Глава 3. Null

      Все цифровые зацепки по организации Игр вели либо в тупик, либо в ловушку. Три дня погони за теми, кто взломал меня и украл данные. Результатов — ноль. Продолжать онлайн-поиск было равносильно добровольному запуску трояна.       Ноутбук стал бесполезен. Мой Экскалибур превратился в мой потенциальный гроб.       Они уже продемонстрировали свое превосходство: взломали меня, используя мой же цифровой след, и ушли в никуда. Любая новая попытка выйти на отправителя денег — это повторение того же запроса к тому же уязвимому API. Вероятность успеха стремилась к нулю, вероятность повторного взлома — к ста процентам.       Если система защиты скомпрометирована, ты не укрепляешь стены — ты идешь на разведку к тому, кто знает, где находятся ворота. Логика безжалостно указывала на точку пересечения — Чон Рэ.       Я взяла куртку. Выход на улицу = нежелательная, но необходимая операция. Плюс: по дороге можно купить кофе. Пустая банка дома смотрела на меня укоризненно.       Дорога до Sunshine Capital была тактической операцией. Я выбрала маршрут с тремя пересадками, каждый раз проверяя хвосты по отражениям в витринах.       В кабинет я вошла без стука, отключив приветственные протоколы. Чон Рэ не поднял глаз от монитора.       — Я поставил на сегодняшний курс иена-вон, — произнес он, будто разговаривая сам с собой. — И вдруг ты здесь. В моем офисе. Либо ты принесла мне проблемы, либо мир скоро перевернется.       — Где он? — мой голос прозвучал ровно, без эмоций. Чистый запрос.       — Приветствия пропустим, я понял. Кто “он”?       — Сон Ки Хун.       Пауза стала тяжелой и плотной. Чон Рэ откинулся в кресле, его пальцы сложились в замок.       — Ты полезла не в свое дело, — констатировал он.       — Расскажи. Мне. Все.       Я осталась стоять перед его столом. Чон Рэ внимательно смотрел на меня, пытаясь прочитать написанное в моих глазах.       — Хорошо. — Он встал, подошел к окну. — Бывший должник. Стал работодателем. Выплатил долг. Предложил сделку: я ищу человека, он платит. Все.       — Какого человека?       — А, призрака в костюме. С чемоданом. Подходит к людям. Предлагает сыграть в ттакчи. За проигрыш бьет. В конце игры вручает визитку. — Чон Рэ усмехнулся, но глаза остались ледяными. — Ки Хун считает, что это билет в ад. Говорит про похищения, остров и детские игры насмерть. — Он презрительно хмыкнул. — Бред сумасшедшего. Но он платит реальные деньги за сказки.       Я почувствовала, как сердце пропускает удар.       — Визитку?       — Бумажка с номером. Ничего особенного.       Но для Ки Хуна это был билет в самый настоящий ад.       — Алексис, — голос Чон Рэ упал, стал тише, но в нем появилась сталь. — Он — оплачиваемое безумие. Ты — мой актив. Не делай его безумие своим. Поняла?       Безумие.       Картина мира Чон Рэ была удобной и простой. Моя же была разбита, и сквозь трещины проглядывала пугающая реальность, которая не оставляла выбора.       Я резко развернулась к выходу.       — Алексис, — голос Чон Рэ прозвучал сзади, резко и властно. — Ты работаешь на меня. Что бы ты ни задумала, не превращай мою организацию в полигон для своих игр. Поняла?       За дверью коридор плыл перед глазами. Я шла по нему, не оглядываясь. Стены расплывались в серое пятно. Внутри что-то рвалось наружу — чужое, незнакомое. Я не знала, как это назвать. Злость? Обида? Страх? Сбой.       Система не распознавала формат ошибки. Игнорировать. Продолжать работу.       Внутри процессор гнал одну и ту же мысль: "сумасшедший" был единственным, кто говорил правду в этом мире, построенном на лживых кодах и отмытых деньгах.       Ки Хун охотился на них два года. Я охотилась на него. Теперь они охотились на меня. Тот, кто охраняет тайну Игр, знает о моем существовании. Сам того не ведая, Сон Ки Хун привел меня к его порогу.       