«...для Эндрю Джозефа Миньярда»

Тут два зеркальных шарика сокрытые от глаз Роняли на бумагу души кривой частички Пока друзья беззвучно наблюдали Как тот кого они назвали Монстром Боролся. Он падал в бездну — разбивался И снова собирал себя, Ведь им позволено увидеть Лишь мокрые зеркальные следы. Тот апатичный взгляд забыть уж невозможно И то как он стоял. Как не дышали те кто понимали. А может быть и нет? Он монстр... А монстры ведь не люди вовсе... Они не чувствуют любви, обиды, злости, Им не позволено любить. И их не могут полюбить. Как тот кто защищал насилием, Как тот что будет одинок Он должен был понять, что те Которые считаются людьми Не понимают ни его, ни чужеродных чувств, Что монстры не должны иметь. Но ведь у монстров бывают свои монстры? Они — те, что притворяются людьми Кому позволено любить, кого позволено любить. Они — гостями частыми в мечтаниях ночных бывают, Но кто спасёт того, кого считают монстром От человека, что хуже монстра этого, От человека не знавшего пощады Что любит больно делать просто так От скуки, иль от удовольствия Под хор отчаянных молитв и громких, страшных криков. И нравственность, что так важна, Для человека этого как дуновенье ветра — совсем ничто. Но кто спасёт того, кого считают монстром? Никто? А может быть тот самый человек? Заветное «Пожалуйста» скажи И может быть всë станет лучше... Он прекратит. Враньë. Не надо лгать тому кто не бывает настоящим. Пожалуй, стоит потерпеть. Ведь кто спасëт, того кого считают монстром? Никто. Зачем же им спасать того, кто чувств не понимает. Ведь монстр он на то и монстр — что бы страдать И ничего не чувствовать...