Lucifer always looks straight ahead.

Поздний вечер. Ужин закончился полтора часа назад. В небольшой комнате за столом сидела девушка. В ее руках находилась потрёпанная, исписанная тетрадка, покрытая кровью, грязью, копотью и воском. Ее губы вполголоса шептали начитку: — И в поклон иду я, и в поклон идёт ко мне, приходи, приходи, защити, защити... Арина отложила тетрадь и закрыла маленькое зеркальце, которое лежало на столе. Напоследок в нем отразилось Нечто. Сущ стоял посреди комнаты на задних лапах с копытами, доставая практически до потолка из-за большого роста. Они обновили защиту на комнате. Романова лениво потянулась на стуле и вытянула ноги. — Хочешь сходим сегодня на кладбище? Там по любому энергетика кого-нибудь из новоприбывших осталась. Ты поешь заодно, — она уже стояла у шкафа, надевая грязные берцы и сверху накидывая свитер. Тварь одобрительно завибрировав, скрылась под кроватью. Арина открыла окно и осмотревшись, выключила свет и аккуратно спрыгнула с подоконника. Полет со второго этажа уже был обыденностью и ничего серьезного приземление не вызывало. Погост находился глубоко в дальнем лесу. Немногие в их школе занимались какой либо чернухой. Нынче к этому стали ещё сильнее относиться с каким-то напряжением и опаской. Когда показался уже родной железный забор со старыми прутьям, рыжая глубоко вздохнула осенний воздух. Пролезть в большой разъем было несложно. Тихо бродив по старым могилам, девушка чувствовала, что здесь уже действительно были гости их школы. Горелый на четвереньках носился впереди, иногда открытая пасть и пространство вокруг вибрировало, что говорило о том, что энергетические остатки от чужих ритуалов он успешно сожрал. Арина выбрала место захоронения молодого мужчины и опустилась коленями на холодную землю. Скоро начнется зима и придется шорохаться в сугробах. Вздохнув от своих невеселых мыслей, Романова расстелила темно-синюю ткань с кружевами по краям. На нее она положила открытое зеркальце, на котором уже красовалась новая трещина. Две свечки черного цвета ученица начала переплетать между собой, зашептав начитку. Огонь посреди темного пространства вспыхнул от спичек и оказался на двух фитилях свеч. Девушка с удовольствием ощущала как мертвая энергия наполняет Сущу и переходит к ней уже чистым потоком, словно свежий воздух в душной комнате. Вдруг где-то справа раздался хруст веток. Арина вздрогнув, распахивает голубые глаза, которые сейчас приобрели более темный оттенок из-за ритуала и резко повернула голову. В темноте виднелся силуэт высокого мужчины. Она резким движением тушит пальцами свечу, оставляя привычный ожог рядом со шрамами от такого же происхождения. Прошептав заключительные слова, ученица закрывает зеркальце и быстро убирает всё в сумку. Горелый уже бегал где-то там и громко гоготал. — Успокой своего ебанутого. Мешает, ну честное слово, — акцент. Владислав Череватый собственной персоной. Арина замирает все ещё стоя на коленях, смотря на приближающегося мужчину. Тот был одет в красную толстовку и темные джинсы. Пространство вокруг него практически вибрировало и при приближении в нос ударяет травяной запах, с нотками костра и надвигающейся угрозы. Она вскакивает на ноги и сдавленно пищит что-то неразборчивое, похожее на извинения и уже планируя побег, чувствует крепкую хватку на шкирке. Чернокнижник перехватывает ее за плечи, уставившись на нее темным и неестественным взглядом, давая понять, что перед ней небезызвестный Анатолий. Арина замирает, словно перед хищником и задирает голову. Едва доставая ему до плеча, Романова чувствовала как Он копается в ее защите. Сзади раздается дикое рычание и ее голубые глаза становятся черными. Зрачок и радужка сливается, показывая, что Горелый вошёл в ее тело. Хрипящий девчачий голос пытается рычать: — Чё хотел то, ебанный в рот? Припёрся, попугал мне малыху. Демон в теле человека широко скалится в ответ: — Сразу почувствовал тебя, ирода. Интересно было посмотреть на мразь такую. Суща гогочет и погост накрывает жуткий хохот девушки. Оно выходит из её тела и радужка глаза вновь приобретает нежно голубой цвет. Арина шугается назад с испугом и бормочет: — Всё? Все насмотрелись друг на друга? А я домой. — Толику понравилось. А ты Своего контролировать не умеешь, балбесина дурная. Хуйня эта гуляет где хочет, жрёт че хочет, а ты поощряешь Его. — мужчина насмешливо улыбается, показывая ряд зубов. Девушка ничего не сказав, сорвалась с места, исчезая среди деревьев. — Ты присмотрись к ней, ёпт. Уж больно мне ее мразинка понравилась. Да и сама девонька не дура, смазливая, бери и трахай называется, Владик,  — Демон прямо над ухом глумливо нашептывал Череватому, заставляя того устало повести плечами, словно говоря о приумножении новых проблем. Арина в жизни так быстро не бегала, как сейчас из этого леса. Отлично, ее кумир запомнит ту как неопытную чернокнижницу, которая не умеет контролировать свою Силу Она обречённо забирается на второй этаж в свою комнату и ещё долго лежит на полу, осознавая проблемы своей бренной жизни. Лишь неприятное ощущение зуда от ожога на пальцах заставляет