Часть 1

POV       Тихо. Тихо и темно. Странно. Что-то не так. Обычно, просыпаясь дома, когда сознание уже вернулось к реальности, а ленивое тело еще не открыло глаза, все было иначе. Лопатками я чувствовала прохладный шелк простыни, а тяжелое одеяло прижимало меня к постели. А сейчас подо мной было что-то твердое. В квартире тишина, но за окном уже был слышен шум просыпающегося города. А сейчас полнейшая, звенящая тишина. Мой дом пахнет лавандой и древесиной. Здесь - тоже древесиной, но воздух тяжелый, вязкий, и немного чувствуется сырость. Нет, тут что-то явно было не так. Но почему я так долго уже лежу и думаю, но все никак не открою глаза!? В этот раз это дается явно тяжелее, чем обычно. Прерывисто поднимая веки, я стараюсь сфокусироваться на обстановке вокруг, но все абсолютно незнакомое. Неприятный желтый свет исходит от потускневшей лампы под потолком. Мой взгляд плавно перемещается с предмета на предмет. Дается это тяжело, в голове немного шумит, глаза болят. Я, укрытая каким-то пледом, лежу на деревянной кровати. Ситуация крайне странная. Многолетний опыт в органах заставляет мой мозг хвататься за все детали. И я хватаюсь, это единственное, что я сейчас могу делать. Комната из светлой породы дерева, в углу какой-то пакет с ветошью, большая картонная коробка, почему-то нет окон. Стул, шкаф, стол, записка. Стоп, Ира. Небольшой лист бумаги лежит на столе, и я заставляю тело начать подъем. Черт, почему же так тяжело встать. Виски ноют, мысли путаются, руки и ноги охвачены тяжелой волной слабости. Преодолев расстояние до стола, я буквально повисла над ним, упершись руками о поверхность. Лист действительно оказался запиской. Тонкий, неаккуратный почерк. Автор явно нервничал и торопился. По началу понять послание было трудно, но я очень тщательно изучила текст, и содержание меня разочаровало. Оно буквально не дает ни малейшего понятия о том, что здесь происходит. «Не паникуй. Как придешь в себя, постучи в дверь. Не пытайся кричать, тут никого больше нет»

***

      Стрелки часов отбивают размеренный ритм. В тишине дома — это единственный источник звука, доказательство присутствия жизни. Сигаретный дым замер в воздухе, в доме прочно закрыты окна и двери. Эта давящая тишина изнуряет. Минуты тянутся как часы. Как будто жизнь остановилась здесь. Мужчина обреченно уставился в стену, его пустой взгляд не перемещается часами. Глаза сохнут и краснеют от редкого моргания, губы обветрились от обезвоживания. На внутренней стороне среднего пальца виднеются небольшие красные ожоги от сотлевших в руках сигарет. Мужчина натянут как струна, он старается даже не думать ни о чем, так как ему кажется, что мысли слишком громко кричат в этом тихом доме. Первые несколько часов он вел внутренний диалог с собой, но сам завел себя в тупик, поэтому вот уже как часа три мужчина сидит в бессознательном состоянии. Он исчерпал уже все аргументы и оправдания, оставил попытки бороться со своими эмоциями. Алекситимия прочно заползла в него и сейчас руководила этой физической оболочкой. Почувствовав притупленную боль в пальце, он машинально выбросил окурок в пепельницу, а левая рука уже пыталась нащупать пачку сигарет. Внезапно, уже привычную ему тишину, как гром, поразил резкий звук. Мужчина нервно сглотнул, это будто вытянуло его из транса. Сейчас он даже не мог понять, рад он этому шуму или этот стук в дверь защемил ему сердце. Он молчал. Мозг, кажется, снова заработал, запустив в голове бешенный поток мыслей. И не то чтобы они понравились мужчине. От них стало еще тяжелее. Сердце забилось так отчаянно, будто его только что запустили дефибриллятором. Стук в дверь повторился. Мужчина сидел и молчал, он сильно сжимал кулаки до побеления костяшек. Часы, казалось, начинали тикать все громче и громче, ужасно раздражая его сознание. В какой-то момент он представил, как хватает их и выбрасывает в окно. Оконное стекло вдребезги. Но наконец-то наступает тишина, от этих мыслей мужчине стало приятно, но в следующую секунду его снова оглушил отчаянный стук в дверь, который теперь еще и сопровождался криком. Это послужило своего рода катализатором, такого шума он больше выносить не мог. Раздраженный до предела мужчина