Я на миг подумала о его глазах. Не тех, пустых, что видела в кабинете Чон Рэ, а тех, что смотрели на меня под дождем — усталых, карих, живых.       Достаточно.       Я не могла исправить то, что уже сделала. Но могла попытаться вычислить их раньше, чем они вычислят меня. Ки Хун искал вербовщика три года. Но у меня было техническое преимущество. Решение пришло не как озарение, а как вывод, к которому неизбежно приводит цепочка логических операций. Чон Рэ был слеп, его система восприятия отфильтровывала данные, не укладывающиеся в удобную модель мира “бизнес как обычно”. Его агенты искали по старинке — опросы и улицы. Это был аналоговый поиск в цифровую эпоху. Неэффективно. Медленно.       Моя система работала иначе. Если этот человек, этот призрак с чемоданом денег и карточками ттакчи, реально существует и охотится в Сеуле, он оставляет цифровой след. Камеры видеонаблюдения. Вся городская сеть была пронизана сетью датчиков, гигантской незакрывающейся базой данных. Нужно было лишь написать правильный запрос.       Я направилась домой. Впереди была операция с неопределенным временем завершения. Оптимистичный прогноз — сутки. Реалистичный — неделя. Пессимистичный — я потеряю счет дням.       Урок номер один: кофе — это не роскошь, а стратегический ресурс. Урок номер два: запасаться им нужно до того, как начинаешь гуглить, можно ли умереть от передозировки кофеином.       По пути я зашла в круглосуточный GS25. Банка самого дешевого и самого крепкого кофе. Десять штук. Кассир посмотрел на меня так, будто я готовилась пережить апокалипсис. И в чем он не прав? Пластиковая жесть. Не напиток — топливо. Ритуал, который напоминал: ты еще функционируешь. Более или менее. То, что я не забыла про кофе — прогресс. Следующий этап эволюции — не забыть про еду.       Квартира встретила меня знакомой тишиной. Идеальная лаборатория для безумного эксперимента. Я — и подопытная, и исследователь. Кофе. Кипяток. Кружка. Подождала ровно десять секунд — на большее терпения не хватило. Чуть не обожглась, но это было уже не важно. Вкус перегрузки системы. Открыла ноутбук. Привычная картина: я, кофе, монитор. Все, что нужно для саморазрушения. Слабоумие и отвага.       Я погрузилась в работу. Время спрессовалось, и единственными вехами, отмечавшими его течение, стали звуки за стеной — живой лог-файл чужой, бессмысленной жизни.       В понедельник соседи инициировали протокол конфликта. Идеальный саундтрек для компиляции нейросети. Я писала код для распознавания паттернов. Алгоритм требовал калибровки, а их брак — развода.       К концу недели ссора сменилась навязчиво-веселой музыкой — видимо, в их календаре наступила пятница. Версия 2.0: “Пьяный хаос”. Я дорабатывала классификатор, научив его отличать уверенную позу вербовщика от суетливых движений обычных прохожих.       В воскресенье наступила мертвая тишина. Похоже, их ОС наконец-то завершила все процессы, выпустив стабильный билд “Семейное благополучие”. Я использовала затишье, чтобы добавить в поиск анализ микрожестов. Алгоритм научился отсекать спешащих бизнесменов и туристов.       И вот, в ночь на следующий понедельник, в 03:47, когда за стеной снова послышались приглушенные голоса, система наконец выдала не совпадение, а аномалию. Похоже, пока соседи решали свои мелкие драмы, я нашла того, кто устраивал трагедии покрупнее.       Мужчина. Вербовщик. Шел неспешно. Его взгляд сканировал толпу. Затем он остановил выбор на молодом парне в потрепанной куртке, с потерянным выражением лица. Жертва. Я вытянулась в кресле, позвоночник щелкнул. Вербовщик, метро, парень, кейс. Доказательство. Вербовщик достал карточки ттакчи. Звука не было, но я видела смену эмоций на лице парня: отчаяние, страх, интерес. После первого раунда вербовщик поднял руку для удара.       На миг я закрыла глаза.       