Послевкусие вчерашнего

      Девушка чувствовала на своем лице чьи-то приятно прохладные ладони. Они аккуратно оглаживали ее щеки, гладили по голове, потом вновь возвращались к лицу. Сначала Люмин правда думала, что это руки холодные, но после к ней начинало медленно приходить осознание: не ладони имеют низкую температуру, а ее лицо невообразимо сильно горит. Эта мысль заставляет приоткрыть глаза и в непонятках осмотреться вокруг.       — Проснулась, — слышится рядом осипший тихий голос, — как себя чувствуешь? Пить хочешь?       Девушка пару раз моргает, стараясь сбросить с глаз сонную, почти болезненную, пелену. Рука с лица пропадает, отчего хочется вновь вцепиться в нее и вернуть назад, но единственное, что она делает, так это поворачивает голову в сторону знакомого голоса. Сон проходит с Люмин разом, когда она видит настолько уставшее лицо брата, что кажется, будто бы он прямо сейчас упадет без сил. Пока она садится, юноша протягивает стакан воды.       — Итэр, что…       — Сначала вода, потом вопросы, — он выглядит строго, а залегшие мешки под глазами делают парня только убедительней. Редко от него можно увидеть такой серьезности.       Девушка тут же залпом опустошает стакан и ставит его на тумбу рядом с койкой. Хоть из-за жара конечности немного не слушаются, она все же тянет близнеца за руки и усаживает рядом с собой, ожидая, пока тот заговорит.       — Отвечаю на все твои вопросы, которые ты еще даже не задала. Для начала сейчас только шесть утра, все спят. Когда я вернулся в каюту, ты уже отключилась, но видимо от стресса поднялся сильный жар, сейчас он уже немного спал, но все же… — его рука вновь скользнула к горячему лбу близняшки, опаляя холодным касанием.       В то же время в голову Люмин медленно возвращались события прошлого дня. Пробуждение, завтрак, страшный сон, Паймон в снегу… Паймон за бортом. Эта мысль тут же врезается в сознание, полностью отрезвляя. Взгляд девушки метается к койке напротив, но она пустует, потом истерично возвращается к брату.       — А Паймон? Что с ней? Все же хорошо?       — Все хорошо. Она у родителей в каюте, — Итэр аккуратно ведет рукой к плечу сестры, а после заключает ее в тесные объятья, — прости пожалуйста, что я вчера ушел. Просто вся эта ситуация... Сказали, что нужно помочь, что это срочно… Я постарался вернуться раньше, но все равно, прости меня, Люмин. Правда, пожалуйста прости.       Слова о том, что все хорошо, успокоили девушку. Вместе с таким приятным и легким спокойствием к ней приходит и прежнее самообладание. Такое же приятное, родное, благодаря которому она чувствует себя так, как надо, как должна. И благодаря этому самообладанию Люмин видит, что настрадалась за эти сутки не одна она.       — Я не обижена и не злюсь, — она обнимает Итэра в ответ, чувствуя тепло больше душевное, нежели физическое, — знаю, ты бы просто так не ушел. Все в порядке, сейчас все в порядке. Тогда бы не сказала, но… Скажи лучше, ты вообще спал?       Девушка отодвигается, всматриваясь в медовые глаза близнеца. Ужасно уставшие, но полные слез глаза. И этот факт Люмин практически пугает, она от удивления даже дар речи теряет, выдавая что-то вроде: «Э-э… А-а…». Однако на это Итэр только смеется.       — Ха-ха, извини. Это от облегчения просто, — он уже вытирает не только слезы облегчения, но и смеха, — я не спал, но это ничего. Главное, что все хорошо. Только у тебя все еще жар, давай выпьешь таблетки и ляжешь спать. К Паймон идти все равно еще рано.       — Хорошо, но спать вместе. Ты нам еще нужен живым.