отметил моментальный прилив сил, который буквально подбросил его с кресла. Он уверенно двинулся к двери, тяжело дыша. Шум и крик нарастал с каждой секундой, что ему казалось, будто его голова сейчас лопнет. Вздувшиеся вены оплели его виски, немного заходя на лоб, глаза в измотанном прищуре слезились от сухости и сигаретного дыма. Еще шаг, и он оказался вплотную у двери. Все затихло. На секунду он подумал, что это были галлюцинации. Он замешкался. Открыть эту дверь оказалось невыносимо трудно. Мужчина с надеждой вслушивался вглубь комнаты, не зная, чего, собственно, он ожидает. Но в комнате было тихо. Опять звенящая тишина, и опять он начинал слышать свои мысли. Рука в кармане брюк нервно крутила ключ, чуть ли не сгибая его. Как же он злился. С таким он уже сталкивался в больнице и жутко ненавидел эти моменты, когда оказывался настолько беспомощен, что не мог отличить явление от реальности. Он просто не мог смириться с мыслью, что в нем зрела слабость, он больше не мог полностью полагаться на самого себя. А кроме себя, ему полагаться ни на кого и не приходилось. Хотя, слукавил бы, не упомянув одного человека. Этому человеку он почему-то опрометчиво доверял на 99 процентов, себе – на 98. Стопроцентного доверия он не мог позволить никому. Ключ медленно вошел в замочную скважину и повернулся два раза. Замок громко щелкнул.       Дверная ручка медленно поддалась нажатию и со скрипом опустилась вниз до упора. Человек с той стороны явно медлил. Ира затаила дыхание, хотя сердце билось так неистово, что в пору было закричать, жадно хватая ртом воздух. Она крепко вжала пальцы в спинку стула, который держала над головой. Это первое, что ей пришло в голову, когда тишину внезапно нарушили приближающиеся шаги. От безысходности она собиралась вложить в этот удар все оставшиеся силы, понимая, что другого шанса, скорей всего, уже не представится. Дверь начала медленно открываться, издавая истошный скрип. Ира не дышала. Сейчас у нее очень отчетливо обострились все органы осязания и реакция, наверное, работал адреналин. Мужчина на секунду замер на пороге, не увидев женщины в комнате. Им овладела секундная паника. Не может быть, чтобы он настолько был не в себе, что это все ему почудилось. Он яростно захотел разубедить себя в этом и сделал уверенный шаг в комнату. Ира напрягла руки и со всей силы обрушила резной деревянный край стула в район виска вошедшего. На секунду это выбило его из колеи, острая боль прошла стрелой от макушки до позвоночника. Мужчина скривился, немного запрокинув голову от сковавшей его волны боли, но его отработанная реакция не заставила себя ждать. Он резко дернул стул, который влетел ему в голову, тем самым буквально выдергивая за ним женщину из-за двери. Вспышка гнева, в который раз, получила право над ним, он заломил обе руки Иры за спину и со звериным бешенством впечатал ее в стену. Он прерывисто дышал, перерабатывая свою физическую боль в ярость, как он привык это делать всегда. Мужчина прижимал Иру лицом к стене, крепко держа ее руки. У него не было дальнейшего плана, сейчас он действовал под влиянием своего отчаяния и инстинкта. Он не задумывался, о том, что будет дальше, когда его травмированное и истощенное сознание сгенерировало эту мысль: привезти Зимину сюда. Ему просто показалось, что это его последний шанс. Или их. Их последний шанс.       Внезапно, силуэт женщины, который подрагивал у него в глазах, начал угасать. Ира, как лист бумаги, медленно скользила по стене. Тогда мужчина как следует встряхнул ее, видимо причиняя боль из-за положения рук Зиминой. Он услышал приглушенный слабый вскрик. Это было больше похоже на реальность. - Успокоилась? – его голос звучал размерено, без лишних эмоций, - Вставай, – мужчина громко дышал полной грудью и терпеливо ждал выполнения своего указа. Зимина замерла и будто физически не могла исполнить его слов, даже если бы хотела. Ее охватил какой-то неприсущий ей ступор. Вот уже полторы минуты, с момента открытия этой проклятой двери, она будто утратила способность говорить, думать, двигаться, дышать, жить. Она не раз бывала в передрягах, но всегда Иру спасало ее хладнокровие и острый интеллект. Зимина так привыкла, она жила и