Остановка

Солнце плавил прожорливый день, заставляя его уменьшаться и хладеть, превращаясь в ранний вечер. Все это время, без привала и продыху двое путников направлялись в город Бородный. Уже успел пройти легкий дождь, а их дорога все не кончается и не кончается… Высокий рыцарь в шумных латах и тяжелым топором наперевес задавал направление, поправляя лямку большого заплечного мешка, а за ним хвостиком шла девочка. Однако ее белый хвост с пушистой пампушкой на конце и белые уши, а так же бирюзовый цвет волос выдавали в ней магическое существо. Они уже так долго идут, что она ног уже не чувствует, еще и в сапог камешек залез, поранив нежную ножку. Как же так можно с божественной жрицей?! — Господин Фаун… Фау-у-ун! — Девочка все же остановилась, устало опираясь на свой магический посох. — Давайте остановимся, ну хоть на чуть-чуть. Эй?.. Рыцарь не остановился и даже не замедлился. Поднывая как капризный ребенок, она смешно побежала следом. — Я больше не могу идти! Я очень устала и хочу е-е-есть! Фаун все-таки остановился, раздраженно бросив вещи прямо на дорогу. — Ты меня достала, Юни. Он сошел с дороги на лужок за деревьями, и снял тяжелый шлем. Это был взрослый мужчина с выразительными скулами и недлинными, но эльфийскими ушами. — Хорошо, мы остановимся… Но мы бы могли уже сегодня быть у цели, если бы не твои капризы. Он порассматривал немного спутницу, что плюхнулась прямо на траву пачкая чистую одежду и смотря на него снизу вверх. — Разбирай вещи, что сидишь? — Праведно разгневался рыцарь, ведь он тоже весь день шел, так ещё и вещи нес, еще и броню, и топор. Почему его никто не жалеет? — Я?! — Рассердилась девочка, мгновенно оказываясь на ногах, — Я вообще не при чем! Это КТО-ТО упрямо шел вперед, не удосужившись узнать, как я себя чувствую! И почему только я должна разбирать вещи? Юни сердито размахивала хвостом, а ее пампушка, казалось, от гнева стала только пушистее. Фаун недовольно фыркнул, сев на большой камень и вытягивая уставшие ноги. — Я их нес, а ты их разберешь. Не вижу здесь ничего нечестного. Но если и с этим не справишься, так уж и быть, помогу. Юни смотрела на него пару секунд, зло надув щеки, но поняв, что Фауну абсолютно фиолетово, все-таки подтащила его огромный рюкзак. Развязав его, то и дело кидая недовольный взгляды на мужчину, чтоб у него совесть проснулась, она принялась доставать вещи. Вдруг рукой она нащупала вареную картошку и притихла. Осторожно оглянувшись, и поняв что на нее не смотрят, жрица сунула голову в рюкзак, жадно запихав в рот половину картофелины и с усилием закрыла рот, как ни в чем ни бывало продолжая разбирать рюкзак. Фаун, прекрасно знающий, что произошло, лишь тихо прыснул в кулак, смотря как девчонка пыхтит и пытается жевать. — Эх ты… Сказал бы я, да не буду. — С усмешкой он прокомментировал ее действия, потрепав по голове и достав из рюкзака брезентовый навес. Мужчина, гремя латами, расстелил его, и обнаружив, что кольев всего два, отправился на поиски подпорок. — Давай вещами занимайся. Юни лишь кивнула, сказав негромкое «угу». Она наивно полагала, что пропажу не заметили, даже не смотря на то, что Фаун прекрасно знает ее повадки. Она старательно жевала картошку, но во рту было очень-очень сухо. Водички бы… Достав все вещи из рюкзака, в том числе и еду, и соль, и специи, и огниво и пару уголечков, жрица села на тот же камень, и принялась ждать с набитыми щеками. Однако Фауна издалека рассмешила эта картина. — Ну что, бурундук таёжный, меня подождать никак, а? Я между прочим тоже есть хочу, — Усмехнулся мужчина, в одной руке держа колья и палки, а с другой что-то кинув жрице на колени. — На, держи. Закуска к твоей картошке. Закуской оказалась мертвая