…

За окном стояла глубокая ночь, когда Норман закончил с очередной бумагой. Отложив ручку на стол, он с облегчением выдохнул и откинулся на спинку мягкого кресла. Крепко зажмурился, блаженно потянулся. Конечности затекли от долгого сидения в одной позе, и потому он принялся аккуратно их разминать. Сначала он помассировал пальцы, затем ладони и запястья. Пока он делал это, по телу разливалась приятная истома. Она заполняла собой каждую клеточку, каждую венку, каждый сосудик, и оттого он полностью расслаблялся. Когда же он закончил, то обмяк в кресле и удовлетворённо выдохнул. Усталость постепенно отходила на второй план, и на её место приходило умиротворение, тёплое и обволакивающее. Норману хотелось бы сидеть так вечно, ощущая приятное покалывание в кончиках пальцев, однако он не мог. У него всё ещё оставалась работа, которую нужно выполнить до завтра, и потому он не мог позволить себе отдых, даже если ему очень хотелось. Именно поэтому, посидев так пару минут, он снова открыл глаза и взглянул на кипу незаполненных бумаг. — Ещё целая стопка… — вслух проговорил он, осмотрев свой рабочий стол. В голове промелькнула мысль, что сегодня он тоже вряд ли сможет вернуться в комнату рано, и оттого сердце неприятно заныло. Однако он помотал головой, дабы отогнать болезненные ощущения, и вновь взялся за ручку. — Ладно, не буду думать о грустном. Лучше продолжу работать. Чем раньше начну, тем раньше закончу… Однако не успел он приступить к делу, как в дверь раздался робкий стук. Вздрогнув от неожиданности, он перевёл взгляд на неё. Несколько секунд ничего не происходило, а затем она отворилась, и на пороге показалась Эмма. Она застыла в дверном проёме, кутаясь плед, накинутый на плечи, и посмотрела на него. Выглядела она сонной, её рыжие кудряшки беспорядочно торчали в разные стороны, а глаза постоянно закрывались. Однако совсем не это удивило Нормана. Почему она не спит в такой час? Уже ведь поздно, и она давно должна была лечь в постель. Неужели что-то случилось? — Эмма, ты чего не спишь? Что, опять кошмар приснился? — стараясь ничем не выдать подступающее волнение, наконец поинтересовался Норман. Он опять отложил ручку на стол и поднялся со своего места, после чего направился к Эмме. — Нет, — она покачала головой, покрепче ухватившись за плед пальцами, чтобы тот точно не соскользнул с плеч, и лицо её вмиг сделалось серьёзным. — Я пришла за тобой, Норман, — настолько твёрдо, насколько она могла в полусонном состоянии, сказала она. — За мной? — удивился он. — Но я не могу уйти, Эмма, у меня работа… — растерянно проговорил он и кивнул в сторону стола, заваленного бумагами. Он хотел было добавить что-то ещё, однако она его перебила. — Я знаю. Именно поэтому я здесь, — сказала она и решительно шагнула к нему. Норман вздрогнул, однако отступать не стал. — Тебе нужно отдохнуть и нормально поспать, Норман. Ты уже несколько дней подряд тут до самой ночи торчишь, — уже более обеспокоенно сказала она, взяв его за руку и заглянув ему прямо в глаза. В её взгляде читалось волнение, и оттого его сердце болезненно сжалось в груди. Однако он так ничего ей и не ответил. Лишь опустил взгляд и покрепче обхватил тонкими пальцами её маленькую ладошку, прикусив губу. Он понимал, что Эмма права. Понимал, что ему нужно отдохнуть, что нельзя целыми сутками безвылазно сидеть в кабинете и работать. Понимал, но ничего не мог с собой поделать. В конце концов, он — директор компании, он не мог просто взять и всё бросить. Или всё-таки мог?.. Ответ на этот вопрос нашёлся сам собой, когда Эмма вдруг крепко обняла его и уткнулась личиком в его плечо. Почувствовав её тепло, такое родное, нужное и согревающее, он мгновенно растаял. Все сомнения вмиг развеялись, будто и не было их никогда. Мысли о том, что нужно как можно скорее закончить с работой, мгновенно улетучились куда-то далеко-далеко, и на их месте осталось лишь желание пойти спать вместе с Эммой. Оно было настолько сильным, что он не мог, да и не хотел, если честно, ему сопротивляться. Поэтому он только аккуратно обхватил её талию в ответ, покрепче прижал к себе и негромко прошептал, зарывшись носом в рыжие кудри: — Ладно, уговорила. Пойдём спать. Норман не увидел, но явственно почувствовал, как Эмма улыбнулась, и его собственные губы растянулись в мягкой улыбке. Он ласково провёл ладонью по рыжим кудрям и, всё так же не отпуская её, пошёл вместе с ней в комнату. Мысленно он был рад, что в этом плане Эмма не изменилась даже после того, как потеряла память. Ведь она всегда знала, что и когда ему так необходимо, и могла ему это дать.