верила, что никто не способен бесцеремонно ворваться в ее мир. Женщина наслаждалась собственной властью над собой. Но был один человек, который поистине внушал ей ужас. Но далеко не из-за его поступков или слов. На это, по большому счету, ей было плевать. Ира панически боялась его влияния. Каждый раз она чувствовала, что он смотрит сквозь нее. Видит сердце, легкие, душу. Слышит мысли. От того их разговоры часто выходили угловатыми, бессмысленными, будто это лишь было физической оболочкой их общения. Иллюзией. Каждый раз она ощущала тревогу, встречаясь с его пустым взглядом. Женщина тщательно пыталась оттолкнуть его от своего мира. Закрыть, не пускать, спрятаться. Старалась сохранить контроль, но он снова и снова бесцеремонно врывался, начиная им владеть. Сейчас голова Иры соображала туманно. Еще и этот мощный удар об стену выбил ее окончательно. Мысли летели неконтролируемым вихрем, что женщина никак не могла их остановить и понять, что ей следует сделать дальше. Но ее осязание настойчиво кричало о катастрофе. Она узнала эти руки. Его сильные, металлические руки. Его мертвую хватку и до ужаса спокойный голос. Мелкая дрожь пробрала тело женщины. Она медлила. - Вставай, - внезапно, голос прозвучал совсем близко. Снова тихо и вновь отрезвляюще спокойно. Но металлические нотки вызывали ощущение, сравнимое с приставленным к горлу ножом. Женщина очень медленно повернула голову, будто все еще надеясь ошибиться. Но зрачки ее расширились, выдавая мужчине всю правду. - Стас, - Ира медленно опустила веки, губы отказывались произносить слова, - зачем т.. – ее голос неожиданно затих. И тело Зиминой снова бледным листом бумаги неспешно соскользнуло по стене.

***

      Треск дров в камине где-то вдалеке. Воздух стал еще гуще, утяжеляясь таким противным сейчас запахом горелой древесины. Только треск костра и снова давящая тишина. Карпов уже потерял счет времени, сидя на резном деревянном стуле. На точеном вензеле виднелся мазок крови. Он снова сконцентрировался в одной точке, всеми силами пытаясь выключить беспокойные мысли. Чтобы казаться нормальным самому себе, он иногда моргал и старался не выкрутить себе уже побелевшие пальцы. На этот раз Стас решил остаться в комнате с Ирой, дожидаясь, когда она снова придет в сознание. Ему очень не хотелось повторять их встречу час назад. Зайти в эту комнату оказалось мучительно сложно, зайти во второй раз – невозможно.       Краем глаза Карпов уловил едва заметное движение слева, где на кровати снова лежала Зимина. Он, как зверь, внимательно реагировал на малейшие изменения, был предельно сосредоточен, но в то же время выглядел невозмутимо. Ира приоткрыла глаза, наверное, ей понадобилось пару секунд, чтобы осознать ситуацию. Ее взгляд снова неспешно поплыл по комнате, пока в поле ее зрения не вырисовался мужской силуэт. Через пару секунд она заметно напрялась всем телом. Пальцы рук, до этого безвольно лежавшие на кровати, крепко вцепились в матрас. Женщина приложила все свои силы и с яростью вскочила с места. - Чертов ты псих, - закричала Ира, кидаясь в сторону мужчины, но ее левая рука острой болью отбросила ее назад. Женщина перевела изумленный взгляд, обнаруживая, что одной рукой она пристегнута к быльцу кровати. Ярость вспыхнула в ее глазах с новой сокрушительной силой. – Ты совсем охренел уже, Карпов? – сейчас она готова была разорвать Стаса на куски. – Расстегни немедленно, - теперь ее голос отяжелел свинцовыми нотками, – расстегни, - твердо повторила Ира. Мужчина абсолютно не реагировал на ее слова, более того ни один мускул на его лице не дрогнул. Он сверлил взглядом одну точку, которая была избрана условной «точкой 0», где Стас полностью отключал сознание и еще мог балансировать в относительном равновесии. Зимина видела это, она часто замечала, что подпол уходил в какой-то транс, чтобы держать себя в руках. Но сейчас она была в бешенстве, и ее не интересовало ничего, кроме скорейшей ответной реакции. - Я клянусь, Карпов, - она с вызовом смотрела в профиль мужчины, - я выпущу в тебя обойму. - Женщина заняла более защищенную позу сидя, медленно проворачивая запястье в стальной окове ментовских наручников. Ира притянула колени к груди, опустив на них голову. – Ты больной Карпов, ты больной, - тихо шептала она, осознавая всю гнусность ее положения. - Я еще раз спрашиваю: успокоилась? – наконец подал голос подполковник. Он медленно перевел на Зимину свой цепкий, но хладнокровный взгляд. - Ты чертов псих, Карпов, ты.. – Ира продолжала быстро шептать, будто стараясь отпугнуть злые силы от себя, - чертов ты больной ублюдок.       