Это было неправильно. Мне нужны были доказательства, не эмоции. Я открыла глаза и записала видео в отдельный буфер. Мне нужна была его карта передвижений. Маршруты. Расписание. Места, где он встречался с людьми. Система охоты требовала полной картины. За два дня я собрала достаточно. Но его цифровой след заканчивался. Камеры теряли его каждый вечер на неприметной станции метро. Он знал слепые зоны. Это означало одно: профессионал. Не одиночка. Винтик в большом механизме.       Мы с вербовщиком говорили на одном языке — языке систем. Но вербовщик не был цифровым врагом. Он был физическим. Реальным. И его рано или поздно нужно было встретить не на экране, а на улице.       Я закрыла ноутбук. Не выключила, не перевела в режим ожидания — просто захлопнула крышку. Мне предстояло выйти из виртуальной среды в реальную.       Я встала, подошла к зеркалу в крохотной ванной комнате. Не узнала себя. Белые подтеки от усталости под глазами. Волосы, спутанные и тусклые. Кожа — восковая. Я выглядела так, как те, кто давно перестал быть человеком. Машиной. Инструментом. Кодом в плоти.       Проблема.       Урок номер три: перед тем как выйти на улицу в таком виде, лучше поспать. Хотя бы пару часов. Иначе первый встречный подумает, что я сбежала из больницы.       Я выставила таймер на пять часов и рухнула на кровать.       Сон не пришел — накатил волной. Горячее дыхание на затылке. Грубые пальцы, впившиеся в плечо. Я пыталась крикнуть, но в горле стоял ком. "Никто не придет", — прошипел голос. Мой собственный, искаженный до неузнаваемости. Я билась о стены, но они были мягкими, поглощающие каждый удар. "Ты же хотела быть героем", — смеялся кто-то, а я падала в черную дыру, где не было ни логики, ни переменных. Только та самая, знакомая до тошноты беспомощность.       Звонок телефона разрезал кошмар, как лезвие. Я дернулась, ударившись плечом о стену. На этот раз — реальную. Сердце бешено колотилось, выдавая 120 ударов в минуту. Я лежала, уставившись в потолок, и ждала, пока показатели не придут в норму. 115... 105... 92… Голова еще гудела, но адреналин уже рассеивался, оставляя после себя не эмоции, а решение. Глаза открывались без усилий. Система перезагрузилась. Прогресс.       Я приняла душ. Надела чистую черную толстовку и джинсы. Снова взглянула в зеркало. Приемлемо. Я стала еще одним безликим процессом в операционной системе города, но на этот раз — исполняемым на его физическом ядре.       Выйти на улицу было все равно что перейти с VPN на открытый Wi-Fi. Мой мозг, настроенный на фильтрацию цифрового шума, зашкаливал от аналоговых помех.       Цель обнаружена. Вербовщик стоял под аркой эстакады — высокий мужчина с короткими темными волосами. Симпатичный ублюдок. Жаль, мои стандарты все же чуть выше, чем "неплохо выглядит для твари, раздающей билеты в ад". Его жертва — худая девушка в потрепанной куртке, с пустыми глазами, в которых читалась долгая история поражений. Она была идеальным кандидатом.       Я заняла позицию в двадцати метрах, слившись с потоком людей. Мое зрение сузилось до режима “прицеливания”. Мир за пределами этой пары превратился в размытый фон.       Игра началась.       Щелчок. Карточка взлетела в воздух, кувыркаясь. Я следила не за ней, а за глазами девушки. В них вспыхивал азарт, тут же сменяясь животным страхом. Когда карта падала не той стороной, ее веки смыкались за долю секунды до удара — рефлекс выработанный, унизительный. Удар ладонью по щеке. Не яростный, а методичный, как станок на конвейере. Девушка вздрагивала, но не издавала ни звука. Она уже привыкла.       Когда ей везло, и вербовщик отсчитывал несколько потрепанных купюр, на ее лице проступал “сбой в матрице отчаяния” — крошечная искра надежды. Самый опасный вирус.       