утка, только что убитая рыцарем в камышах. Девчонка отшатнулась, болезненно проглотив сухую еду и взвизгнув, уронив тушку. — Она же мертвая! — словно упрекая его в этом, воскликнула Юни. — Обалдеть! — Тем же тоном притворно ужаснулся мужчина, несильно похлопав ее по бирюзовой голове. — Ощипывай давай, болонка. Пока ущемленная в своих умственных способностях жрица пыталась ощипывать птицу, Фаун достал котелок, удобно его установил, набрал в него воду из ручейка и посолил ее. Оглянувшись и посмотрев на свой «хвостик», что едва слезами от икоты не давится, и со вздохом сел рядом, забирая тушку и ощипывая ее в два раза быстрее. — Не сильно поранилась хоть? — Сильно… — скуксилась Юни, даже показательно шмыгнув носом, чтобы отвлечь внимание Фауна от незаконно съеденной картошки. Одежда жрицы была вся в перьях и пуху, от чего она постоянно норовила почесать нос. — Я хочу водички… — Жалобно проблеяла девочка. Мужчина удивленно посмотрел ей в лицо. — Так вот ру… — Он прервал себя на полуслове, увидев ее жалобную моську и быстро скрыл дебильную улыбку рукой. — Сейчас принесу, ладно. Фаун грузно поднялся, взяв походную кружку на лямке рюкзака, и спустился до ручья, гремя доспехами. Он молча вручил ей воду, которую девочка сразу же почи всю выпила, болезненно жмурясь под тихие смешки эльфа. Рыцарь отложил дичь в сторону, отряхнув руки, и вдруг опускаясь на обно колено перед недоуменной жрицей. Вопреки поспешным девичьим выводам, предложение ей делать никто не собирался — Фаун лишь осторожно освободил ее ногу от сапога, осмотрев ее пяточку, на которой действительно была небольшая дырка от камешка. Он заметил, что Юни даже дышать стала реже, зачарованно смотря за его действиями. Вот ведь болонка хитрая, сама могла ведь залечить, но поленилась пойти дальше до города! — Тоже мне сильно… — Хмыкнул мужчина, поднимаясь. Взяв моток плохоньких бинтов, он ловко перевязал ее ножку. — Вот, будешь жить. И больше не хныкай. Для Юни, которая то и дело получала по маковке, сия редкая забота была словно вторым пришествием Господним, да и действительно залечиться она могла сама с помощью магии. Жрица ведь! Но ей нравилось внимание Фауна, а потому она больше не могла изображать страдалицу — довольная улыбка расползлась по свелому личику. — Хорошо! — Не обольщайся давай. Остуди голову и щипай дальше. Мне еще тебя кормить, неуемный ты ребенок. — Фаун хмыкнул, поворачиваясь к котелку и добавляя в него купленные накануне специи. Юни кивнула и воодушевившись, принялась щипать с новой силой. Если она поторопится, то Фаун ее похвалит. А это очень воодушевляло! — Вот! Я закончила! — едва сдерживаясь, чтобы не чихать, девочка, шмыгая, наконец-то отдала ему несчастную тушку. — Вот, молодец. — Мужчина погладил ее по голове, забирая утку. Положив на пенек, четвертовал птицу, положив одну часть в суп, солью оставшиеся куски натирая. --Картошка где? Давай ее к утке. И лук тоже. Ты же еще не все съела, верно? пребывая в неге по поводу похвалы, Юни встрепенулась. — Я… Вот… она отдала мужчине пакетик с картошкой без одной картофелины, сунувшись в рюкзак за луком. Однако, к своему удивлению, его она так не нашла. — А… а где лук? — А где лук? — С укором переспросил рыцарь, сложив руки на груди. — Если ты его весь съела, значит будет суп без лука. Вот и все. Он закрыл котелок крышкой, и сел рядом. — Лук не вкусный, — скуксилась жрица. — И я его не ела. Честно! — Ну-ну. — изогнул бровь эльф, потеряв к девчонке интерес, полностью посвятив себя утиным шашлыкам, медленно их поворачивая и наблюдая, как с кусков капает жир. Он глубоко вдохнул свежий воздух. Вечерние птицы щебечут, рядом река журчит, костерок трещит, суп из дичи тихо закипает. Умиротворение… — Я