэй Ин совсем не против платьев в пол, напоминающих ему ханьфу, но в брюках намного удобнее лазать по деревьям, бегать и заниматься прочими вещами, совсем не подходящими девочке из благородной семьи. Но Даниэла — наследница мафии, а здесь совсем другие понятия о благородстве. К тому же, ей придётся руководить мужчинами — а времена равноправия ещё не наступили. Тем не менее, алая лента в волосах появляется. Под цвет костюма… или это костюм был подобран под цвет ленты? Даниэла уже не помнит, да это и неважно. Иногда Вэй Ину кажется, что нынешнее сознание — не полностью его. Возможно, он не переродился, а слился с сознанием этой девочки? Или всё дело в том, что здесь его изначально воспитывали в других условиях? Даниэла — единственная дочь Фабио. Его жена умерла при родах — не дочери, второго ребёнка, сына, который и должен был стать наследником… Он тоже не выжил. Второй раз Фабио не женится, а его Хранители не настаивают. Главы — боссы — иных семей вообще, кажется, рады подобному: женщина обязана выйти замуж, а значит, какая-то семья возвысится до брачного союза с Вонголой. И пусть её муж так и останется на вторых ролях, их ребёнок станет следующим боссом всего мафиозного мира. К счастью, Фабио не собирается устраивать помолвку дочери по своему усмотрению. — Тебе жить с этим человеком, ты и выбирай. Кто-то из других семей, твой собственный Хранитель, даже простой человек… я приму любой выбор. Хотя последнее не советую: простым людям в мире Пламенной мафии делать нечего. И запомни: это я приму любой твой выбор. Перед остальными его придётся отстаивать. Ты станешь первой женщиной-главой Вонголы, а значит, требования к тебе будут намного выше, чем к мужчине, от которого приняли бы и «она мне понравилась, поэтому и женился»… — Я понимаю, отец, — Даниэла точно знает, кто ей нужен. Но не верит, что он тоже переродился. Ей двенадцать на момент этого разговора. Хранители ещё не найдены, а вникать в дела семьи уже пора. Хранители находятся постепенно, и каждый раз Даниэла понимает, кто перед ней. Однако память о прошлой жизни есть только у неё — и, глядя на них, она понимает, что это правильно. Новая жизнь в новом мире предполагает новую личность — то, что она сама ухитрилась пробудить воспоминания о бытности Старейшиной Илина, просто ошибка. Как будто второпях схватили лист бумаги, написали личность, а потом сквозь буквы проступил тайный, скрытый текст. Наверное, их тоже можно пробудить. Но… Первым, два года спустя, находится Ураган. Язвительный, готовый на всё ради семьи, постоянно что-то изобретающий. Зачем Сюэ Яну помнить о беспризорном детстве, жестокости к нему людей — и ответной собственной, в итоге погубившей единственного, кто когда-либо заботился о нём без цели извлечь выгоду? Вторым приходит Дождь: спокойный, рассудительный, отлично умеющий планировать деятельность. Лань Юаню совсем незачем вспоминать о гибели своего родного клана, четырёх тысячах правил приёмного и, в общем-то, вполне спокойной и мирной последующей долгой жизни — тоже. Главное, чтобы эта жизнь оказалась не хуже и не короче. А вот Солнце… Слишком молчаливый. Безукоризненно выполняющий свою работу и никогда не упоминающий о чём-то личном. Даниэле на момент его появления уже восемнадцать. Отец ещё жив, но всё чаще начинает отправлять на переговоры в Альянс её — пора набираться опыта и доказать всем, что место она занимает не только по праву крови, но и по способностям. А дальше — подкрепить это заслугами. Поэтому ей так сложно не попытаться пробудить память Лань Чжаня… Из него получилось слишком хмурое Солнце. И, в конечном итоге, Даниэла решает, что лучше уж завоюет его любовь по новой, чем пробудит старые чувства. А то ведь вспомнит о том, что ему парни нравятся — и что делать тогда Вэй Ину в нынешнем женском теле? Гроза. Постоянно зудящий о приличиях, напоминающий о чести семьи и ответственности, грозящийся в случае неудачи переломать ей ноги… Цзян Чэн — с другими именем и внешностью, но тем же колючим характером, который скрывает искреннюю заботу. В этом мире ему больше повезло с семьёй — и резкость вызвана не сравнением с кем-то и стремлением превзойти, а всего лишь тщательно скрываемым страхом показать свою слабость и дать тем самым врагам козырь в руки. Опасением не суметь защитить близких и родных, оказаться бесполезным… Он не помнит свою прежнюю жизнь, но, видимо, падение Пристани, гибель Яньли и утрата Золотого ядра остались где-то в глубинах переродившейся души — иначе почему он сопротивляется, когда в него вливают чужое Пламя — даже лечебное, солнечное? Облако — Вэнь Чжулю. До последнего преданный Вэням пёс — чем он был им так обязан? — теперь проявляет ту же преданность в отношении семьи Вонгола. Способности плавить ядра — уничтожать Пламя — у него нет. Как нет и памяти, что он это умел. Теперь его способность — увеличивать Пламя противника, обращая его против владельца и тем самым убивая его. Быть уничтоженным собственной