Люди проходили мимо. Никто не видел. Или все делали вид, что не видят. Как и я. Внутри что-то сжалось в тугой, болезненный комок. Старый, полузабытый инстинкт — протокол “защиты неоптимальных условий”. Я принудительно заглушила его. Отмена. Я здесь не судья. Я — наблюдатель. Сбор данных.       Вскоре вербовщик сделал финальный ход. Вместо удара он развернулся к своему кейсу и достал ее. Прямоугольник. Визитную карточку. Чистый интерфейс.       Он протянул жертве карточку. Она взяла ее дрожащими пальцами. Это был не просто кусок картона. Это был символический ключ. Билет в один конец. API-вызов, который мог изменить ее жизнь. Стереть ее.       Вербовщик застегнул кейс, бросил девушке последний взгляд. Не угрожающий. Просто деловой. Затем развернулся и ушел, растворяясь в потоке людей, как данные в облачном хранилище.       Девушка засунула визитку в правый карман куртки и принялась пересчитывать купюры. Ее губы шептали цифры, а глаза сияли тем слепым, страшным огоньком, который зажигался у человека, увидевшего последний выход.       Я сжала кулаки, заставляя дыхание оставаться ровным. Визитка. Номер. Логи. Это всего лишь данные. Но чтобы их получить, визитку нужно было изъять физически.       Визитка находилась в кармане девушки. Девушка находилась в людном месте. Люди находились в состоянии “мне все равно”. План был простым, как код из учебника. Операция: “Карманное изъятие”. Наконец-то пригодились уроки по социальной инженерии в реальном, а не цифровом поле. Спасибо, мистер Бостон.       Девушка все еще стояла на месте, загипнотизированная деньгами. Ее взгляд был прикован к купюрам — идеальное состояние “слепоты пользователя”.       Я начала движение по широкой дуге, приближаясь сзади. Дистанция: 5 метров... 4... 3...       Девушка была полностью погружена в свой ритуал       2 метра. Я поравнялась с ней, подстраивая шаг под ее ритм. Мой взгляд скользнул вниз. Правый внешний карман куртки. Верхний угол визитки угадывался под тканью.       Один шаг. Легкое, почти невесомое движение руки. Пальцы скользнули в карман. Кожа коснулась шершавого картона. Я зажала визитку между указательным и средним пальцем. Извлечение. Плавное возвращение руки вдоль тела.       Я не замедлила шаг. Не обернулась. Просто продолжала идти, как будто ничего не произошло. Позади не последовало ни окрика, ни удивленного возгласа. Только тихий шепот: “...сорок пять, сорок шесть…”.       Я ограбила человека, которого только что избили. Вместо билета в ад — легкая карманная кража. Думаю, я заключила для нее выгодную сделку. С ее согласия, разумеется. Ой, то есть нет.       Система работала. Но я вмешалась.       Бостон, июнь 2019-го. Заброшенная площадка с ржавыми качелями       — Лекс, смотри. — Мой друг протянул мне телефон. — Это твой?       Я похлопала по карманам. Пусто. Вытаращилась на него.       — Как ты...?       Он усмехнулся.       — Программисты взламывают системы. Но иногда нужно взломать карман. Хочешь научу?       Я фыркнула.       — Зачем мне это? У меня есть root-доступ к половине серверов города. Я могу узнать, что у человека в кармане, не трогая его. И его PIN-код. И номер счета.       — Никогда не знаешь, когда пригодится, — сказал он, возвращая телефон. — Мир не всегда цифровой, Алексис. Иногда приходится действовать в реальности.       — В реальности у меня есть VPN, — парировала я. — И нормальные навыки социальной инженерии. Я могу выманить пароль, не трогая карман.       Он рассмеялся.       — Допустим. А если интернет отключат? Если тебе понадобится что-то физическое? Визитка? Ключ? Флешка?       Я закатила глаза.       — Флешка. Серьезно? Мы в XXI веке. Все в облаке.       — Алексис. — Он посмотрел на меня с той смесью терпения и сарказма, которую я научилась узнавать. — Облако — это чужой компьютер. А чужой компьютер может быть скомпрометирован. Ты это знаешь лучше меня.       Я промолчала.