нашла! — вскрикнула Юни, чуть не остановив Фауну сердце от неожиданности. — Я нашла лук, вот он! Потревоженный, он недовольно обернулся, вздохнув. — Ага. Вот, сегодня ты почти молодцом. Если бы еще не канючила, вообще бы все замечательно было. Жрица села рядом, а рыцарь выудил из сапога походный нож, быстро и ловко нарезая луковицу. Люботырный нос норовил везде залезть, а любопытные пальцы все-таки стащили кусочек луковки. Поморщившись, когда язык защипало, Юни так и лезла рыцарю под руки. — Я хочу кушать… Когда будет готово? — высунув язык от горечи, поинтересовалась леди жрица. — Когда будет готово, я тебе скажу. А сейчас займись делом каким-нибудь. — проворчал мужчина, помешивая ножом ароматный суп и не забывая про наверняка вкуснейший шашлык. — А каким? — Не отставала она. Сложив ноги по-турецки и раскидав хвостом перья, неуемный ребенок раскачивался вперед-назад. — А сейчас готово? Можно попробовать? Фаун закатил глаза, выдыхая. — Ну если хочешь сырое, то ешь. Я не против. — и протянул ей кусочек полусырого мяса. С удовлетворением видя растерянность на женском личике, Он не сдержал улыбки. — Но… — вякнула Юни, переводя взгляд, полный страха что останется голодной, то на кусок, то на Фауна. — Но он же сырой!.. Но мужчина был неприклонен: он молча жарил свою часть, даже не обернувшись. На глаза навернулись слезы… Но все-таки рыцарь смягчился, вздохнув и по-отцовски чмокнул ее в лоб, отбирая шпажку. — Скоро будет готов суп, глупость ты моя. Успокойся. Жрица мгновенно успокоилась, подсев к нему совсем близко. — Хорошо! Я очень-очень жду! — Довольно похлопала она хвостом по земле. Ожидая, пока еда будет готова, Фаун зевал во весь рот. — А мы могли бы быть уже на месте. Вкусно бы сейчас ели… — Мечтательно протянул эльф, зевнув вновь. — Легли бы спать в теплых постелях… А ты взяла и захныкала. — Я бы тогда умерла с голоду и с усталости! — В надежде, что поддержат, воскликнула девочка, даже пихнув его в плечо в железе. — Кто бы вас потом лечил, а? — Не умерла бы. Потерпела бы немного. — огонь отражался в зеленых глазах, потрескивая. Суп был готов, как и мясо. Мужчина ловко налил в деревянную плошку суп, покрошив туда кусочек ржаного хлеба и протянул его девчонке. — Вот, держи. Теперь точно не умрёшь ни с голоду, ни с усталости. Смотря на чашку с супом как на восьмое чудо света, от девочки с хвостиком исходили искры счастья. Осторожно дуя на суп и вдыхая великолепный запах, на слезки жрицу все-таки пробило. — Спасибо! --словно никогда не евшая до этого момента, радостно воскликнула Юни. — Дык пожалуйста. — Фаун Руками только развел, привыкший к такой бурной реакции на какую-либо еду. Грея руки о свою чашку, он наконец то расслабленно прикрыл глаза. --Приятного аппетита. Однако его спутница не ответила — обжигаясь и торопясь, она была полностью занята супом, в один присест допив бульон и даже довольно выдохнув. — Хааа! Хочу ещё! — воскликнула девчонка, но стушевалась скромненько протянула свою плошку. — Можно добавки? — Как пожелаешь. Только много не ешь перед сном. — Усмехаясь, он налил ей еще супа, куда попали целых три картошины, половинка луковицы и кусок утки. — Нам нужно будет еще немного взять с собой, не забывай. Конечно, ему было очень приятно, что его творение так сильно кому-то нравится, правда этот факт омрачало то, что эта болонка готова сьесть хоть камень с дороги, и будет очень рада если ты его посолишь. Об этом Фаун предпочел не думать. Горячая плошка перекочевала в девичьи руки, и Юни снова разулыбалась. — Я больше не буду! — заверила его жрица, и уже не так быстро, смакуя, принялась за еду. Очень скоро парочка наелась, а Юни стала икать. — Аааа… Наконец-то! Покушала за целый