Выбор

— Это всё жутко интересно! — проговорила Софья невнятно, стоя посреди комнаты в одной сорочке, пытаясь одновременно читать записную книгу Фрадетта и выбрать наряд для ужина с Ангелиной. Волосы у неё растрепались и тоже требовали немедленного внимания. Наконец она сдалась и отложила записи. Нельзя было быть невежливой и опаздывать на встречу, а подготовиться следовало тщательно. — Какое из них? — спросила Соня, сдувая кудряшки, лезущие в глаза. Она держала на вытянутых руках два платья и вопросительно глядела на мужа. Павел, который всё это время не говорил не слова, а просто ошеломленно (не забываем про стихийно возникшую многодетность и нежелание Сони оставлять сыскную деятельность даже в статусе матери) пялился на собственную полуодетую жену, ничего не ответил. Он сейчас всеми фибрами души жалел о том, что согласился на дурацкую игру в карты, о том, что они ведут расследование, и вообще о том, что их свадебное путешествие состоит не в том, что они заперлись в комнате на десять дней в компании друг друга, а что им приходится еще и куда-то выходить. Соня, увидев лицо мужа и его отрешенно-восторженно-жадный взгляд, немедленно подумала о том же, но при этом еще и страшно обрадовалась (всё же она была нормальной женщиной, а не только любительницей расследований, поэтому тот факт, что она любима и желанна, грел ей сердце). Её тут же потянуло выкинуть что-нибудь этакое, чтобы этот взгляд подольше оставался у её мужа и никакие ледяные корки, нарастающие на сердце им были не страшны. Взглянув внутрь Павла, Соня немедленно зарделась (всё же она вышла замуж не так давно) и решила тут же, что десять минут ничего не изменят. Однако она вспомнила, что собралась быть сегодня неотразимой, и с досадой снова взмахнула платьями. — Что, прости? — спросил наконец Павел, который понял, что его о чём-то спрашивают. — Какое из двух? — повторила Софья, подняв платья повыше. — Вот это, цвета гвоздики, подчеркивает мою фигуру и отлично сидит, но оно перешито из старого маминого, поэтому вот тут, на подоле, есть изъян. Совсем незаметный для постороннего взгляда, но я-то о нем знаю. А это, перламутровое, привезла бабушка из Швейцарии. Оно новое, но мне не нравится, как оно открывает лодыжки. Длина невразумительная, ни туда, ни сюда. Павел, который полагал, что его жена прекрасна, как нимфа из древнегреческих мифов, в любом наряде (и без них, разумеется), не понял, что именно ему следует сделать, но по лицу Сони догадывался, что его ответ ей очень важен, поэтому усилием воли перевел взгляд на одежду и стал всматриваться в платья. — Надевай вот это, — сказал он наконец, указывая на то, которое Соня окрестила гвоздичным (что Павел, разумеется, воспринимал, как просто розовое). — Лидочка ведь привезла тебе эту новомодную шляпку из бисера, которая должна сюда подойти. Это, мне кажется, будет очень красиво. Соня, которая забыла о том, что она и в самом деле взяла с собой подарок сестры, подпрыгнула от радости. А ведь в самом деле, это будет отличное сочетание. Надо только придумать, что сделать с волосами: остричь волосы, как Лидия, Соня и подумать не могла, а на высокую прическу шляпка не сядет. — Спасибо! — порывисто проговорила Софья, бросила платья на диван, а сама подскочила к мужу, уселась к нему на колени и от души поцеловала. Павел не успел ответить, только обнял её за талию и притянул ближе. Голова кружилась от аромата Сониных духов, её близости и того, что он читал в её сияющих глазах. — Как ты вспомнил про мою шляпку? — Я видел, что она тебе понравилась, — пожал плечами Павел. Голова кружилась уже серьезно, и будущая партия в карты начала его тяготить. Какие, к чёрту, карты в медовый месяц? — И знал, что ты положила её с собой, потому что Лидочку ты давно не видела и её подарок тебе дорог. Соня перестала улыбаться. Её муж не сказал ничего необычного, но всё, что она прочитала между строк, было сродни шекспировскому сонету, который читал своей возлюбленной какой-нибудь романтик давно ушедших дней. Если есть любовь в стихах и песнях, то есть любовь и в том, чтобы подмечать вот такие мелочи, важные для любимого человека. — Люблю тебя, — сказала Соня и снова поцеловала мужа. Сердце её было полно любви, она плескалась через край, её нельзя было удержать, ей нужно было делиться. Щедрая натура Сони не умела таить всё для себя. Любить вполсилы она не умела. Комната в отеле Экс-ле-Бена на двадцать минут стала квинтэссенцией любви. Этого хватило обоим молодоженам, чтобы пережить грядущий вечер.