***

      Урок номер четыре: слушай друзей, даже когда они звучат параноидально. Особенно когда они звучат параноидально. Он был прав. Он всегда был прав.       “Спасибо”, — мысленно сказала я ему.       Квартира встретила меня все той же тишиной. За окном уже начинало светать.       Кофе. Привычный ритуал. Кипяток, кружка, десять секунд ожидания. На этот раз я продержалась.       Включила ноутбук. Положила перед собой визитку. Три символа с одной стороны: круг, треугольник, квадрат. Прямо как на детском утреннике. Убийственном детском утреннике. С другой — номер телефона. Восемь цифр. Локальный номер. Простая, чистая последовательность.       Шаг первый: пробить номер через базы данных.       Я использовала бэкдор, который установила полгода назад — через скомпрометированный роутер одного из сотрудников. Логин. Пароль. Двухфакторная аутентификация обойдена через перехваченную сессию. Я внутри.       Запрос: номер телефона. Ожидание. Анонимная регистрация, предоплаченная карта.       Система выдала результат. Владелец — null. История звонков: null. Совсем пусто?       Номер активен, но не использовался. Ни одного входящего. Ни одного исходящего. Файловая система после форматирования — технически существует, но данных нет. Это не небрежность. Это дисциплина.       Кто бы ни стоял за этими визитками, они понимают операционную безопасность лучше Пентагона. Прямо образцовая IT-компания. Жаль, что бизнес — уничтожение людей, иначе я бы уже отправила туда резюме. Номер создан для одной функции: принять звонок. Одноразовый контакт. Изолированный канал. Безупречно. До тошноты.       Я откинулась в кресле. Сделала глоток — кофе был ледяным и противным. Интересно. Когда он успел остыть? Я же его только что налила. Глаза болели от яркости экрана. Я моргнула, пытаясь вернуть фокус, и время снова дернулось — рывком перескочив на несколько часов вперед. За окном... было светло? Ладони вспотели. Я сжала их, пытаясь вернуть ощущение реальности.       Сосредоточься. Номер привел в тупик. Какая неожиданность. Ну что ж, вперед, к следующей гениальной идее, которая опять приведет ровно в никуда.       Геолокация через вышки сотовой связи. Даже если номер не использовался для звонков, телефон все равно должен был подключиться к сети. Оставить цифровой след. Это базовая физика беспроводной связи — устройство пингует вышки, вышки логируют подключения. Элементарно.       Я сформировала SQL-запрос к базе данных оператора. Запустила.       Ошибка. Неверный формат запроса.       Перечитала запрос. Опечатка в третьей строке. Пропущенная запятая. Серьезно?       Великолепно. Просто охренительно. Я — специалист по кибербезопасности с восьмилетним стажем — забыла запятую. Ошибка уровня "Привет, я первокурсник, который вчера открыл первый учебник по SQL". Может, мне еще раз пройти базовый курс программирования? Освежить память?       Исправила. Запустила снова.       Ошибка. Кулак сам ударил по столу. Резко. Больно. Кружка с остатками холодного кофе подпрыгнула, чуть не упала. Отлично. Теперь я еще и бью мебель. Следующий этап деградации — крики на монитор?       Стоп. Сосредоточься. Ты все еще профессионал. Технически.       Глубокий вдох. Я снова открыла запрос. На этот раз медленно, изучая строку за строкой, как будто я никогда раньше не видела SQL. Нашла ошибку — неправильный параметр в WHERE-условии. Я указала не то поле базы данных.       