Ночь и сон.

На фоне событий, все как-то забыли отпраздновать день рождения мальчишек, как полагается. В этот день не было ни праздника, ни подарков, сплошное бегство непонятно от кого, или, от чего. Дадли всё не мог пристроить павлинье перо, поэтому перекладывал его из руки в руку, или заправлял в пояс брюк. Оно переливалось на свету то изумрудным, то синим огнём, со вспышками фиолетового пламени. Оторваться от созерцания такой красоты было невозможно. Пришлось. Гарри объявил, что у него есть идея. Идеи приёмного брата никогда не заканчивались чем-то хорошим, Дадли тому свидетель. Но они были интересными, захватывающими дух приключениями. К тому же, испорченный бегством праздник было жалко. Хотелось оставить от него только яркие впечатления. Поэтому Дадли дал себя уговорить, вдвоём не так страшно. Мальчики осторожно приоткрыли дверь, и, не заметив ничего подозрительного, выскользнули наружу. Куда идти, было решено сразу. Вниз по лестнице в гостиную. Гарри хотел забрать книгу про бестиарий разумных расс. Книжка оказалась интересной. Он успел лишь скользнуть взглядом по информации об эльфах. А хотелось узнать больше, возможно, это ему пригодиться. Пригласили же его в какую-то школу волшебства! Значит, он избран! У него есть дар, и он станет великим волшебником!!! От открывшихся перспектив голова становилась подозрительно лёгкой, а в теле появлялось желание летать, и казалось, что ноги не просто так отрываются от земли, а буквально ходят по воздуху. Дадли крался следом, не выпуская из рук перо. Коридор освещался мягким светом керосиновых ламп, стоявших на специальных подставках. Всё они выстроились на расстоянии опущенной руки взрослого человека, и освещали в коридоре каждую дверь и каждую лестницу. До ступенек добрались без приключений. Спустились вниз. На часах, стоявших в зале, была лишь половина полуночи. Тишина такая, что Гарри слышит дыхание Дадли, шагающего рядом. Но вот и дверь. Открывается легко, без скрипа. За нею, туалет. Ребята идут к другой. За этой, кухня. Можно было и стащить что-то съедобное, но мысли Гарри занимала книга, а Дадли не рискнул без поддержки брата запасаться провизией. В этом доме не боялись магии, но это не значит, что она лояльна ко всем. Возможно, это испытание!!! Жутко сложное и волшебное. Третья комната оказалась игровой. Игрушками было завалено всё пространство, но мальчик опять решительно закрыл дверь перед носом замешкавшегося Дадли. Однако, оттащить от неё кузена не удалось. Тот словно прилип к полу обратив на него свой ускоряющий взор. Гарри предпочёл не настаивать, отпустил, отступил, развернулся, чтобы обернуться на вскрик удивления, раздавшийся из-за спины. Дадли открыл дверь, и теперь, сцапав брата, затащил его в комнату. Гарри вцепился было в дверь, но Дадли оказался сильнее, и мальчик чуть не прищемил себе пальцы, когда раскрашенная створка захлопнулась за ними. Игрушки, конечно, интересная тема, но к ней можно вернуться, а вот книга могла исчезнуть в любой момент. Гарри был уверен, книгу, забытую на диванчике, если ещё не нашли, найдут утром. А они - уезжают, поэтому почитать её можно только сейчас. Однако, оказались они в гостиной. В полной темноте. Лишь слабый свет фонариков разгонял подступавшую со всех сторон тьму. Луч света скользил по стене, по полкам шкафов, спинкам диванов, ножке стола. Гарри сразу заметил свою находку, книга лежала на том же месте, где он её оставил, в уголке диванчика. Дадли на глаза попался лист старинной бумаги на столе. Пока Гарри обнимался со своей находкой, Дадли внимательно изучал свою. Вскоре к нему присоединился брат. Карта была простая, такую обычно рисуют к фантастической, либо сказочной книге, вроде карты придуманного писателями мира. Со своими названиями городов и селений, географического расположения, и границ государств. На огромном листе, занимая самую большую часть, в Бескрайнем Океане плавал Континент. На его поверхности, как водится, расположились леса, пустыни, озёра, моря, ниточки дорог и разных названий, написанных непонятными закорючками в странном порядке. Неподалёку от первого, лежал Второй. Он больше всего напоминал