Мужчина стиснул зубы, старательней всего он пытался отгонять от себя мысли о том, что он действительно слетел с катушек. Он мирился со всеми званиями, которыми его награждала жизнь, но только не с этим. Стас знал, что он отморозок, оборотень, убийца, но только не псих. Этого он не мог принять, допустить, осознать. Эмоциональная нестабильность была равна для него слабости. А слабость он искоренил в себе давно, в этом мире не было ничего, к чему он питал снисхождение. Это порождало в нем вспышки пламенной злобы, агрессию. А агрессия порождала нестабильность, вот так замыкался круг. Вернувшись из своей спасительной «точки 0», Карпов снова чувствовал, как эмоции закипают в нем. Слова Иры стучали у него в голове отбойным молотком, причиняя физическую боль в виске, в месте удара. Несколько секунд он терпел, наивно полагая, что женщина заткнется сама. Но каждое ее слово заставляло подполковника все сильнее сжимать руки. - Дай мне ствол, Карпов, я убью тебя, - продолжала шептать женщина уже в какой-то истерической манере. Внезапно мужская фигура резко вытянулась, перекрывая Ире свет от лампы. Стас отпихнул стул ногой и тяжелым шагом быстро покинул комнату. Зимина, ошарашенная этим, затаив дыхание, прислушивалась к его шагам, в панике пытаясь предугадать, что последует дальше. Шаги подполковника стали спешно приближаться. Ира сжала рукой покрывало, напрягшись всем телом. В ее голове сейчас проигрывалось около десятка сценариев вероятных событий и, к сожалению, почти все были не в ее пользу. В комнату влетел озверевший мужчина, его лицо было бледным как пелена, черные глаза блестели яростным огнем. Он сжимал в руке ПМ. В несколько шагов преодолев расстояние от порога, Карпов наклонился к женщине, сравнявшись с ней взглядом. Он сунул ей в правую руку пистолет. Ира тут же перевела его на подполковника. Стас медленно приблизился лбом вплотную к дулу, сверля черным взглядом исподлобья Зимину. Женщина молчала, стараясь подавить тахикардию, вызванную вспышкой адреналина. По привычке она уверенно и крепко держала пистолет. - Обойма полная, Зиминух, - мужчина скривил губы в нервном оскале. Ира лихорадочно металась в своих мыслях, решая как поступить, но издевательский тон Карпова только подтолкнул ее взвести курок. Они напряженно молчали. Женщина даже не моргала, испепеляя взглядом подполковника. Она ненавидела его за положение, в котором оказалась. За то, что он снова брал ее под контроль. За то, что она стояла перед этим выбором. - Чертов ты псих, - ядовитым шепотом выплюнула Зимина, моментально сместив руку вправо и выстрелив. Эхо от выстрела в небольшом помещении громом обрушилось на них. Подполковник отточенным движением выбил у нее из руки ствол, хватая женщину за горло. Он сократил расстояние между ними до непозволительного минимума. - Никогда не давай обещаний, которых не можешь сдержать, истеричка, - Стас кипел, горячим шепотом обжигая лицо Иры, - если хочешь убить – убей, а если не можешь, то заткнись и послушай, что я тебе скажу.       Его рука неконтролируемо усиливала хватку на шее женщины, - ты натворила дел не меньше моего, Зимина. Не без твоего участия мы оказались в этом дерьме. Пока я находился рядом, я всегда подчищал за тобой, хотя я вообще не представляю, нахер мне это нужно было. Я просто знал, что должен. Ты думала, что я все делаю ради денег, крыши, да!? Не без этого, конечно, но не настолько я конченный урод, коим ты меня считаешь, Ира, - рука подполковника уже практически сомкнулась на шее женщины, когда он заметил, что ее глаза понемногу начали тускнеть и терять осмысленность. Он ослабил хватку, теперь просто удерживая Зимину за шею. – А когда Стаса упрятали в больничку, - он сглотнул, осекшись. Это воспоминание ему было омерзительно, - ты вообще берега попутала, родная. Возомнила себя всемогущей и бессмертной!? За этот период тебя чуть трижды не вальнули, дура.       