Как я это пропустила? Две идиотские ошибки подряд. Моя собственная система давала критические сбои. Переполнение буфера усталости. Мозг работал в режиме аварийной деградации. Скоро начнет выдавать kernel panic и просто вырубится. Ну ничего. Все под контролем.       Исправила параметр. Проверила остальной запрос дважды — нет, трижды. Потому что, судя по всему, моему мозгу уже нельзя доверять даже базовые операции.       Запустила. Ожидание. Я смотрела на экран, сжав зубы. Если сейчас вылезет еще одна ошибка, я швырну ноутбук в стену. И наплевать, что он стоит дороже моей почки.       Система ответила. Результат: нет данных.       Телефон не подключался к сети. Либо он выключен. Либо SIM-карта не вставлена в устройство. Либо они используют технологию блокировки геолокации. Либо я зря потратила время и последние нервные клетки. Тупик.       Я закрыла ноутбук. Не плавно — резко. Крышка хлопнула громче, чем планировалось.       Я не застряла. Я просто поняла: я делаю ошибки. Не абстрактные. Не философские. Технические. Опечатки в SQL-запросах. Пропущенные переменные в скриптах. Забытые прокси при трассировке. Однажды я чуть не запустила скрипт, который оставил бы мой IP-адрес светящимся маяком для любого, кто знает, что искать.       Отличная работа, Салливан. Номинация на "Лучший провал года" уже в кармане.       Я провела пальцами по крышке ноутбука. Холодный металл. Гладкий. Идеальная поверхность без единой царапины. Обманчивая чистота. А внутри — следы. Всегда есть следы. Организация уже взломала меня. Украла данные. Я думала, что успела стереть файлы до того, как они их расшифруют. Но я же не уверена наверняка, правда?       Если они расшифровали файлы — они уже знают, кто я. Если они знают — почему ничего не делают? Чего ждут?       Два варианта.       Первый: я им не интересна. Взлом был автоматическим. Они не расшифровали файлы, не узнали, кто я. Для них я — просто еще один любопытный хакер, который влез не в свое дело.       Второй: я им очень интересна. Они расшифровали файлы. Знают, кто я. И наблюдают. Потому что им нужно понять, зачем я их ищу. Кто меня нанял. Кому я передаю информацию. Они ждут, когда я сделаю следующий шаг.       Допустим, первый вариант верный — я в безопасности. Пока что. Если второй — я уже мертва. Просто еще не знаю об этом.       Мысль пришла спокойно, без паники. Чистый факт. Я работала на износ, и это закончится одним из двух способов: либо я найду организаторов, либо умру за этим столом.       Двадцать семь. Отличный возраст, чтобы присоединиться к клубу. Хендрикс, Джоплин, Моррисон, Кобейн — все звезды. А я? Я стану первой, кто загнулся от передозировки SQL-запросами и недосыпа. Ну хоть памятник поставят: “Здесь покоится хакер, который забыл, что людям нужна еда”. Охренительное наследие!       Если я умру здесь, кто поможет Ки Хуну? Кто остановит организацию? Никто.       Логика простая: если они знают, кто я, то прятаться уже поздно. Если не знают — мне нужны ясность и мозг. Сон. Вот единственный апдейт, который может помочь.       Завтра. Завтра я решу, что делать. А сегодня — просто переживу эту ночь. Может, так и до двадцати восьми дотяну. Хотя бы назло статистике.       Вдох. Выдох. Если организаторы хотят убить меня — пусть подождут до утра.       Проснулась я от собственного крика. Резко села, судорожно вдохнула. Темнота. Тишина. Пустота.       Здесь. Сейчас. Сеул. Студия. Я впилась пальцами в матрас. Реальность. Программный сбой.       Но ощущение кошмара висело в воздухе. Тотальная беспомощность. Чужие пальцы, впившиеся в кожу. Тяжесть, пригвоздившая к полу. И звук... Металлический щелчок. Ремень.       