решето, в сетке которого застряло несколько крупных зёрен. Океан через щели перетекая в реки, окружённые высокими пиками скал, уходил глубоко вглубь континента. Третий, напоминающий остров, по сравнению с остальными двумя, выделялся бледным пятном на фоне остальных. В углу карты, насколько хватило места, прямо на волнах убойных океанов плавали цепочки букв. Значение и смысл слов ребятам был неясен, но сама карта чем-то приглянулась, и они взяли её с собой. После небольшого, но жаркого спора, было решено вернуть карту, когда в ней разберутся. Пара минут, и карта, аккуратно свёрнутая в рулон, отправилась в детскую, зажатая под мышкой. Этой ночью дети уснули только под утро. Зато провалились в сон быстро и незаметно, старинная карта лежала между ними, фонарики тускнели всё сильнее, пока, наконец, не погасли. В эту ночь Петуния Дурсль спала беспокойным сном. Ей снился кошмар. В своём доме, где каждый угол знаком а стены исследованны вдоль и поперёк, комнаты казались как заколдованные. Одна и та же дверь вела в разные помещения, в каждом из них, этих дверей было несколько. Притом, многие оказались фальшивыми. Петуния металась между ними, в попытках найти тот устойчивый, спокойный, знакомый уголок, в безопасность которого можно было окунуться. Такой комнаты не было. Теперь она искала человека, сестру. Ей казалось, что та где-то рядом, тоже ищет ... Лилиэт Эванс. Нельзя сказать, что это был провал. Но, когда их дочь поступила в школу магии, родителей будто заколдовали. Теперь Лили во всём первая: первая девочка; самая любимая; сперва купим всё необходимое Лили, а потом, если останется что, и Петунии можно; всегда выполняли просьбы Лилиэт, сестра потерпит. Петуния обязана была радоваться за сестру. Ей же повезло! Она учится творить чудеса!!! Школьные успехи самой Петунии как то игнорировались, если сравнивались, то со школьными успехами сестры. А эту битву она проигрывала по определению. Всё окончательно прояснилось, когда девочка впервые могла колдовать без последствий. Наколдованная вода наполняла ванную, где нагревалась до нужной температуры. На этот процесс уходили минуты ожидания. Если сравнивать, пока на плите вскипит кастрюля воды.... Да и то, таким образом ванную сразу не согреешь, и помыть удастся только голову. Понятно, чему отдавалось предпочтение. Родители ценили такую возможность и во всём всегда отличали Лили. Для сравнения чаще всего выбирали Петунию. И оно проходило не в пользу последней. И не в пользу первой. В какой-то момент взрослые пересытились колдовством, и уже меньше акцентировали внимание на нём. Но время было упущено, девочки получили свои бонусы воспитания. Лили пыталась приобщить сестру к таинству магии, ей в голову не могло прийти, что кому-нибудь это может не понравиться. Более консервативной Петунии, например. Она говорила, что сестра ведёт себя как настоящий магл, который не увидит волшебства, даже если оно будет у неё перед глазами. Поверив в похвалу взрослых, ей очень хотелось услышать то же самое от сверстников. В мире магии она была талантливой ведьмой. В мире маглов нормального разговора с сестрой не получалось. Но только с ней. Многие маглы, например, её родители не скрывали восторга, а её чуть ли не возводили в образ богини. Лили было обидно до слёз, её усилия не оценила родная сестра! Да к тому же, её поступки оценивала как чудовищные, явно путая Лилиэт Эванс с тёмными магами. Первым порывом было продемонстрировать ей наглядно, на что способна магия. В этом благородном деле ей помогали друзья. Петуния вспомнила об этом во сне и огорчилась, её пронзила догадка. Дом заколдован Лили!!! Кто тогда будет спасительным якорем в этом море безумия?! Очередная дверь бросила Петунию Дурсль в объятия мужа, и всё закончилось. Дом схлопнулся с небольшим хлопком, магия сдулась, её обнимали знакомые руки, голос в уши шептал. - Ничего, Петуния, прорвёмся. Вот её островок спокойствия, то что она будет защищать всеми силами от коварного магического порядка. Это просто кошмар, Петуния тому свидетель! Вернон Дурсль уснуть не мог, память ему тоже услужливо подкидывала один эпизод с применением