за что ты мне?

              — За что ты мне, Грейнджер? — Драко упирался щекой в ее макушку, крепко обнимая сзади. Он и не думал спрашивать ничего такого. Атмосфера зала ожидания аэропорта, наполненного звуками колесных чемоданов, совсем не располагала к философии. Но почему-то всё же спросил. — Что? — Гермиона повернула к нему голову, переставая вглядываться в огромное витражное окно, за которым неспешно катился белый самолет, и тепло улыбнулась. Тепло. Да, это то-самое-слово, которым можно было охарактеризовать её. Грейнджер была будто соткана из путавшихся сейчас в её волосах закатных лучей и уютных свитеров, которые она аккуратными стопками укладывала в их дорожные сумки днем ранее. Потому что «в Канаде холодно, Драко». — Что я такого сделал, что получил тебя себе? — повторил Малфой свой вопрос, прежде чем оставить поцелуй на её скуле. Первый, второй, третий… — Если это — твоя очередная попытка уговорить меня на аппарацию… Ничего не выйдет, понял? — Грейнджер нахмурила брови, но, идя наперекор своему же «учительскому» тону, только сильнее куталась в его объятиях, поглаживая большим пальцем мужское предплечье. — В самолетах нет ничего страшного, тебе понравится, и… Малфой не смог сдержать веселого смешка, утыкаясь носом в её висок, пока девушка рассыпалась в восхищениях воздушным транспортом. Она всегда это умела: разрушить до основания романтический момент, оставив от него лишь скучные безжизненные руины каким-нибудь «а вот я читала, что…». — Салазар, Гермиона, — Драко опустил губы на ее шею и чуть прикусил нежную кожу над выступающей тонкой венкой с досады. — Полетим мы твоей хреновине, успокойся.  — Вот и славно, — Грейнджер довольно улыбнулась и откинула голову назад, рассыпая кудри по его плечу. Малфой смотрел на то, как она прикрыла глаза, полностью расслабляясь в его руках. Пусть думает, что вопрос был не всерьёз. Пусть он останется без ответа. Драко всё равно жизни не хватит, чтобы понять, «за что». — Но всё ещё считаю эту идею дерьмовой, — протянул Малфой, пытаясь вслушаться в объявления по громкоговорителям, которые будто пели каноном, имитируя погоню фраз друг за другом. — Если мне не понравится, я аппарирую из туалетной кабинки. — Ты меня любишь, поэтому не сделаешь этого, — Гермиона тихо рассмеялась, так и не открыв глаза. — Все-таки ты — ужасный зануда. — Но ты меня любишь, поэтому терпишь, — парировал Драко, улыбаясь. Грейнджер просто кивнула, а затем резко распахнула глаза. — Наш рейс, — она спешно выпуталась из его объятий и потянула Малфоя за руку. Драко закатил глаза и даже не стал спрашивать, как она разобрала сообщение о посадке в этой какафонии механических звуков. Драккл с ним — самолёт, так самолёт. Покорное согласие на её маленькие авантюры — смехотворно низкая цена за то, что его жизнь из «сносной» превратилась в «счастливую». За то, что она спасла его.  Во всех смыслах, в которых человек вообще может быть спасен.