Глава I. Детство 7. Плач младенца

1124 год от О.И., 27 мая, Поместье семейства Бранте. Детская. Как успокоить задолбавшуюся женщину? Сделать так, чтобы она не задалбывалась, конечно! Многие не представляют себе благодарность женщины даже за час в день, который свободен от хлопот с ребенком. А я высвободил Лидии четыре. Четыре! Все равно мне надо вырабатывать психическую стойкость, а Натан в моем присутствии ведет себя спокойно. Он быстро понял, что в моем присутствии плакать бесполезно, маленький засранец. Так я и гулял с Натаном на руках, время от времени останавливаясь, чтобы отдохнуть. Добавить к этому долгие разговоры о предназначении людей, в которых я соглашался с мамой, что у каждого есть свое предназначение, скромно умалчивая о деталях того, что я вкладываю в это слово... Стоило ли говорить, что той сцены из канона с матерью-Натана-трясущей так и не произошло? Зато ко мне стали приходить учителя и гонять по правам и обязанностям сословий. Восемь часов в день. Будто и не прекращал прошлую жизнь, с учебой и работой... Ладно, с Натаном гулять приятнее, чем писать диссертацию. Но все же - десятки обычаев, система преподавания "зубрежка обыкновенная", ни малейшего понимания и практики, нудный голос, словом, местная педагогика, кажется, находится в зачаточном состоянии. Или это только для детей дворян мантии? Однако я имел опыт сотен часов нудных лекций, так что эти как-то перенес. И даже кое-что прочитал между строк. Так, например, я узнал, что оружие простолюдинам носить запрещено из-за... Частых восстаний? Неа! Потому что они глупы и безответственны, не способны контролировать себя и потому не достойны такого права. Для себя перевожу как "часто восстают и режут кого не надо, унтерменьши, отберем оружие и назовем их унтерменьшами за это, но как бы не за это еще раз". Стихи позволено сочинять только дворянам, потому что своей формой они схожи с молитвами, и своей красотой предоставляют власть слова над людьми, а власть - Удел дворян. Перевожу как "стихи нельзя потому что система каст, мелкие запреты нужны ради усиления стенок между кастами. Обоснуй - толкование священных книг в стиле строфы 42. Простолюдинам сойдет, а кому нет это их проблемы. Зачем париться?". И таких дурацких ограничений множество. И все их надо помнить, если не хочешь минимум плетей, максимум - веревки. С детства помнить, да. Со всеми подробностями кровавых наказаний. Если местных с детства так запугивают, то во взрослом возрасте, видимо, вообще ужас творится, по современным меркам. Ещё и Роберт заботливо интересуется в конце почти каждого дня, все ли я запомнил? Если бы не был судьей, мог бы быть преподавателем в вузе. Священникам в чем-то проще, чем судьям. Основные споры, я так подозреваю, внутри сословия, а для мирян - "так написано в священной книге Х, в остальном смотри на привязку к Закону, Любви или Воле. Это я дам. Подробнее есть в Книге. Книгу я не дам". Ничего тайного мне не говорили ни по праву, ни по богословию. Обычные, самые простые социальные и правовые нормы, вроде "убивать людей плохо, а не уступить дорогу дворянину ещё хуже. Аркну - тебе хана". Аркны, чтоб их... Всюду эти аркны. Люди по отношению к аркнам были не как негры по отношению к американцам, а скорее как унтерменьши по отношению к арийцам. Причём людей воспитывали так поколениями! Подчинение аркнам у них в инстинктах. Я видел издалека их из окна, пару раз. Обычные двухметровые синекожие люди, ничего необычного. Будто в индийскую фентези в римском антураже попал. Хотя по одежде будто бы в Германию века эдак пятнадцатого. А вот люди сразу же торопливо разбегались, а кто не успел отшагивали в сторону и падали ниц. Заученно и привычно. Не все, многие просто кланялись в пояс. Но все таки было в этом что-то глубоко неправильное. В моей прошлой жизни было модно рассуждать о рабстве и зарвавшихся аристократах во власти, под маской демократии строящих свои касты и кланы, но настоящие касты и кланы я увидел только в этом мире. Что-то было в этом неправильное. Что-то, чему противилась вся моя суть. Но мне оставалось учиться, учиться и ещё раз учиться. И никаких калейдоскопов. Некогда. Зато я теперь частенько кладу около себя Натана, и, когда никто не видит, жалуюсь ему на жизнь. Все равно ничего не понимает, разговариваю я с ним на русском тихим голосом, и отмазок заготовил вагон и маленькую тележку. - Нет, ты представляешь? Они в самом деле запрещают простолюдинам поднимать взгляд в присутствии аркна! Под угрозой сотни плетей! Ну дикари же, а? Дикари! Пятидесяти для того, чтобы забить насмерть крепкого мужчину вполне достаточно. Да даже двадцати хватит, смотря кто бьет! - Угук! - А наука? Наука? "Заниматься науками, как и искусствами, дозволено лишь благороднейшим из мужей, а за подделку дворянских грамот наказание - казнь через повешение". - Уууааааыыыы - А я сейчас чем занимаюсь, когда эти пародии на учебники изучаю? Гомеопатией? Натан, ну Натан, ну как так можно! Науку запрещать простолюдинам, Натан, они совсем сдурели! Давно с магами не воевали, что ли? - Ыыыыы - А венги, они же гномы? Их же тупо магией Близнецов задавили, до этого огребали от подгорных работяг, а все туда же - гундят про недостойных простолюдинов, что должны работать, страдать и не имеют права гордиться результатами своего труда! - Уыых! - Верно говоришь, малой. Эти кровососы аристо ещё огребут от презрения к крепкой руке рабочего и крестьянина. Пуле все равно, какой ты там сильный недоастартес, двадцать стрелков, да с бомбами, и готов! - Агу! - Натан протянул ко мне ручки и засмеялся. Так мы и проводили дни. Я - за зубрежкой, лекциями и разговорами с Натаном, Роберт - за своими судейскими делами, Лидия - за наставлениями Глории и обучением ведению хозяйства, от чего девочка бесилась неимоверно, а Стефан - за фехтованием и обучением этикету. Близилось пятилетие.