магии за другим. Особенно сильно она проявила себя на свадьбе. Да, праздник проводился с размахом. Были гости, были конкурсы. Искали монетки, потом невесту. И всё прошло бы хорошо, но! Вернон, конечно, ожидал это "но", Так либо иначе с таким скоплением толпы в одном месте обязательно должно случиться что-нибудь неординарное. Но такого он точно не ожидал. Сестра его жены пришла на свадьбу вместе с друзьями, по желанию родителей невесты. Сперва гости пили, ели, обменивались новостями. И тут на столе, неизвестно откуда появилось "сливочное пиво". Такого напитка не было в списке. Дальше, больше. Платье Петунии несколько раз меняло свой цвет. Сперва на зелёный, затем голубой, и вот оно уже неопределённого тошнотворного цвета, с засохшими цветами на венке фаты. - Платье невесты! Гости, казалось, были в восторге, а вот сами молодожёны, не очень. В ходу был фильм, про мёртвую невесту, дотянувшуюся до живого парня и с того света. Фильм заканчивался неоднозначно, непонятно было, остался парень среди живых, или его всё же утащили в мир мёртвых. Вернона пробила дрожь, но он держался, обязан. Петуния смотрела на него глазами беспомощного кролика. Натуральные глаза Шрека из мультика, который хотел произвести впечатление и вызвать жалость к своей персоне. Именно тогда ему показалось, что он всё понял. Петуния пыталась сбежать от того мира, который прописался в её семье. За осознанием пришло понимание, кто виноват, только вот что требуется делать в таких случаях, он не знал. Но всё равно сделал попытку. Сам, со своей женой, попросил родственников успокоиться и вернуть естественную белизну свадебного платья. В ответ Лили засмеялась, и начала превращать одно в другое. Чашки, превратившись в мышей, разбегались по столу, нередко поедая блюда. Стулья внезапно запрыгали, лихо сгибая свои резиново-деревянные ножки. Над головою пролетала стая птиц. Где-то что-то взрывалось, немногие из гостей танцевали и вопили о помощи. Парочка из них повисла в воздухе. Дети в этом дурдоме испугались больше всех. А чудеса продолжались. К тому же Лили вопила: - Мы им потом память сотрём!!! Я хочу праздник!!! Праздник в понимании представителей магического мира. Это возможность колдовать направо и налево, зачаровывать людей, превращая их в беспомощных кукол в руках искусных марионеток. Вернон на всё это насмотрелся. Запомнил. И сделал выводы. А главное, испугался. Повлиять на ситуацию он не мог, зато Петуния, случайно открывшая антимагию в детстве, научила его, как противостоять магии стирания памяти. - Надо сделать пустой свою голову, чтобы в ней не было никаких мыслей, абсолютно. Пустой. В теории звучало, конечно, хорошо, но вот на практике что-то не получалось. Ужас от их "обливэйт" и застеклённое выражение глаз окружающих, как-то так воздействовал на Вернона, что проявление магии он ощутил как прохладный ветерок не на лице, а в мозгах. Тошнота подкатила к горлу, мелкая дрожь пробежала по телу, его всё-таки вырвало, но спустя время и в сторонке от основного места событий. Петуния смотрела на него с немым ужасом в глазах. Сколько раз она это видела?! Сколько раз с ней самой это было, прежде чем она научилась противостоять магии, пусть и таким образом, пусть и только одному заклинанию?! Сколько?!?!?! Юные маги, между тем, привели зал в какой-то порядок, забыв про разбежавшиеся чашки и погрызенную ими еду. Ушли в закат, оставив людей приходить в себя. В том числе и детей, которым тоже стирали память. - Да они нас и за людей не считают! Мы для них не более, чем животные! Глупое, безмозглое стадо!!! До их уровня нам ещё расти и расти, по их мнению!!!! Вырвалось у Вернона, который обнимал заплаканную Петунию. Та, от счастья, прильнула к нему ещё сильнее. - Ты справился, - шептала она, - ты оказался сильнее... "Ну и родственнички"! Подумал тогда Вернон, успокаивая жену. "Никакой ответственности, сплошной праздник". Не удивляет теперь их малое количество и падение нравов. Не зря в Европе жгли костры. Жаль, что не все колдуны туда попали. Теперь, глядя на крепко спавшую женщину, с которой он связал свою жизнь, Вернон сказал. - Ничего, Петуния, прорвёмся.