встать и пойти в душ. Маленькая ванная комната была у каждой комнаты в общежитии состояла из раковины, туалета, стиральной машинки и душевой кабины. Арина с удовольствием встаёт под горячую воду и волосы мгновенно липнут к телу до самой поясницы. Напряжение во всём теле не давало успокоиться даже под душем. Идея расслабиться приходит быстро. Она неловко кусает губу и слегка раздвигает ноги. Пальчики оглаживают впалый живот, аккуратно переходя на бедро, слегка задевая его ноготками, а затем ложатся на самую чувствительную зону. Выдох срывается с ее губ. Другая рука ложится на грудь, слегка поглаживая ореол соска, заставляя себя жмуриться от удовольствия из-за чувствительного тела. Пальцы снизу круговыми движениями ласкали клитор, иногда спускаясь немного ниже, но не решаясь делать что-то большее. Рука сверху дразнила собственную грудь, заставляя облокотиться на стенку душевой и глубоко дышать паром из-за горячей воды. Она видит в своей голове образ определенного человека и этого заставляет чувствовать себя слишком смущённой. В воображении воспроизводится крепкая хватка на плече, она убирает руку с груди и воспроизводит действие мужчины. А потом ее... нет, его рука скользит на ее шею. Его ладонь широкая, накроет ее точно полностью. Контролируя, подчиняя. Наблюдая тёмным взглядом. И он смотрит, смотрит, смотрит... Тело прошибает судорогой и Арина распахивает глаза, сползая по стеклянной стене душевой. Колени трясутся, прошибаемые волнами удовольствия. — Да ну блин... Лишь спустя долгие десять минут, Романова закрывает воду и выходит из ванной комнаты. Сущ наполовину виднелся из под кровати и мгновенно оскалился: — Было вкусно, бля. А образ могла представлять и почёте. Мы то оба понимаем, кто стал героем твоих мокрых фантазий, — надрывистый сипящий гогот огласил комнату. Девушка беспомощно закрывает глаза и падает обнаженной на кровать. — Это так грязно, боже мой. Представлять взрослого мужчину... — она прячет лицо подушкой и пару раз ударяет себя ею. Горелый оказывается на потолке, свесив одну из лап, практически доставая ею до кровати: — Нихуя не вижу проблем. Вот то, чему служит мужик этот, ваще заёбистый. Ты тут дрочишь втихушку и скулишь, что все плохо, а могла бы познакомиться. Ты понравилась им. Разберемся, хули. Романова подтягивает к себе коленки и сворачивается калачиком: — На завтра руководство что-то придумало и может начнут выбирать на Ученичество. Надеюсь, что с ним у меня ничего не будет. Я в глаза ему смотреть не смогу... Горелый с какой-то глумливостью сползает на стену и скатывается по ней на пол. — Ну точно нет. Нам надо к Владосу этому, буду бля. Охуенные типы они, с Демонами, с удовольствием похуярили с ними всех. И ты бы, малых, опыта набралась. Он то прав, я тебя слушаю практически добровольно, сучку такую, от любви большой. Арина грустно вздыхала и уже была в каких-то своих траурных мыслях. Горелый лениво зевнув, скрылся под кроватью. Девушка смотрела в стену, погруженная в раздумья. Это же ненормально, когда у тебя влечение ко взрослому мужчине, да? Может она извращенка какая нибудь. Или это что-то фанатское? Она сохла по Битве Экстрасенсов ещё с детства и смотрела ее вместе с мамой. А когда в ее пятнадцать лет женщина буквально за полгода сгорела от прогрессирующей злокачественной опухоли, то решила покончить с собой, но ее спасла Тварь эта. Потому что Арина все равно жить хотела страшно. Даже когда сидела на полу своей комнаты со вскрытыми венами — все равно хотела жить. Но неадекватный отец стал ещё невыносимее после смерти мамы. А уж когда он начал делать ей какие-то пошлые намеки... Пятнадцатилетняя девочка уже не знала к кому обратиться. Папа занимал должность полковника полиции, так что ничего никому сказать она не могла. Да ещё и не отошла после смерти матери, чтобы как-то рассудительно мыслить. Вот и лёжа, со вскрытыми венами, она шептала глупую молитву Отче наш, надеясь на помощь. На любую помощь. Кто угодно. Умоляю. Прошу. Ее мама была такой верующей в Бога... Но когда перед уже почти потерявшей сознание Романовой появилось Оно — то все полетело в Ад. Нечто глумливо хихикая, ползал вокруг неё и наблюдал, наблюдал, наблюдал... Маленькая, отчаявшаяся малолетка. Хороший выбор жертвы. Она помнит как открывала глаза и обнаруживала только выразительные шрамы, хотя прошла всего одна ночь. А потом рыжая подняла глаза на потолок. Горелый пугал ее до слёз все время, девочка слишком долго не могла привыкнуть ко всему новому вокруг нее. Но за несколько лет пришлось заматереть, вырасти. И в шестнадцать лет узнать о школе, подать заявку и получить одобрение. Не сказать, что приняли ее благодушно. Сила ее им не особо понравилась. Но уже столько лет Арина знает — ближе и роднее Горелого у нее просто нет. Отец издох по ее просьбе. Сущ выжрал его с особой жёсткостью. Поэтому она уже смирилась со своим положением, стараясь привыкнув к совсем новой жизни. Широкий зевок и девушка вытягивается на кровати, уже более спокойно засыпая, спуская руку вниз с кровати, чувствуя где-то во сне, как лапа с когтями обхватывает ее в ответ, сжимая. Защищая.