12.

      Грация была фаталистом. Это факт. Но нелепая смерть из-за мужика, не соблюдающего условия сделки, — грустный конец даже для нее. Ну а еще быть фаталистом, конечно, классно, но она не из тех людей, которые специально шли под пули, искренне веря, что бог их любит и потому спасет.       Может быть, бог ее и любил. А вот Рикардо, который был невероятной сволочью, навряд ли.       А может быть, ей стоило больше верить в Его любовь при таких то обстоятельствах? А вдруг все правда, и бог любит всех одинаково?..       Но, глядя на Рикардо, Грация отгоняет эти мысли. Лучше пусть все же не любит.       — После всего этого мне нужна исповедь, — пробормотала Грация, пытаясь ползти по полу рядом с Рикардо, предупредившим, что им стоит держаться как можно ниже. — Это явно наказание за все мои грехи.       — Задницу ниже, — хлопнув Грацию по ягодице, усмехнулся этот мудак, после чего бросил на нее задумчивый взгляд.       — Не смотри на меня так, — зашипела Грация, злобно подтягивая халат.       — Как?       — Как на будущий труп, — резко ответила она и, воспользовавшись моментом, поправила ногой спадающий со ступни тапок.       — Поверь, если бы я смотрел на тебя как на будущий труп…       — Я вижу, как шевелятся извилины в твоей голове. И нет, я не буду участвовать в твоих планах. Разбирайся сам.       Грация доползла до стены и поджала ноги, не собираясь даже пытаться выглядывать в поисках того, кто стрелял. Она, в конце концов, не в боевике — неудачный дубль переписать не получится. Так что нет.       — Ты же понимаешь, что…       — Шанс того, что меня убьют, когда я буду выбираться рядом с тобой, куда выше, чем если я отыграю ничего не понимающую наивную любовницу, — она с опаской покосилась на пистолет в чужих руках.       — Тебя просто убьют, — оскалился этот мудак, тоже не спеша повторять дрянной сюжет какого-нибудь дешевого боевика и высматривать своего убийцу. — Только тихо.       Есть вещи гораздо страшнее смерти. Например, она совсем не горела желанием быть изнасилованной. Похищенной и замученной за дела, которые не совершала и о которых вообще понятия не имела.       Грация медленно перевела дыхание и сделала несколько вдохов на счет.       — Отлично. Меня просто убьют в моей квартире, а не на улицах города, полуголой, в одном халате и домашних тапочках. Поэтому я… — в следующий момент она услышала из коридора странный звук. Иррациональный страх неизвестного, скрывающегося за дверью дома, ее маленькой надежной крепости, проник под кожу нервными мурашками, и она медленно повернулась в сторону своего несостоявшегося любовника, сталкиваясь взглядом с Рикардо, который, приложив палец к губам, тут же подобрался и утратил напускную расслабленность, которой фонтанировал до этого.       Синяя дымка колебалась вокруг чужого лица, и его большой палец почти нежно скользнул по рукояти пистолета. Ни волнения, ни страха. Только сосредоточенность.       Кто-то выругался за дверью, и Грация вздрогнула, чувствуя, как грохочет сердце в груди, но тут же стиснула зубы и повторила трюк с дыханием, стараясь перевести свой страх в злость.       Учитывая, что она совсем недавно, буквально меньше двадцати минут назад, накручивала себя, может, и не на злость, но на что-то подобное, переключиться удалось почти успешно.       — Скуало выбрал хорошую дверь, — улыбка на лице мафиози с каждым мгновением становилась все шире.       — И это значит?.. — тихо уточнила Грация, напряженно всматриваясь в доступную с такого ракурса часть коридора.       — Это значит, что им придется взорвать ее, а это слишком громко, — безумная улыбка на лице Рикардо заставила Грацию на секунду испугаться, но только на секунду. Потому что в следующий момент она… разозлилась.       — Они собираются взорвать мою новую дверь? — медленно проговорила она. После чего ее взгляд упал на разбитое окно, дыру в кухонном гарнитуре и, скорее всего, стене за ним. — Мой дом…       — Нет, они не рискнут. Им не нужен шум.       Но Грацие было уже плевать. Сам гипотетический факт вандализма в ее доме вызвал жгучее желание испортить всем жизнь.       Взгляд, полный ненависти и ярости, который она бросила на этого мудака, как и свое отношение к происходящему, женщина даже не постаралась скрыть.       — Эй, ты что…       — Свяжись со своими уродами немедленно! — проговорила она, злобно вцепившись пальцами в свой халат, пытаясь сдержать ярость. — И убирайся к дьяволу из моего дома!       — Женщина...       Раннее утро. Все спят. У них нет связи. За ними следит снайпер, и кто-то пытается вломиться в ее дом, устроить тут перестрелку и разнести маленькое уютное гнездышко, которое Грация строила годами, в щепки, как ее любимый ресторанчик?       Да ни за что!       — Как же вы меня заебали, гребаные ублюдки! — чистый мат сорвался с языка неконтролируемым потоком тихого шепота, но, когда она уже хотела перевести дыхание, внезапно даже для самой себя замерла на месте.       