сутью, что может быть хуже? Слава самого жестокого Хранителя будущей Восьмой Вонголы бежит впереди него. И это хорошо: меньше желающих проверить на прочность новое поколение, которым — неслыханное дело — и правда будет руководить женщина! Даниэла до последнего надеется, что оставшийся Хранитель — Туман — окажется девушкой. Не то, чтобы ей было некомфортно в окружении парней, но… Вэнь Цин? Яньли? МяньМянь? Хотя, раз Вэй Ин переродился девушкой — что мешает им оказаться в новой жизни парнями? Но Даниэла не может представить их в мужском образе. Когда последний Хранитель, наконец, объявляется, Даниэле уже двадцать три. Хитрый взгляд, прячущийся за показной вежливостью, расчётливое использование почти мгновенно определяемых болевых точек противника, сохранившиеся даже в этом перерождении ямочки на щеках — Мэн Яо она хотела видеть в этой жизни ещё меньше, чем Вэнь Чжулю. Но унаследованная от Первого Вонголы (которого она безмерно почитает, как и полагается в отношении основателя клана) гиперинтуиция категорично требует принять его. Два года спустя после того, как Хранители собраны, Фабио уходит на покой. Даниэла занимает место отца. Разумеется, гладко смена поколений не проходит — Восьмую проверяют на прочность едва ли не все входящие в Альянс семьи. Исключение, пожалуй, составляют Каваллоне. С остальными приходится разбираться Хранителям. И спустя совсем немного времени Донну Вонголу признают Главой Альянса. Бывшие заклинатели чувствуют связь с Небом и между собой, но не помнят прошлых жизней и обид. Это хорошо: иначе возникли бы сложности. А теперь они действуют слаженно, единой командой. Наверное, при других обстоятельствах они могли бы стать отличными друзьями и в своём мире… Или времени? Иногда Даниэле кажется, что мир тот же самый. Просто они родились там, где вместо Золотых ядер — Пламя. Или же Пламя — это изменившиеся за столетия (тысячелетия?) ядра… Кажется, Гроза немного ревнует, когда Небо выходит замуж за Солнце. Но радуется едва ли не больше всех, когда на свет появляется Тимотео. Жизнь входит в мирное — насколько возможно при их «профессии» — русло, и какое-то время Даниэла наслаждается спокойной жизнью с мужем, сыном и Хранителями. А потом она начинает терять их, одного за другим. Совсем не в той последовательности, в которой находила. Первым исчезает Облако. Преданность Вэнь Чжулю принявшей его семье никуда не делась — и отход попавших в засаду Неба с маленьким сыном он прикрывал, сдержав в одиночку около тридцати противников. Вторым погибает Солнце — и Даниэла в полной мере ощущает всё, что чувствовал Лань Чжань, когда умер Вэй Ин. От него тоже не нашли даже тела — но оборванная связь Небо-Хранитель не оставляет и призрачной надежды, что он когда-либо вернётся… Если только в очередном перерождении. Из депрессии её вытаскивает Тимотео, которому едва исполнилось четыре. Наверное, в своё время Лань Чжаня так же отвлекали от скорби заботы о Вэнь Юане… Туман. Мэн Яо убило то же самое, что и в прошлой жизни: недооценил противника. Тогда они были по разные стороны, теперь Даниэла мстит с такой изощрённой жестокостью, что едва не попадает в Вендикаре. Оставшиеся Хранители как-то отмазывают её. А начавшиеся было шепотки о том, что без самого страшного и самого любимого из своих Хранителей Донна Вонгола стала намного уязвимее — испуганно затихают. Ураган покидает этот мир легко, в вихре бушующего Пламени, яростному рёву которого вторит почти безумный смех. Особняк посмевшей похитить десятилетнего на тот момент Тимотео семьи осыпается грудой обломков, хороня под собой и решившихся на это негодяев, и пришедшего их наказать Хранителя. Никто не жалел о его гибели в прошлой жизни — но сейчас все искренне раздавлены очередной оборвавшейся связью. Гроза. Стоя над могилой Цзян Чэна, Даниэла — Вэй Ин — впервые благодарит тех, кто отправил их на перерождение, что в этой жизни с ним нет ни Вэнь Цин, ни Яньли, по которым так скучалось поначалу. Их гибель закончилась бы для Главы Вонголы безумием похлеще того, что было в Безночном городе. Он… она и так на грани. А-Юань. Ласковый, тёплый дождик, стремящийся утешить и стереть печаль. Он уходит последним, прожив меньше, намного меньше, чем должен был, окажись этот мир хоть на каплю менее жестоким. Свадьба Тимотео оборачивается похоронами. В память о последнем Хранителе матери его местным имени он называет старшего сына. Сама Донна Вонгола проживает до глубокой старости. Разумеется, пост сыну она передаёт намного раньше — незадолго до того, как к троим родным внукам он присоединяет приёмного. Перед смертью она просит Занзаса быть опорой братьям — всем, независимо от того, кто окажется Небом. Она открывает глаза в новом мире, так и не узнав о гибели всех детей Тимотео, бунте Варии и появлении Савады Тсунаёши. Ей примерно пять-шесть лет. Она помнит жизнь Даниэлы Вонголы и — на грани ускользания — Вэй Ина. Пора искать тех, кто переродился с ней на этот раз…