Горят ли рукописи?

Долгожданный отпуск! Городское вдохновение было уже почти полностью истрачено и исписано, поэтому в течение последней рабочей недели обрела явственные очертания очевидная необходимость укатить из города. Вопрос транспорта не стоял - только продолжительный курс регулярного стука колёс смог бы выесть из моего разума громыхание голоса начальника, только непрекращающийся ветер смог бы вытрепать из меня духоту мегаполиса. Отправив родителей на дачу, я купила первые попавшиеся билеты на электричку и с неказистым багажом отправилась в лето.    Моим пунктом назначения оказался крохотный городок, который, казалось, застрял в Советском Союзе. Я бы подумала, что села не в поезд, а в машину времени, если бы не пара современных магазинов, соединявших прошлое с настоящим. Побродив по улочкам и поужинав, я не обнаружила никаких музеев или монументов, сумевших бы привлечь моё внимание. Обычный для провинции набор: памятник Ленину и церквушка. Вернувшись на вокзал, я купила билеты в следующий город и села на скамейку в ожидании электрички.    Через некоторое время стемнело. Зажглись полуслепые белые фонари, которые тут же облепила копошащимся бельмом мошкара. Близлежащее поле наполнилось скрежетом насекомых, и обвивающая прохлада вылизала всё человеческое, накопившееся за день на платформе, как добросовестный дворник, выметающий улицу.    Внезапно в вечернюю атмосферу бесшумно влилась полная, но грациозная женщина лет пятидесяти в длиннополом цветастом платье и с лавандовыми в вечернем воздухе глазами. Она подплыла ко мне и зашкворчала скороговоркой кузнечика. Её присутствие не только не нарушило привокзальной дрёмы, но и согрело её дружеским присутствием.    - Вы чего здесь одна сидите, девушка? Ночной рейс? Так пойдёмте ко мне! Здесь же темно и комары кусают! Пойдёмте, пойдёмте, я вам чайку налью!    - Спасибо!    - Да не за что! Что мы, нелюди какие? Своего человечка не пригреем?    Женщина настаивала на своём, и неудобно было отказываться. Она привела меня в уютную комнатушку, такую же вечно старую, как и сам город, усадила меня на диван, укрытый лоскутным одеялом, и повела свой узорчатый монолог, перемежающийся с бытовыми замечаниями.    - Садитесь, садитесь, я вам сейчас чайник вскипячу. Знаете, какая у нас здесь история была? Нет? Сейчас расскажу. Так вот, была, значит, в нашем городе чудесная библиотека, славившаяся на всю область собранием древних рукописей. Хранились в ней и переписанные монахами летописи, и переводы с византийского, и даже берестяные грамоты. А самое приятное было то, что до этих драгоценностей допускали кого угодно - приходишь и читаешь, как в музее. Оригинал, конечно, прямо так в руки не дадут, а вот на копию поглядеть можно. Оно так и удобнее - не развалится. Именно поэтому, может быть, к нам чаще заезжали не туристы в шортиках с жёнами и детишками, а солидные учёные в строгих, траурных таких костюмах с кубическими дипломатами. Как шпионы, честное слово, вот, кажется, сейчас чемоданчик раскроет и бомбу оттуда вынет!    Чайник призывно свистнул, как дикая птица. Всё в комнатке женщины смотрелось так органично и естественно, будто и она, и вокзал были не фрагментом цивилизации, упорно выстроенной трудолюбивым человеком, а частью окружающего мира, сотворённого вихрем эволюции.    - Так, вот вам чашечка, сахара нет почти, уж извиняйте. Профессора, значит. Впрочем, из всякого правила бывают исключения: недавно к билетной кассе, где я работаю, подошёл типичный искатель приключений с походным рюкзаком, только что вышедший из вагона, и спросил про библиотеку. Я подсказала ему дорогу, а сама подумала ещё: чего только в туристических брошюрах не пишут! Ведь у нас и достопримечательностей никаких нет, и на карте городок еле видно - так, остановка такая-то на пути таком-то. А ведь нашёл путешественник, и взглянуть захотел!    - Удивительно!    - А вы-то сами к нам как? За библиотекой или к родственникам?    - Нет, я проездом. Ищу вдохновение, так сказать.    - А, ясно. Творческих успехов! Да вы пейте, не стесняйтесь. И окно закройте, если дует!    - Спасибо.    - О чём я там? Точно, библиотека. Сгорела наша библиотека! На той неделе целёхонька была, а теперь одни угольки да головёшки. Понаехало сразу профессоров видимо-невидимо, оплакивают, как президента, разгребают обломки, ищут оставшееся сокровище.    Кассирша умолкла, допивая чай. Она то ли грустила из-за библиотеки, то ли выдерживала драматическую паузу, чтобы вновь заплести ослабшую нить разговора.    - А почему случился пожар? И что было дальше?    - Отчего да почему - выяснять долго, но это не так важно. Важно то, что через день, когда сообщения о нашей трагедии уже по всей стране передали, приехал к нам тот самый парень-авантюрист, который про библиотеку спрашивал! Оказалось, что он сфотографировал некоторые рукописи на смартфон - то ли маме хотел отправить, то ли в социальных сетях отметиться, что вот, мол, он культурно отдыхает. И вот, значит, он лично приехал, чтобы учёным помочь. Как раз те страницы, которые восстановлению не подлежали, у него и оказались. То-то радости было! Профессора туриста чуть ли не на руках носили!    - Вот так повезло!    - Повезло! Чудо техники! Вот видите, говорят: "Рукописи не горят". Рукописи-то вполне себе горят, и горят отлично, а вот сфотографированное уже не сожжёшь! Можно и удалить, и взломать, но что-то где-то останется наверняка!    - Как удачно! Спасибо Вам за чай и за рассказ!    - Да не за что! Хорошей историей всегда приятно поделиться, а без чая и сказка не сладка! Кстати, во сколько у вас поезд? Я Вас не задержала?    - Нет, всё в порядке, как раз с минуты на минуту должен приехать.    Я распрощалась с продавщицей билетов, и уже через пару минут гулкие колёса вновь окунули меня в ночь.    Человек так дорожит созданной им информацией, так боится потерять накопленные знания, как будто без них потеряет защиту от дикости, от которой настойчиво огораживается бетонными стенами. С появлением Интернета рукописи всё так же, как и раньше, горят, однако это больше не пугает людей: они добровольно отреклись от бумаги в пользу деревьев и экономии пространства. Написанное можно уничтожить, но информация навсегда останется в мире. И даже если что-то будет забыто, мы всегда сможем заново найти, воссоздать и узнать потерянное. К тому же какой толк от знаний, если человек будет использовать их во вред другим? Мы должны понимать, что оставаться людьми можно и без обладания сведениями о мире. Бояться нужно не сожжения рукописей, а утраты нравственных ценностей.