Я закрыла глаза. Kill process. Это было давно. А сегодня меня ждут настоящие монстры. Ложь. Они одни и те же. Просто у сегодняшних — лучше пиар и бюджет побольше.       Телефон. Где телефон? Рука нащупала холодную поверхность на полу. Подняла к лицу. Экран засветился, ослепив на секунду. 18:43. Я вырубилась почти на целые сутки. Какой идиотизм. Выругалась.       Один пропущенный вызов. От Чон Рэ. Я резко села — слишком резко. Голова закружилась, сознание на секунду поплыло в вихре черных пятен. Чон Рэ никогда не звонил. Это было мое железное правило. Сообщения. Только сообщения. Мой внутренний фаерволл мгновенно включил тревогу. Мозг выдал готовые сценарии: предсмертный хрип, выстрелы, требование выкупа. Вердикт системы: крик о помощи, запакованный в цифровой пакет. Холодная волна пробежала по спине, прежде чем я успела нажать play.       Его голос. Сдавленный, резкий. Не взволнованный — целеустремленный. И от этого еще более жуткий. На фоне — уличный гул, быстрые шаги.       — Алексис, надеюсь, ты ценишь мой труд! Твой сумасшедший псих Ки Хун... он, черт возьми, оказался прав! Нашлась птица! Мы с Чоем заканчивали смену — патрулировали станцию — и вдруг увидели его. Вербовщика. В метро.       Ирония судьбы, оформленная в аудиоформат. Это был не крик о помощи. Это был крик “Эврика!”. Я чуть не получила kernel panic, а они там празднуют открытие.       — Мы сразу позвонили Ки Хуну, он приказал следить, не приближаться. Боится, что вспугнем. Мы в парке, Ки Хун в пути.       Пауза. Шорох. Голос на корейском — далекий.       — Не поверишь, тут творится какой-то цирк: этот мужик кормит бомжей и впаривает им лотерейные билеты. Как будто мы в соцслужбе, а не на слежке. Дурдом какой-то! Погоди, я перезвоню. Сейчас узнаю, где твой псих потерялся.       Я сидела на кровати, вглядываясь в темноту, словно могла разглядеть в ней ответ. Тишина в комнате стала густой, звенящей. Чон Рэ звонил час назад. И до сих пор не перезвонил. По моему внутреннему таймеру это был красный уровень угрозы.       Я набрала его номер. Прислушалась к гудкам, отсчитывая их, как последние секунды перед сбоем.       Один... Два... Три... Четыре…       Щелчок. Голосовая почта. Нет. Сбросила. Набрала снова. Палец дрогнул на кнопке вызова.       Один... Два...       Та же ледяная запись. Та же тишина в ответ.       Диагностика: тахикардия. Пульс 120+. Стук в висках синхронизирован с отсчетом гудков. Не паника. Еще нет. Просто система зафиксировала критический выброс адреналина. Все в рамках протокола. Протокола чрезвычайной ситуации.       Чой. Имя выскочило в сознании, как системное уведомление. В своем сообщении Чон Рэ сказал, что они с Чоем патрулировали станции вместе. Два оператора. Два устройства. Вероятность одновременного отказа стремилась к нулю. Логика была безупречной. Нашла в контактах “Чой Ву Сок”. Набрала. Поднесла телефон к уху.       Один. Два. Три. Мои пальцы непроизвольно сжались. Четыре. Пять.       Ответь, черт тебя дери! Хотя бы ты.       Щелчок. Тот же безжизненный голос автоответчика. Та же самая тишина по ту сторону. Теперь это был не сигнал тревоги. Это был факт. Два источника. Два нулевых ответа. Вердикт системы: оперативная группа “Чон Рэ — Чой” больше не отвечает на запросы. Соединение разорвано.       Черт. Черт! Паника, холодная и густая, попыталась захватить сознание. Я подавила ее, заменив на данные. Нужен вектор. Нужны координаты. У меня ничего нет!       