Глава I

"а теперь помолчи, или ты хочешь, чтобы все услышали?" *** Довольно сложно жаловаться, держа руку на горле, но Люмин все равно пытается. Ее колени недовольны тем, что их ставят на фарфоровое сиденье унитаза, ее руки изо всех сил прижимаются к стене, чтобы сохранить некоторое расстояние между грязной плиткой и лицом, а от недостатка кислорода у нее кружится голова, звуки, сопровождающие дыхание, покидают ее, несмотря ни на что. Рука отпускает ее, и член, на который она насажена, прекращает свои манипуляции. Она бы заскулила от растерянности, если бы не была занят восстановлением дыхания. Она слышит, как дверь ванной открывается, затем закрывается. Стук костяшек пальцев по двери за ее спиной, застенчивый голос спрашивает, занято или нет. "Занято!" Скара всегда быстро отвечает, его голос звучит не так запыханно, как он чувствует, и этого почти достаточно, чтобы уязвить его гордость. Почти. Если она надавит на него, то почувствует, как он подергивается внутри нее. От его дыхания у нее перехватывает дыхание, и она не может сдержать ухмылки, которая расползается по ее щекам. Если бы они вернулись в свою общую квартиру, она уверена, что за это заслужил бы хорошую порку. Теперь Скарамучча просто снова принимается душить ее, его член мучительно медленно трется о ее стенки, как раз то, чего она не хочет. *** Ее не волнует, что человек в соседней кабинке может слышать, как они трахаются, она просто хочет хорошенько оттрахаться, прежде чем ей придется вытерпеть еще 3 часа истории с профессором Рукхадеватой, прежде чем отправиться домой к своим кошкам. Люмин хочет этого. Даже нуждается в этом. И если слово "нужда" недостаточно сильное, тогда пусть она скажет, что может умереть, если он не позволит ей кончить в ближайшие 10 минут, заставляя ее либо опоздать (немыслимо), либо ждать по крайней мере 3 часа, прежде чем ей разрешат выйти. Ее зрение затуманивается от слез. Ее дыхательные пути снова открываются, все раздражители снова прекращаются. Она разрывается между необходимостью умолять и абсолютной необходимостью прийти... Но, похоже, она не может позволить себе просить милостыню, не там, где могут подслушать неописуемые уши. Цикл повторяется еще раз. Второй. Дверь ванной закрывается, и они наконец (предположительно) остаются одни. Она следит за ходом событий, но ей также не хватает кислорода. Ее ударили не менее 7 раз, и когда она переводит дыхание, она чувствует, как у нее кружится голова от яростного, непрошеного желания. "Скара..", - нетерпеливо шепчет она, настолько близка к тому, чтобы вежливо попросить, насколько это возможно. Клянется, что если он еще раз прижмет ее, она выйдет из этой кабинки и- "Да, да", - он прерывает ход ее мыслей восхитительно хриплым голосом. "Ты не можешь показать на меня пальцем?" его рука твердо лежит на ее бедре - та, которая не душит ее, она имеет в виду, и убрать его означало бы нечестивый скрип, который, возможно, приведет к поломке унитаза, как она хорошо знает. "Пожалуйтесь стене", - коротко отвечает он, и она остро осознает, что попала в затруднительное положение, когда он шепчет(вероятно, про себя) "Кто вообще трахается в университетском туалете?" Он подтягивает ее бедра вверх, чтобы получше выровняться. Это будет намного громче, и кто знает, когда в следующий раз кто-нибудь войдет. У нее тоже заканчивается время, поэтому она послушно собирается с силами, чтобы облегчить ему вколачивание в нее. Такое действие могло бы заслужить ее похвалу от кого-то, кто ее не знал. "Брат". Это все, что он говорит, прежде чем жмется к ее спине, прикрыв рот, и установив жестокие темпами, что, несомненно, оставит ее боль на ближайшие несколько часов. Звук шлепков кожи о кожу заполняет кабинку, и ей было бы противно, если бы она не был в таком ошеломляющем отчаянии, когда нос изо всех сил пытался сохранить сознание от напряжения- Когда его кончик задевает то, что, по ее мнению, может быть ее шейкой матки, она захлебывается слюной, когда кончает, прижимаясь бедрами к нему, как животное в клетке. Она спускается вниз и обнаруживает, что ее руки разжались, а он прижимает ее к своей груди, пока они восстанавливают дыхание. Так близко она чувствует запах его пота и фруктовый привкус его шампуня. Увы, момент длится недолго. Они оба опаздывают, и им нужно убираться отсюда как можно скорее. "Ты пришла в себя? Хорошо", - это все приветствие, которое она получает, прежде чем ее бесцеремонно отталкивают от его члена, и она чувствует, как его пальцы скользят вверх по ее юбке, слишком страстно желая вышвырнуть ее из кабинки. Она может быстро понять почему. "Ты могла бы зайти внутрь, понимаешь?" Его разгоряченный член висит низко, слишком тяжелый, чтобы встать. Это заставляет ее снова почувствовать голод, хотя она совсем недавно пообедал. "И ты жаловалась на то, что сперма стекает по твоим бедрам? Нет, спасибо". Наконец он выталкивает ее из кабинки, запирая за ней дверь. Она может чувствовать звон фарфора о фарфор, когда он, вероятно, собирается закончить свои дела. Она смотрит на часы. Ах... Если бы она не опоздала, она действительно привела бы доводы в пользу того, чтобы остаться и помочь. В нынешнем виде она может только вымыть руки, прежде чем отправиться на свой текущий урок, изображение Скары, дрочащего, кусая свою рубашку, чтобы не шуметь, - прелестное, оно избавляет от скуки во время лекции.