Часть 11

И все-таки Филиппу трудно давались перемены в отношениях с женой. Слишком долго он ошибочно считал любовь к женщине недопустимой слабостью. Хоть он и старался быть с Анжеликой нежным и внимвтельным, но порою у него случались срывы... Он больше не причинял Анделике телесной боли, но мог - к примеру - явиться к ней довольно сильно пьяным и требовать внимания к своей персоне, или жёстко высказываться о том, что она забывает своё место - если вдруг замечал, что какой-нибудь совершенно незнакомый мужчина с восхищением взглянул на Анжелику, проходя мимо.... Он и сам теперь понимал, тоо его ревность не имеет под собой никаких оснований и всякий раз старался сгладить последствия её внезапных вспышек. - У вас просто ангельское терпение, моя дорогая, - говорил он Анжелике всякий раз, когда она снисходительно прощала ему очередной промах. - Дорога к счастью часто лежит через долину трудностей, - отвечала она, - но мы с вами ступили на этот путь, Филипп, и было бы глупо поворачивать обратно. - Вы и не только терпеливы, но и мудры, - с восхищением отмечал он. Наблюдая за супругами дю Плесси де Бельер, король вскоре понял, что сам попал в ту яму, которую рыл для них... Он считал, что искренне желает им счастья, пока они не поженились. Потом он стал втайне ревновать Анжелику к тому, кого сам заставил жениться на ней... Предоставив им на медовый месяц покои в Версале, он по началу видел - как на то и рассчитывал - что маркиз и маркиза только лишь изображают счастливых новобрачных... Но постепенно Людовик стал понимать, что счастливые взгляды и тёплые улыбки, которыми обменивались на глазах у всех Филипп и Анжелика, становятся всё более искренними... Не раз на верховых прогулках он наблюдал, как они едут рядом, держась за руки и улыбаются друг другу.. . Король с трудом воздерживался от искушения отправить Филиппа с инспекцией в какой- нибудь дальний гарнизон, ибо ничто не мешало Анжелике поехать туда за ним качестве законной супруги.. Такое положение дел стало казаться Людовику просто невыносимым. Страстное желание, которое он испытывал всякий раз в присутствии Анжелики и не мог позволить себе удовлетворить - делало его нервным и раздражительным, мешало сосредоточиться и ясно мыслить. Поэтому, когда по завершении медового месяца Филипп обратился к королю с прошением об отпуске, который собирался провести с женой и пасынками в своём поместье, король почти с радостью удовлетворил его просьбу. - Езжайте, друг мой, - напутствовал он маркиза, - наслаждайтесь тихой сельской жизнью... И постарайтесь, чтобы время не прошло даром... По возвращении надее мся услышать от вас известие о скором рожден и наследника, который станет нашим крестником.