И вдруг... память выдала обрывок. Сбой. Помеху.       Три месяца назад. Скучный вечер. Чой снова стоял на моем пороге, потому что я “слишком долго не выходила на связь”. Просидел у двери целый час. Пришлось впустить — его пение под воображаемую гитару явно не входило в планы соседей.       Он тогда хвастался, как ловко умеет терять хвост. Мой ответ был едкой шуткой:       — Сюрприз, Чой. Ты все еще веришь в свою невидимость? Смешно. Я знаю каждый твой шаг. GPS отдыхает.       Пока он пил чай, я установила ему на телефон слежку. Приложение-шпион, замаскированное под системный сервис. Он так и не заметил.       Три месяца. Софт мог быть давно стерт. Сборка мусора должна была его уничтожить. Но пальцы уже нашли нужный ярлык, вызывая программу, которую я не открывала с того самого дня. Интерфейс загрузился. Запрос на геолокацию...       ОБНОВЛЕНИЕ МЕСТОПОЛОЖЕНИЯ…       Мотель “Pink”.       Конечно. Идеальное место для встречи со смертельной организацией. Или для романтического свидания Чона Рэ и Чоя. Судя по названию — решили совместить приятное с полезным. Охренительный выбор, ребята!       Рюкзак. Ноутбук, визитка, телефон. Я впихнула внутрь все необходимое для зомби-апокалипсиса. Или для мотеля. Какая, в сущности, разница? Хотя, если подумать, зомби были куда предсказуемее этих ублюдков.       Я вылетела на улицу, и октябрьский холод ударил мне в лицо, словно оплеуха. Футболка. Джинсы. Я мчалась спасать идиотов, одетая так, будто сама сбежала из дурки. Превосходно. Вернуться за толстовкой? Нет времени. Плевать. Может, холод прошибет мозги и я наконец пойму, зачем вообще ввязалась в этот цирк.       Запрыгнула в первое попавшееся такси, назвала адрес. Водитель окинул меня красноречивым взглядом — девчонка без куртки, дышит как перегруженный сервер — но благоразумно промолчал.       Бостон, апрель 2019-го. Заброшенный завод, который послал весь мир к черту       Мы были на крыше заброшенного завода. Это был первый раз, когда он позволил мне по-настоящему атаковать его. Я пропустила удар, получила подсечку и грохнулась спиной на бетон, больно ударившись локтем.       — Встань, Лекс.       — Не могу, — выдавила я, и голос предательски дрогнул. Внутри все сжалось в тугой, испуганный комок. — Я не могу. Я боюсь.       Он не стал тянуть меня за руку. Просто присел рядом на корточки, его лицо было спокойным.       — Геройство — это не отсутствие страха, Лекс. Это крик "пошел нахуй" в лицо всему миру, когда твои зубы стучат от ужаса.       Я замолчала, чувствуя, как мои собственные зубы начинали постукивать от холода и выброса адреналина. В его словах была простая, жестокая правда.       — Миру плевать на тебя, — продолжил он. — Системе плевать. Страху — тем более. Но ты все равно делаешь шаг. Потому что надо. Или потому что кому-то другому еще страшнее.       Он встал и протянул мне руку. На этот раз я взяла ее.       — А теперь крикни. Вслух. Всему этому дерьму, что заставляет тебя дрожать.       — Пошел нахуй! — мой крик был не таким громким, как хотелось, а хриплым от слез и ярости. Но он был.       Уголок его губ дрогнул в подобии улыбки.

***

      Он бы сейчас ржал, видя меня в этой дурацкой миссии. Или гордился? Я не знаю. И от этого становилось еще холоднее. Что ж, ребята, я в пути. Можете мысленно пожелать мне удачи, если вообще способны на что-то мысленное.       Вы не имеете права умереть. Не сегодня. И уж точно не в этом дурацком мотеле “Pink”.