***

      Люмин просыпается в крепких объятьях брата. Жар больше не мучает ее, в голове чисто, даже никакой страшный или обычный сон не смог потревожить девушку. Она приоткрывает глаза, приятные мурашки бегут по телу.       Утром, как и было сказано, она выпила лекарство, а после с Итэром легла спать вместе на одной койке. Не сказать, что они вообще часто спали вдвоем, если быть точнее, то в последний раз такое доводилось уже пару лет назад. Но этот сон, ситуация с Паймон не позволили близнецам разойтись по разным кроватям. Иногда подобное им просто необходимо, чтобы успокоиться и почувствовать родное, даже почти духовное, присутствие друг друга.       Итэр раскрывает глаза вслед за сестрой, высвобождая ту из объятий. Он тянется, зевая и разминая каждую свою затекшую мышцу, а потом бодренько так, будто бы не поспал всего пару часов, вскакивает с койки, разминая уже все тело.       — Как себя чувствуешь? Жара нет?       — Все нормально. Пойдем к Паймон.       И он не перечит. Они даже не заходят умыться, просто тут же направляются в каюту к родителям. Итэр громко стучится в дверь, с той стороны слышится все тот же звонкий голос Илги, а потом близнецы заходят внутрь. Паймон сидит на двуспальной кровати; у нее нормальный цвет лица, слегка розоватые, детские пухлые щеки, есть даже легкий намек на улыбку, когда она видит Итэра и Люмин. Первой к ней бросается девушка, заключая в объятья и смеясь от облегчения.       — Паймон, какая же ты все-таки заноза в заднице! — обычная шуточная претензия, которую малышка слышит достаточно часто, но звучит она из уст Люмин с небывалой теплотой.       — И это первое, что ты хочешь сказать?! Паймон в шоке! — девчушка отодвигается, шуточно дуясь, — я думала, у нас с Люмин искренняя любовь…       — Только с Люмин? А я? А как же мои потраченные нервы? — говорит за их спинами Итэр и пародирует лицо Паймон, мол, я теперь тоже обиделся.       Паймон не выдерживает и тоже смеется, обнимая Люмин в ответ. Юноша также подходит к ним и треплет малышку по светлым, белоснежным, волосам. Близнецы чувствуют облегчение, настолько приятное, будто бы с их плеч стащили как минимум тонны три бетона. Илга встает с кресла и подходит к детям. Она аккуратно гладит Люмин по голове, видимо вспоминая, какой вчера потерянной от всей этой ситуации была девушка. Но в то же время, смотря на светлое лицо дочери, женщина чувствовала, как гордость за свое дитя мягким теплом разливалась в груди. Впрочем, она была горда за обоих своих родных детей: если Люмин не потерялась в начале и только благодаря ей они смогли вытащить Паймон из воды, то Итэр перенял всю ответственность в свои руки после без каких-либо вопросов. То, как он носился вокруг малышки, а потом всю ночь сидел около койки сестры, пока Илга с Алвисом были с паникующей Паймон, было достойно уважения. Близнецы были такими ответственными совсем не из-за правильного воспитания, их ответственность и складный ум черпались из собственной личности и силы духа. Илга даже задумчиво покивала в подтверждение своих мыслей.       — …Паймон теперь не хочет на палубу. Честно-честно туда больше не пойду! — утыкается малышка в грудь Люмин, пряча лицо, — я всего лишь хотела посмотреть на воду, совсем не думала падать!       — Мы тебе верим, — тепло улыбается девушка, поглаживая Паймон по голове.       — Но как же не пойдешь? Завтра же как-то нужно будет сойти на берег, не думаешь? — шутит Илга, направляясь к выходу из каюты, — пойдемте поедим. Я думаю, вы все очень хотите чего-то вкусного.       — Да-да! Паймон ужасно хочет есть!       — Я согласен на все, лишь бы не с рыбой или чем-то морским! — поддакивает Итэр, кривясь только от мыслей о блюде с морепродуктами.       — …Лично ради тебя, милый, закажем весь стол сашими. Или же вяленой рыбы?       На лице юноши отражается вся смесь недовольства, на которое он только был способен, а после по каюте разносится дружный девичий смех.

***

      Кончики пальцев немного подрагивали от резко нахлынувшего волнения, когда девушка практически с осязаемым страхом смотрела на иконку контакта в телефоне. Теоретически, ничего страшного в ее желании позвонить, отблагодарить и извиниться, не было. А вот на практике все возымело совсем другой оборот.       Люмин была благодарна Сайно за вчерашнюю помощь, если бы не он, она бы просидела в молчаливой истерике на протяжении нескольких часов, все больше загоняя себя в отвратительную яму ужаса и страха. Но, как оказалось, теперь девушка чувствует стыд, когда вспоминает вчерашний разговор. Нет, в этом и правда не было ничего постыдного — это не то, что она могла контролировать, но вот чертов писклявый голосок внутри твердил: «Ты только обременила его своими проблемами, могла же просто отключиться». И его не останавливает даже факт того, что Сайно все равно написал и спросил, как она.       В любом случае от звонка Люмин эти мысли никак не спасут. На палубе было уже темно и немного прохладно, но она все же решила поговорить здесь. Ждет несколько десятков секунд, с замиранием сердца слушая каждый гудок. Когда он задерживался, девушка думала, что парень наконец взял трубку, но в то же мгновение в ухо врезался очередной звон.       — Здравствуй, — Люмин вздрагивает от неожиданности. Пропустила момент затишья?       — Привет, — ее голос в ответ звучит чересчур неуверенно, — э-э… Сайно, спасибо тебе большое за вчера. И извини за причиненные неудобства.       С той стороны слышится тяжкий вздох. Это добивает толику появившейся уверенности девушки, втаптывая ее ботинком в землю. Скажет, что это правда было обременительно и попросит больше не звонить? Не сказать, что Люмин всегда думала о худшем варианте развития событий, но и на лучшее никогда не надеялась.       — Я еще вчера просил тебя не извиняться. Ты не принесла мне никаких неудобств, все нормально, — он говорит таким тоном, будто бы объясняет логичные вещи маленькому ребенку, — если мы с тобой недолго знакомы, это не значит, что наша дружба неискренняя. Или, может быть, я ошибся и между нами не такие отношения?       Девушка быстро машет головой из стороны в сторону, а потом вспоминает, что тот не видит этого.       — Нет, я считаю тебя своим другом.       — Тогда еще вопрос. Ты бы разве злилась на меня, произойди подобное с моей стороны?       — Нет… Не злилась.       — Тогда, пожалуйста, больше не надо выдумывать и накручивать себя. Просто напрямую спроси меня, и я отвечу, — он делает совсем короткую паузу, — как себя чувствует та девочка?       Люмин вновь, в очередной раз за сегодня, чувствует облегчение. Теперь она решила почти все насущные проблемы и может быть спокойна, как и раньше.       — Все хорошо, только теперь очень боится выходить на палубу.       — Что неудивительно. Впрочем, я рад. Как ты себя чувствуешь? Даже если я не злюсь, не сказать, что вчера все обошлось без волнений.       — Все нормально, — она говорит это и не врет, ведь сейчас все и вправду нормально, — Сайно?       — Да?       — Спасибо тебе большое. Ты не должен был, но помог.       По спине Люмин бегут мурашки, когда она слышит тихий хриплый смех парня. Но это от прохладного ветра, определенно от него.       — Не надо меня благодарить за такое, — она чувствует в его словах улыбку, — если ты хочешь, могу еще рассказать какую-нибудь легенду или сказку.       — …Было бы хорошо.       И краснеет она тоже от назойливого ветерка. Да, это все происки этого самого Анемо Архонта, никак иначе!