И в этот момент Грация поняла. Похер ей было на смерть, на пули, на все остальное.       В конце концов, они же были в Италии, не так ли?       К черту, жребий брошен, Рубикон перейден.       Им не нужен шум, да? А почему? Гражданские должны быть защищены от дел мафии. Она все еще была гражданской и должна быть неприкосновенна. Но если Грация сейчас поможет этому ублюдку, сбежит с ним или еще что, то ей точно придет конец. Как сообщнице. Тут же припишут к его союзникам и тогда…       Добро пожаловать в мафию, да?       Нет. Ни за что. Так дело не пойдет.       Да, выстрела не было слышно. Она, может, и не разбиралась в оружии, но прекрасно усвоила менталитет страны, в которой жила. И нет ничего страшнее сплетен, бесконечных итальянских скандалов и жадных до драмы соседей. Особенно если эта драма начиналась с самого утра!       Тихое убийство без свидетелей? Перестрелка в ее доме? Смерть из-за мудака, который уже вымотал ей нервы? Ни за что на свете!       — Эй, женщина, какого хрена ты… — начал Рикардо, не понимая ее замысла.       Тумба, стоящая рядом с ней, была в самый раз. Драматично скрипнув петлями, Грация резко открыла дверцу и вцепилась в дерево руками почти до боли в суставах, чуть ли не повиснув на нем.       Она набрала воздуха в грудь и, не спуская взгляда с Рикардо, завизжала, как будто отыгрывает роль в какой-то драме.       Хотя нет. Грация была чертовой королевой драмы.       — УБЛЮДОК, КАК ТЫ МОГ ПОСТУПИТЬ ТАК СО МНОЙ, Я ЖЕ ТЕБЯ ТАК ЛЮБИЛА?!       От ее пронзительного визга, казалось, зазвенели стекла, но это еще ничего. Затем она резко дернула за дверцу и, упершись ногами в резные ножки, а спиной — в стену, с грохотом опрокинула тумбу на пол.       — Какого хрена ты…       — ТЫ! КАК ТЫ МОГ МНЕ ИЗМЕНИТЬ С НЕЙ?!       Кто была эта гипотетическая «она», не имело никакого значения. Ведь милая пожилая женщина из соседнего дома страдала бессонницей и очень избирательным слухом на скандалы. Как и половина района, в котором Грация жила.       Абсолютно потерянное выражение лица мужчины было особо приятным моментом.       — Жен…       — ПОШЕЛ ВОН ИЗ МОЕГО ДОМА!       — Ебнутая баба, ты что, совсем с ума сошла?! — рявкнул он и попытался схватить ее за руку, но Грация увернулась и, более того, вскочила на ноги, схватила свой тапок и, чуть не споткнувшись, тут же оказалась на линии возможного обстрела, но так, чтобы ее видела вся улица.       Под абсолютно ошарашенным взглядом Грация швырнула в Рикардо тапком со всей силы и потянулась за следующим, драматично заливаясь слезами и радуя слух высокими истеричными визгами, мешая их с оскорблениями и ругательствами.       Что делала Грация? Спасала свою чертову жизнь, отыгрывая тупую любовницу, гражданское лицо, которое мафиози обманом втянул в свои разборки. И да, в этот момент Грация искренне верила, что боженька ее любит.       И судя по тому, что никто не ворвался в дом и ее не застрелил, бог ей как минимум сочувствовал.       А что касается Рикардо, который выскочил из ее окна в тот момент, когда по квартире поползла синяя дымка, похожая на туман? Ее это ничуть не волновало. Видимо, приятели ублюдка наконец пришли к нему на помощь.       Как только дом опустел, истеричные рыдания мгновенно прекратились, Грация решительно встала с пола, вытирая лицо, одернула халат и направилась готовить себе кофе.       Закурив сигарету, она взяла свой мобильник, документы и банковские карты и, сидя на кухонном столе перед ноутбуком, открыла сайты с отелями.       Море звучало великолепно. И выпивка. И черт побери, нормальный любовник.       — Да, спасибо. Хорошего дня.       Какое-то время женщина тупо смотрела на открытый сайт с гостиницами и отелями, после чего, фыркнув, захлопнула ноут и спрыгнула со стола.       Чемодан. Вокзал.       А все остальное — нахуй. ***       Грация, бродя по квартире и собирая вещи, всеми силами делала вид, будто не видит, как в углу кухни-гостиной сидит в языках темного пламени какой-то странный персонаж.       Который молча наблюдал за ней, пока она, ругаясь по телефону на своего любовника, строила из себя несчастную обманутую женщину.       Но перед тем, как уйти из квартиры, решила, что надо что-то сделать с окном и…       Оно оказалось целым, и Грация, которая должна была этому удивиться или что-то еще, просто прошла мимо, как сделала ранее и с поврежденным кухонным гарнитуром, ни на секунду не сбившись в разговоре со своим знакомым.       Все нормально. Все было нормально, даже если в ее квартире еще оставалась темная дымка чужого зловещего присутствия.       Ситуация на грани фола.       Умная женщина должна быть дурой.       Для всех заинтересованных в ее мозгах она собиралась такой и оставаться.       Море. Вино. Нормальный любовник. Подальше от всего этого. Простой и надежный план, не так ли?       Все будет в порядке. Боженька ее любит.       Или нет.       В любом случае этот договор можно считать полностью разорванным. Условия не были выполнены, а значит…       Грация свободна.