Глава 7. Точки соприкосновения

— Ты всё ещё не доверяешь мне. Грей стоял у окна комнаты в одной из старых башен Хогвартса. Его силуэт был почти полностью человекоподобным, но даже здесь, среди камня и магии, за его спиной виднелись прозрачные крылья — как тень, как метка. Снейп сидел в кресле, задумчиво скрестив руки. — Я не доверяю никому. — Даже Дамблдору? — Особенно Дамблдору. Грей усмехнулся — коротко, беззлобно. — Мы с тобой похожи. Только ты прячешь свою боль в сарказме, а я… слишком долго не мог чувствовать ничего. До тебя. Тишина повисла. Магия, связавшая их, не была порабощением. Но она тянула — мягко, как дыхание в затылок, как внутреннее знание чужого присутствия. Снейп выдохнул: — Я чувствую, когда тебе больно. Это… раздражает. — Мне тоже, когда ты ругаешь себя за каждый выбор, сделанный десять лет назад. Это, как ты выражаешься, «громко». Очень. Снейп чуть склонил голову. Не было ни шутки, ни яда. Только правда. Простая, живая. Они оба были людьми, которым боль стала привычнее тепла. Теперь — они вынуждены делиться ею. И этим она стала легче. Тем временем — другое крыло замка. Алекс сидел в библиотеке, уткнувшись в фолиант по древней сумеречной алхимии. Он не услышал, как подошёл Гарри. — Ты не ученик, — сказал Поттер, прислонившись к стеллажу. — Внимательный, — Алекс не оторвался от книги. — И не взрослый, но не ребёнок. Ты двигаешься, как человек, который пережил войну. А смотришь… как будто тебе сотни лет. Алекс закрыл книгу. Взгляд его был спокойным. — Ты хочешь спросить, кто я на самом деле? — Хочу понять, — честно ответил Гарри. — Потому что ты знаешь о крестражах, ты знаешь, что такое проклятие Морсмордре, ты читаешь мысли, и ты держался с Дамблдором как с равным. Кто ты, Алекс? Немного паузы. Потом: — Я — не твой враг. Всё остальное… не имеет значения, если ты этому не веришь. Гарри сел напротив. — Значит, ты был другим? Когда-то? — Я была. Когда-то. В другой жизни. Другим телом, другим именем. Но боль и сила… они переходят сквозь миры. И иногда ты получаешь шанс всё изменить. Не для себя — для других. Гарри замолчал. Он слишком хорошо понимал, что значит жить с бременем. — Ты боишься темноты? — тихо спросил он. — Я — из неё. Но я больше не боюсь. Сумрак стал частью меня. А теперь — я хочу быть частью чего-то светлого. Здесь. Они сидели в тишине. Два чужака, два носителя не своей ноши, два человека, которым пришлось повзрослеть слишком рано. И именно в этой тишине зародилась первая искра доверия.