если станет плохо

Одна тысяча четыреста сорок часов Столько прошло с момента появления Тэхена в больнице. Приёмы пищи ещё не входили в группу биологических потребностей и каждый раз Тэхен старался от них отказаться. Жидкая пища и яблоки пришлись по душе сразу, хоть они и раньше и присутствовали в рационе, но очень редко, дабы избежать перееданий. Постоянные попытки понять свое тело: обхват запястья, бедра, которые должно уместиться в кольце из безымянного и большого пальцев, но все скатываются к нулю. Все оказывает на него огромное влияние. Ночью его накатывает страх от понимания, что он набирает вес, засыпает под утро и спит так до обеда. Недавно родители завозили необходимые вещи, которые уже закончились за это время. Вот мама сказала, что цвет лица стал лучше. И перед врачом-психотерапевтом, Намджуном, извинилась, будто сама же участвовала в этом "преступлении", так же умоляла сделать все возможное для выздоровления Тэхена. Будто тот болен чем-то неизлечимым, ей-богу. А если бы так и было, то вела бы она себя так? Хотя от пищевого расстройства не избавишься на все сто процентов. "Если еда вкусная - значит в ней нет калорий" - эту фразу Тэхен запомнит навсегда. Когда-то он читал комментарии на форуме от тех, кто уже находится в ремиссии. Действительно, так и есть на самом деле. В детстве было все так просто, но еда на полках магазинов говорила об обратном. Каждый переворот упаковки, внимательный пробег по строчкам и вот «Протеиновый батончик с малиной и семенами чиа. 456ккал на 100гр. 228ккал на упаковку» Он все также ограждает себя от общения с однокурсниками, что пишут ему хоть и не каждый день, но по несколько сообщений в неделю точно. Никто не знает, что с ним. "Ты собираешься ходить? У нас выступление через месяц и нужно сделать МИНИМУМ три прогона!" "Мисс Пак исключила тебя из списка. Тэ, тебе придется участвовать в отчетном концерте с другой группой" "Ты норм? Ты на грани отчисления" Как же он от этого устал. Падая снова на подушку, ему хочется выть. Поступление в академию было его мечтой, он горел и горит танцами, готов провести на сцене всю свою жизнь, но идя по дороге жизни, она, он, они, явно свернули не туда. Хочется пропасть без вести, просто уже быть для всех мертвым. Тэхен не выдержит если сейчас ему скажут опять: "Посмотри на себя. Ты в два раза толще меня". Черт. Упокоиться не удается от слова совсем. Его трясет от навязанных собой же мыслей. Придуманные причины, которые сейчас режут сердце вдоль и поперек, заставляя схватиться за него и выдать первый всхлип. «Как ты смог пройти? У тебя ни таланта, ни навыков. Богатые родители что-ли?» «Я не вижу, что ты стараешься» -- Ты снова пропускаешь обед, — слышится в дверях знакомый голос. - Ты в порядке? Голос звучит как спасение. Это пришел Намджун, что каждую неделю может себе позволить обходить палаты по пару раз, и разговаривать о более понятных вещах с больными. Со всеми обычно общается на «ты», что не позволяет себе никто, но вот почему-то кажется, что теперь этому человеку можно доверить себя полностью. Намджун лезет всегда глубоко. Во время каждой сессии он подковыривает зажившие самостоятельно раны и будто мажет их восстанавливающей мазью, но Тэхен чаще всего расчесывает эти раны, образовывая шрамы. Он делает себе больно для того, чтобы прочувствовать эту боль снова. Боль делает сильнее, но внутренний ребенок, что так желал мира во всем мире, счастья на земле, кричит «Хватит!». Самоанализ действительно ключ к разрешению проблемы. Он помогает найти подходящий выход, особенно когда есть такой спутник, как Намджун, но почему-то желание умереть все сильнее и сильнее. — Я не могу встать, — признается он и накидывает одеяло. Телу холодно. Устал бороться с собой в надежде, что то, что он делает, это правильно. Намджун подходит ближе и с прищуром осматривает лицо Тэхена. Взгляд явно осуждающий, но прямо он этого и не говорит. — Ты плакал,—и это даже не вопрос. Утверждение, которое вызывает испуг на лице другого. - Я правильно понимаю, что мне лучше не знать почему? А Тэхен кивает и тянется к его руке, будто это единственный шанс на спасение. Он берет мужчину за руку и прижимает к больничной койке, накрыв ее своей. Чувствовать дрожь в теле неприятно. Одеяло не спасает и тот поджимает колени, желая сохранить хоть какое-то тепло. Пятнадцать часов девятнадцать минут. Выйти на улицу стало проще. Рядом прогулочным шагом идет Намджун. Сунув руки в карманы медицинского халата, он смотрел на вид перед собой. Деревья еще не пустили почки, стоят голые, но теплое солнце греет лицо, от чего Тэхену приходится закрыть лоб рукой Никто ничего не говорит, все думают о своем, а Тэхен снова грызет себя изнутри. Черви обязаны именно сейчас вылезать из своих нор и грызть сердце. «Наверно, так будет лучше» - проносится в мыслях, когда они делают второй круг вокруг больницы. Но время идёт, и так они гуляют около часа. Время проходило незаметно и быстро, хотя прогулка была довольно скучной. Молчание не всегда плохо, а в данный момент, оно было единственным, что помогало ни одному ни второму не сойти с ума. Тэхен садится на скамейку, застегивая при этом куртку. Рядом шумят только птицы и то, их пение успокаивало, и теперь все мысли уходили на второй план. — Ты все еще хочешь умереть?