Карпов с силой оттолкнул Иру на кровать и отошел к столу. Он уперся руками в деревянную поверхность и мрачно повис над мебелью. Он пытался собраться, в ушах звенел стук собственного сердца, за спиной тихо кашляла Зимина. - Когда я вернулся на землю, я обнаружил смену власти. На земле начался пресс, шантаж, мокруха, беспредел. Ты пошла по скользкой дорожке, Ира, ты даже не представляешь, во что вписалась и на что подписала своих шавок. Тебя грохнут не сегодня, так завтра. - Ты? – с издевкой процедила женщина. Карпова будто прошибло током. Напряженный как натянутая струна, он развернулся к Зиминой. Нервно скалясь, он подошел к кровати и опустился на корточки. - Я думал, ты умнее, - он смотрел на Иру угрожающе, медленно играя костяшками на руках. Снова сжимая их до побеления. – Или может ты настолько отчаянная? Ты правда не догадываешься, с какими людьми я имел дело, когда был при делах? Но я их держал в упряжке, они знали команду «к ноге». А ты спустила поводки. И теперь это бешеные псы, они рвут глотки на нашей земле. И прежние хозяева им теперь не по вкусу, они жаждут крови. - Твои дела меня не касаются, Карпов, - женщина с вызовом смотрела на подполковника, - пока ты летал под потолком в психушке, я одна выгребала все дерьмо. Ты влез в мутную историю, вместо пожизненного поехал глотать транквилизаторы. А я одна схлестнулась с твоими былыми порядками. С того времени многое изменилось, Стас. Теперь это мои ручные псы. - Дура! – подполковник со всей силы стукнул руками по матрасу так, что Зимину аж немного подкинуло, - какая же ты дура, Ира, - кричал Стас, свирепо двинувшись к женщине, вынудив ее забиться в угол. Карпов уперся одной рукой в стену над головой Зиминой, а второй схватил ее единственное свободное запястье. – Помнишь, как ты тут оказалась?! А!? Помнишь!? – мужчина уже не мог себя контролировать, бурлящая злость медленно растекалась по его венам. – Отвечай! – он со всей силы потянул Иру на себя, призывая к ответу.       Снова ступор. Она ошарашено молчит, даже не смотрит на подполковника. В этот момент она ненавидит его больше всего за ее слабость перед ним. Он как-то влияет, что-то делает с ней, что она, 5 минут назад державшая ствол у его головы, сейчас даже не может выдавить из себя и слова. - Не помнишь… Так я напомню, - Карпов стремительно переместил руку с запястья Иры на ее волосы, жестко намотав виток на кулак. Приблизившись к ее уху, он перешел на шепот, - вчера ночью я выдернул тебя из сладких объятий твоего хахаля неожиданным звонком. Ты спустилась, мы говорили, я угостил тебя кофе с клофелином, ты вырубилась, я погрузил тебя на заднее сиденье машины. Потом зашел поговорить с твоим другом. Заставил его замолчать. - Что ты с ним сделал? - злобно прошипела женщина, попытавшись отстранится от Стаса, но тот только усилил давление, заставляя ее запрокинуть голову выше. Подполковник усмехнулся, обжёгши ее шею горячим дыханием. - Переживаешь? Не беспокойся, он, наверное, уже в обделанных штанах в аэропорту летит на встречу новой жизни. Так даже лучше для него будет, по крайней мере останется жив. - Что ты несешь, придурок!? – истерически выкрикнула Ира, уже чувствуя подкатывающий к горлу ком. Если это было правдой, и Андрей просто сбежал… а если нет, и Стас его просто убил. Зимина чувствовала, как последний нерв в ней готов был надорваться. - Теперь самое интересное Ира, - металлический полушепот подполковника будто физически вдавливал ее в пол, - если бы я не приехал этой ночью, тебя бы навестили другие. Скорее всего, они бы вальнули твоего гиппократа, а тебя забрали. Игра началась. Они собирались прессануть меня через тебя. Скорее всего тебя бы избивали и трахали сутками, пока я, как цепная собака, расчищал бы для них дерьмо. Когда дело было бы сделано, они бы завалили тебя у меня на глазах в назидание. – Карпов молча отпустил женщину, тяжело и прерывисто дыша. Он подобрал ПМ, быстрым шагом покидая комнату. Ира обессиленно упала на кровать, сотрясаясь в бесшумном рыдании. Нерв был надорван, ее просто раздирало на куски. Ключ в замке щелкнул два раза, оставляя Зимину в давящей тишине.