***

У Мин смотрел. Смотрел на белоснежные одеяния, на надоедливую, совсем не подходящее принцу маску. Вглядывался в медовые глаза, ища в них...что-то. Это что-то всё никак не хотело находиться. Впрочем, не имеет значения. Он останется подле Его Высочества, принимая и понимая. Даже если понимание больше похоже на глухое смирение. Мысли о уходе даже не возникали, хотя возможность была. Безымянный добровольно посадит себя на цепь, вырвал воображаемые крылья и уселся у чужих ног послушной псиной. Стоит Богу лишь пожелать, и в руках окажется сердце – своё или чужое. В груди призрака могильная тишина. Он и чувствовать ничего не должен. Но всё же где-то за рёбрами, распространяясь по всему телу, живёт эмоция столь сильная, что дышать больно. Хорошо, что дышать больше не нужно. Избавляться от этой боли, кстати, тоже. Чаша с ядом, согретая руками Бога, – сладкий нектар. Слабая искра интереса во взгляде – лучшее поощрение. Его крики – худшая пытка. Натравить на себя тучу озлобленных тварей было не страшно. Намного страшнее оставлять Его Высочество одного. Наверное, это зависимость. Наверное, У Мин просто больной ублюдок, не способный отпустить своего спасителя. Но ему много не надо, лишь быть рядом. Поэтому, пожалуйста, не прогоняйте. Поэтому, пожалуйста, дождитесь.