Апокалипсис

Под гневным сияньем кровавой луны Зовущие трубы во мраке слышны. Последние отзвуки наших молитв Затихли в преддверии битв. Раздвинулось небо, разверзлась земля, И красные реки залили поля. Здесь с болью вползает червяк-человек В свой новый, божественный век. Здесь свет с темнотой, конкурируя вновь, Без меры пускают статистскую кровь. Но каждая капля — кирпичик пути, Способного ввысь вознести. На деле совсем бесполезен тот бой: Сиянье по силе равно с темнотой, И обе стихии к величью взвились — Таков мировой дуализм. Идя по костям и не чувствуя ног, Вмешался в борьбу полураб-полубог. Он бился за свет, а потом и за тьму, И имени нету Ему. Сейчас Он один, против всех и за всех, Поправший добро и отринувший грех, И ангел и демон, воитель святой, Пугающий глаз пустотой. Он — автор той битвы меж злом и добром: В крови из костей воздвигает свой трон. И люди, боясь бессердечья того, Молохом прозвали Его. За битвой — затишье, теперь навсегда. Настали для выживших счастья года. Для эры, которую Воин стерёг, Девиз: «Человек — это бог». Прошли поколенья, сменились века: И разум острее, и крепче рука. Любой здесь силён, словно ангел с небес Иль адский пылающий бес. Исчезла мораль, нету света и тьмы! Такого не ждали бы наши умы; Об этом из нас бы сказал любой лох: «Там каждый — как будто Молох!»