день… — Мечтательно жмурится девчонка. — Мы же ели утром, так что не надо, не свисти. — Упаковывая жареное мясо на утро и подвешивая его на дереве, проворчал рыцарь. — Но ничего. В любом случае мы бы скорее всего не успели бы дойти. А так хоть отдохнули немного. Так что… ты сегодня умница, Юни. Она вредно поскрипела на него, но потом придвинулась совсем к боку, внезапно ойкнув, коснувшись голой ногой о холодные латы. — А нельзя их снимать, да? — постучала она по железу, на что мужчина хмыкнул. — Можно. Сложно только. Разве не видела ни разу как я их надеваю или снимаю? Но… Могу снять нагрудник. — мужчина нехотя потянул за ремешки нагрудника, собираясь их снять. — Угу! — с готовностью отозвалась жрица, ожидая, пока снимут, чтоб как обнять-обнять вредного! Может, Фаун такой сердитый, потому что его никто не обнимает? Когда нагрудник наконец был снят, мужчина брякнул его на землю, охнув от неожиданности, когда Юни вдруг его обняла, прижимаясь к узкой груди. — Ну ты чего делаешь-то, болонка? — смутился он, положив руку ей на плечо, слегка погладив. — Сдурела, на радостях? Но Юни лишь подняла на него довольную моську, жмурясь. — Я вас люблю! — Довольная девчонка ткнулась в него носом, довольно сопя и аж ее пампушка пушится от довольства. Фаун ласково погладил глупую по голове. — Ты сыта? Я хочу оставить жареную утку на завтра. Поэтому возьмем ее с собой. Не придёт тратить деньги на еду в таверне. — Потянувшись хорошенько, мужчина зевнул снова. — Давай наконец поставим палатку и будем отдыхать. Я устал. На время диалога она перебралась к нему на живот, как кошка, тоже устраивая потягушки. — Хорошо… А мы будем вместе спать? — Ну конечно, как и обычно. Ты спрашиваешь об этом каждый раз. Не устала еще? Он все-таки встал, последние капли супа себе наливая, выпивая их одним большим глотком. — Я поставлю палатку. Ты готовь все остальное. — дождавшись кивка, он спихнул с себя котенка, отходя за палаткой. Очень скоро костер был потушен, а палатка поставлена. Фаун, сняв часть своей аммуниции, рухнул на свой спальный мешок, устало выстонав. — Сил моих больше нет… Юни, походи мне по спине, пожалуйста. Девчонка, филейная часть которой торчала из спальника, вопросительно подняла хвост, после высунувшись полностью. — Хорошо. — С маленьких рук выросло легкое свечение и рассеялось, постепенно востанавливая Фауну силы. Уже теперь она осторожно взяла посох в руки и, опираясь о него, очень осторожно ступила на его спину. Эльф шумно выдохнул, закрывая глаза. — Да… вот так. Не опирайся на посох полностью. — Тихо вздохнул он, с наслаждением ощущая как спине становится лучше. — По пояснице, по пояснице пожалуйста! Девочка с готовностью выполнила его просьбу, надавливая здоровой конечностью на напряженные мышцы, довольно-смущенно рдея, когда эльф тихо стонал. Вскоре она вновь опустилась на пол. — Ох… Спасибо, Юни. Мне уже лучше. — пропыхтел Фаун, забираясь в спальник и массово покрываясь мурашками от холодной ткани. — Теперь ты давай залезай. Без тебя холодно. Юни потянулась, зевнув и показав остенькие клычки. Помяв больную ногу, она встрепенулась, с готовностью залезая в большой спальник, удобно устраиваясь. — Вот… теперь будет тепло! — довольно зевнула она, зажимая свой хвост меж ног, чтобы не мешался. — Теперь да. — Поудобнее уложившись на боку, рыцарь осторожно стиснул теплое вертлявое тельце, грея холоднеые руки, и неспешно потеревшись о шелковые воллосы носом. — Спокойной ночи, помпончик. — Спокойной ночи… — тепло устроившись в обьятиях сонный котенок закрыла глаза, выдыхая. Эта ночь была спокойной, и зорко следила, чтобы сон двух усталых путников не потревожили. Иногда останавливаться на пути все же имеет смысл. Конец.