*

Иногда я представляю себе, что это некий симбиоз, сросшееся смешение сна и реальности. Казалось бы, всё происходит наяву, но некоторые атрибуты сна сохраняются. Лицо человека размыто и я никогда не могу его вспомнить целиком, хотя ясно вижу в памяти каждую черту. Выражение глаз и губ, вижу, от каких крохотных движений образуются морщинки у носа и на лбу. Отчетливо знаю, как этот человек пахнет, какие на ощупь его волосы и кожа. Как будто это наполовину выветрившиеся воспоминания, которые одновременно никогда со мной не случались. Это сложно объяснить, возможно, слегка жутковато, но я не позволяю себе задумываться об этом слишком надолго. Что происходит, то происходит, и я боюсь, что если начну искать объяснение, то магия исчезнет. Меняются места и сценарии, действующие лица и их роли, внешность и пол, даже времена, но это всегда те же самые мы. Например, сейчас я иду по тёмному переулку в жёлто-оранжевом свете редких фонарей. Я не знаю, что это за город, но стук моих каблуков по мокрой грубой мостовой звучит так знакомо, будто я проходила там уже тысячу раз. Вход в бар находится в небольшой каменной арке с одинокой лампочкой над дверью, обитой листовым железом. Она тяжёлая и скрипит, когда я с трудом открываю её, упираясь плечом, ладонями и даже толкая её бедром. Этот звук мне тоже хорошо знаком, как и прикосновение к холодному старому металлу сквозь ткань юбки. Тёплый настоявшийся воздух ударяет в лицо, и атмосфера покоя мгновенно окутывает меня. Я будто вынырнула из холодного озера в тёплое лето, или подошла к горящему очагу после затянутого инеем окна. Я неспеша подхожу к барной стойке, сажусь на стул, а на соседний кладу плащ. Он мокрый и оставляет холодные капельки на искусственной коже. Толстая столешница из потемневшего дерева покрыта лаком, но он не скрывает царапины и волокна древесины, а только подчёркивает, и их ощущение под пальцами выдаёт возраст места и его историю. Нет ничего уютнее, чем поцарапанное мягкое дерево, много раз почищенное и покрытое лаком заново, слегка нагретое дыханием толпы, с редкими кольцами холода от запотевших стаканов. Не знаю, как я сегодня выгляжу, но это и не важно. Не думаю, что выше обычного, потому что окружающее выглядит довольно обыденно. Волосы, правда, короткие - щекочут шею, и я заправляю непривычные пряди за ухо. Атласная юбка скользит по сиденью барного стула, когда я закидываю ногу на ногу и тянусь за стеклянной пепельницей, стоящей неподалёку. Силуэт бармена скрыт за лентами дыма, и я почему-то заказываю вино. Хочу сегодня почувствовать округлость тяжёлого бокала, перекатывающегося в руке. В такие вечера, как этот, всё становится именно об ощущениях. Только так можно будет узнать друг друга среди людей, пока ещё неразличимых и остающихся мутными тенями. Звучит негромкая музыка, и синкопы саксофона перекатываются маленькими камешками вместе с тёмными ударами струн контрабаса. Сегодня ночь джема - музыканты импровизируют на знакомые темы, но что-то в мелодии привлекает моё внимание. Что-то выделяется на фоне плавного течения нот и разговоров, наполнивших небольшое помещение бара мягкой и тягучей атмосферой, перемешавшись с сигаретным дымом. Это что-то знакомое, но незаметное или невидимое остальным. В перерыве между мелодиями я бросаю взгляд на крохотную сцену невдалеке, отпивая из бокала, но её заслоняют людские спины и я не вижу музыкантов. Однако чьи-то обеспокоенные глаза успевают встретиться с моими в небольшой прорехе в толпе, она открылась на секунду и тут же затянулась, как бензиновая пленка на поверхности потревоженной лужи. Но я знаю этот взгляд, и в нём тоже промелькнуло узнавание. Секунды было достаточно. Конечно, среди тусклого света и дымки не разглядеть ни цвета глаз, ни человека, которому они принадлежат. Не думаю, что меня было прекрасно видно среди мелькающих людей, сдержанно аплодирующих выступающим. Но это и не имеет особого значения ни для одного из нас. Я уже знаю, что как только начнётся новая музыкальная тема и я приближусь к сцене, я всё вспомню. Я узнаю руки, перебирающие струны, или пальцы, нажимающие на клавиши или обнимающие стойку микрофона. Узнаю легкий взмах волос, откинутых со лба, и приоткрытые губы с блестящей кромкой зубов. Может, узнаю и голос, как только он эхом отскочит от старых стен. Но пока я просто делаю глубокий вдох и продолжаю курить, перекатывая в руке уже нагревшийся бокал. Нет места для спешки или волнения, всё случилось, как и всегда. Мы снова нашли друг друга.