Часть 11 Ошибка Первого

3 тысячи лет назад. Государство Лингистис.       — Боги бессмертные! Опять они. Да сколько уже можно?! — мученически взвыл юноша, окинув раздражённым взглядом группу девушек, которые столпились издалека и бросали на него кокетливые взгляды. — О, прекрасные девы Лингистиса, может прекратите уже стрелять глазками, словно Эрос своими стрелами и подойдёте уже наконец? Или же вас страшат холодные объятия «проклятого» дитя Мназона?        Девушки лишь хихикнули и убежали. Наконец-то. Теперь можно и отдохнуть от этих постоянных шепотков и косых взглядов, сопровождающих его почти всю жизнь.        За столько лет Леандр уже привык к подобному. Несмотря на то, что Лингистис счи-тался самым северным государством, зимы здесь были очень тёплые. И когда семилетнего Леандра признала богиня снега и зимы, все жители посчитали это плохим предзнаменованием. Ведь Хионе мало кто поклонялся и её очень многие побаивались. Детей у Хионы никто и никогда ещё не видел, и неизвестно, что могло произойти с её сыном.        Поначалу маленький мальчик не понимал, что же такого ужасного он сотворил. Друзья его избегали, взрослые шептались за его спиной, называя «проклятым дитя». А отец… даже он стал вести себя с родным сыном отстранённо. А ведь именно торговец Мназон был для маленького Леандра самым близким и дорогим человеком, способным утешить его даже в самые тяжёлые минуты. От сына Хионы отвернулись абсолютно все.        Со временем маленький Леандр смирился с этим, а потом и вовсе нашёл умиротворение в одиночестве. «Ну чтож, одиночество и полный игнор со стороны окружающих тоже неплохо, может доставать меня тогда не будут», — подумал он. Однако мойры решили иначе и на полотне его жизни выткали совсем другой сценарий.        Годы шли, Леандр становился всё старше. Он оказался полубогом, героем, а значит и подготовку ему пришлось пройти соответствующую. Кентавр Хирон, взрастивший не одно поколение героев, научил его всему, что должен был знать истинный воин Древней Греции. И эти тренировки не прошли даром. Леандр вырос в прекрасного юношу. Высокий, с льдисто-голубыми глазами и копной волос, белых, словно снег на горах Родопа. Увы, внешностью он пошёл не в свою «холодную» маменьку, а в отца. На его глубокий скрипучий голос сбегались все нимфы и не только они. Девушки… Повзрослевший и возмужавший юноша покорил сердца многих дев Лингистиса. И теперь, куда бы Леандр ни пошёл, за ним почт всегда следовала толпа поклонниц. Но подходить к сыну Хионы они всё-таки боялись.        В детстве маленький Леандр бы этому обрадовался, но сейчас его подобное внимание к своей персоне весьма раздражало, и иногда он грехом подумывал заморозить этих болт-ливых словно пташки девушек и трусливых словно зайцы, за которыми он иногда охотился и продавал, помогая отцу. За этими размышлениями Леандр и не заметил, как наступил вечер.        — Неужели время так быстро пролетело? — спохватился юноша и вышел из реки. — Аид меня раздери, теперь ещё и нытьё отца опять придётся выслушивать. Хотя, сейчас людей на улицах уже нет, так что хоть в тишине пройдусь, — подумал он. За столько лет Леандр научился извлекать выгоду даже из самых отчаянных ситуаций. И пока он снова погрузился в свои размышления, судьба подкинула ему неожиданный «сюрприз»…        — Милостивая Афродита, ущипни меня, если я сплю, — Леандр вздрогнул и обернулся. Перед ним стояла темноволосая девушка и с нескрываемыми похотливыми «искорками» глазах разглядывала его ничем не прикрытое подтянутое за счёт тренировок тело. Парень тут же спохватился и поспешно натянул на себя хитон.        — Ты совсем больная?! В курсе, что подглядывать за обнажёнными мужчинами — это верх неприличия?! — заорал он на незнакомку. Леандр был в ярости и смущении одновременно.        — Ну не знаааю. За таким красивым юношей с обалденным телом грех не подсмотреть, — хихикнула девушка и подмигнула ему. — Ты же тот самый сын богини Хионы, Леандр? Я Мелисса. Будем знакомы.        — Я что, первый парень, с которым ты разговариваешь? Вообще неудачный момент для знакомства, Мелисса. Если это всё, то я пойду, — бросил полубог и пошёл. Ничуть не растерявшись, новая знакомая двинулась за ним следом.        — Эй, снежный мальчик, ты чего такой бука? Я же просто познакомиться хочу.        — Ой, дай-ка подумать… наверное потому что от меня все шарахаются, как от прокля-того. И всё из-за того, что моя мать — богиня снега. А когда я наконец смирился с этим и начал наконец получать удовольствие от одиночества, МОЁ ЛИЧНОЕ ПРОСТРАНСТВО НАРУШИЛА ОДНА ОЧЕНЬ НАГЛАЯ ОСОБА! Действительно, почему это я такой бука?        — Ну я-то от тебя не шарахаюсь.        — И этим ты меня уже начинаешь бесить. Не боишься, что я превращу тебя в ледышку? Такая симпатичная девушка отлично бы смотрелась во дворце Борея, — на этой фразе Леандр резко развернулся и вплотную встал к Мелиссе, отчего та вздрогнула и её бледная кожа стала приятного нежно-розового оттенка. Наблюдая такую реакцию, полубог слегка ухмыльнулся. Но тут же девушка быстро взяла себя в руки.        — Ну надо же…, — ехидно протянула она. — А мой снежный мальчик оказывается не такой уж и ледышка. Ты и шутить умеешь, Леандр?        — Тебе показалось, заноза. Слушай, чего ты ко мне прилипла? — проворчал он. Юноша не мог понять, что он больше испытывал: раздражение или смущение при виде этой странной, но довольно-таки смелой и даже нагловатой девушки.        — Да так, познакомиться хотела. А то поди и с девушками толком никогда не общался, — ответила Мелисса, но увидев, как взвился Леандр, тут же в примирительном жесте подняла руки. — Ладно-ладно, я уже ухожу. Пока, мой стеснительный снежный мальчик. Надеюсь, мы ещё увидимся.        — Я не снежный мальчик!!! — крикнул Леандр. Но в ответ ему донёсся лишь звонкий смех и едва уловимый аромат гипсофилов, что были вплетены в её тёмные, словно ночное небо, волосы. Тот самый аромат, что он уже никогда не сможет забыть. ***        — Эй, Леандр, ну куда ты опять пропал? Там в силках кто-то застрял.        — Да тише ты, Мелисса! — шикнул на неё полубог и прикрыл своей ладонью ей рот. — Если мы из-за тебя опять упустим добычу, то отец снова будет ныть неделю, что я раз-долбай и ни на что не гожусь. Леандр прищурился.        — Напомни мне, почему я тебя до сих пор не превратил в ледяную статую и не отправил в дворец Борея?        — Потому что я единственная, кто с тобой общается? — состроила невинные глазки Мелисса. — Или может потому что я прекрасна, словно ночное небо, усеянное звёздами? Или может потому что ты в меня влюблён?        — А ты ничего не попутала, заноза? Это же ты при первой нашей встрече разглядывала меня обнажённого и ничуть не стеснялась в изложении своих мыслей.        — Мой милый юный наивный Леандр, — смиренно произнесла Мелисса и положила руку парню на плечо, отчего тот удивлённо изогнул бровь. — Зато мне не стыдно. И я единственная из нас двоих, кто не стесняется в выражении своих чувств.        — Единственная, в чём ты не стесняешься, так это в подворовывании моих обедов. И ничего я в тебя не влююблён! — вспыхнул Леандр. «Я тебя когда-нибудь прибью», — мысленно пообещал он.        — А я разве что-то говорила о любви? — «удивлённо» спросила она и хихикнула. До-водить до белого каления Леандра было самым любимым занятием у Мелиссы. — Ой, ладно, не буду больше смущать нашего и без того стеснительного героя. Пошли, а то в силках и в правду кто-то застрял. Леандр ещё больше покраснел, но всё равно пошёл за ней, потому что… да потому что в словах Мелиссы есть доля правды.        После появления девушки жизнь девушки круто повернулась в другую сторону. Поначалу, Мелисса казалась полубогу чересчур надоедливой, раздражающей. Постоянно появлялась то тут, то там, доставала его бесконечными расспросами по поводу и без. Однако эти три года дали понять сыну Хионы, что присутствие Мелиссы скрасило его одиночество. Она действительно стала единственной, кто не боялся его способностей и ценила его просто за то, что он есть.        Лёд тронулся. Некогда холодный и не разговорчивый парень, хоть и с трудом, но начал открываться девушке. Мелисса была яркой, бойкой, жизнерадостной — полная противоположность Леандра. Она могла найти общий язык с людьми, хотя длительного общения избегала (исключением в этом правиле стал Леандр — с ним она могла говорить часами напролёт). Девушка стала для него единственным другом. А может даже и не другом…        Волосы иссиня-чёрные, с вплетёнными в них гипсофилами (будто ночное небо, усеян-ное звёздами). Глаза насыщенного кобальтового цвета, лисьей формы. Кожа была бледноватой, и когда девушка смущалась (а это случалось редко), она становилась нежно-розовой. Вся сущность Мелиссы напоминала приятный летний поздний вечер. А её смех… День за днём, и Леандр так сильно к ней привязался, что понял одну вещь: эту девушку ему даже Лета из памяти не сотрёт. Стрела Эроса уже прочно закрепилась в его сердце. И как же он потом жалел, что признался ей слишком поздно. Ведь всё хорошее рано или поздно заканчивается. *** Несколько часов спустя        Ребята уже выходили из леса с добычей, как им преградили путь несколько парней, явно уже пьяных в стельку. Один из них вышел вперёд, сильно пошатываясь.        — Так-так, и кто это у нас тут? — сказал он, разя во все стороны жутким перегаром. — Неужели это тот самый проклятый щенок старого пьяницы Мназона? Что, отец опять напился и тебе приходится самому работать в лавке, продавая вашу тухлую просрочку за гроши?        Его дружки заржали в голос. Леандр сжал зубы, но виду не показал.        — Пьяница? Серьёзно? Кто бы говорил, Риамис. Ты сам-то вон, едва на ногах стоишь. А твои дружки-подхалимы, уже даже засыпают. Смотри — вон, кто-то в кусты блевать начал.        Риамис взбесился.        — Ты!... — но не успел он ничего договорить, как в разговор вмешалась Мелисса. Она прищурила свои глазки и с издёвкой произнесла:        — Риамис, ягодка ты моя синюшная, а тебе не пора ли баиньки? А то твои прихвостни паршивые уже посапывают в обе дырочки, — на этой фразе Леандр прикрыл ладонью рот, чтобы не заржать в голос. Риамис побраговел.        — А ну заткнись, жалкая сиротская шлюха! — заорал он. — Что, раз что хахаль — проклятый щенок, то теперь и осмелеть можно? Тебе, безродной, слова не давали. На этих словах Мелисса побледнела ещё сильнее обычного. От неё как будто бы начала просачиваться тёмная аура.        — Ты ничего не знаешь обо мне, — тихо произнесла она.        — Да? — протянул Риамис. — Значит те слухи, что твоя мать — проститутка, а отец сдал тебя в приют, лишь бы избежать позора — неправда?        Глаза Мелиссы наполнились слезами и ещё сильнее потемнели. Вокруг будто стало холоднее и весь свет ушёл из этого места.        — Хватит, Риамис, закрой свой рот! — рявкнул Леандр и вышел вперёд, заслонив собой девушку. Было видно, что он и так на взводе. — Ещё хоть одно слово в адрес Мелиссы и я заморожу твои внутренности. Я ведь проклятое дитя, верно? Мне ещё не доводилось морозить людей. Так давайте с вашей компашки и начнём!        Риамис и его дружки отпрянули. Хоть они и были вусмерть пьяные, инстинкт самосохранения никто не отменял. Неизвестно, что мог сотворить полубог, обладающий силой снега и льда. Бросив напоследок: «Пока, неудачники», шайка пьянчуг скрылась.        Но Леандра сейчас волновало совсем другое.        — Слава богам, они ушли. Мелисса, ты так? Мелисса? — но девушка его не слышала. Присев на ближайший камень, она обхватила себя руками и тряслась. Глаза её стали темнее ночи. Кожа была мертвенно-бледной, некогда вечно ухмыляющиеся губы теперь дрожали, как осиновый лист.        — Я не такая, у меня есть семья, — всё повторяла она и с каждым словом вокруг неё всё больше сгущалась первозданная тьма.        — Мелисса!        Ответа не последовало.        — МЕЛИССА!!! — Леандр уже начал трясти её за плечи и только тогда девушка очну-лась. Увидев перед собой встревоженное и донельзя напуганное лицо парня, она расплакалась.        — Прости, прости меня! Это я во всём виновата. Я должна была контролировать свои приступы. Но когда этот пьяный придурок Риамис сказал про моих родителей, я не выдержала и…        — Тише, тише, заноза, всё хорошо, — прошептал Леандр и обнял её. — Ты ни в чём не виновата.        Несколько минут они просидели в тишине, нарушемой лишь легким ветерком и плачем девушки. И когда Мелисса перестала плакать, юноша всё-таки решился спросить:        — Может расскажешь мне, что это было? Глядишь, вдвоём будет легче нести эту ношу.        Девушка тяжело вздохнула. Было видно, что этот разговор дастся ей нелегко, но она решилась.        — Это началось примерно 2 года назад. Во сне мне было видение. В нём я стояла в огромном замке, словно созданным из мрака и тьмы. Но он не пугал меня, а как будто бы наоборот, притягивал и наполнял силой. Как… как что-то родное. Затем я увидела женщину в тёмных одеяниях. От неё исходила мощная аура. Она мне тогда сказала: «Добро пожаловать домой, дитя моё». И я очнулась. А над моей головой засветился тёмно-синий ключ.        — Это же символ…        — Да. Нюкта признала меня как свою дочь. И с того момента у меня и начались эти приступы. Какое-то время я могла их контролировать — всё ограничивалось головными болями и ранними наступлениями темноты. Но сегодня всё полетело в Тартар и я сорвалась.        — А как часто они у тебя случались?        — Только если я была в ярости или очень сильно расстроена. Но за всё это время меня подкашивало 7 раз. Сегодня восьмой. И в каждый из этих случаев у меня в душе будто что-то надламывалось, — Ну вот, я раскрыла свой секрет. Тебе теперь решать, что делать с этой тайной. Только если захочешь рассказать жителям Лингистиса, дай мне несколько дней на то, чтобы убежать отсюда. Они наверняка отнесутся ко мне ещё хуже, чем к тебе…        — Всмысле «рассказать»? Сдурела, заноза мелкая?! — на этих словах девушка ещё сильнее поникла. — Мы с тобой через столько прошли, а ты смеешь мне такое предлагать?! Я не настолько головой ударился, чтобы лишиться единственной подруги. Ты от меня так просто не избавишься.        Мелисса ещё крепче обняла его и прошептала:        — Спасибо тебе, снежный мальчик. Всё-таки я не зря пошла тогда 3 года назад под-сматривать за тобой.        — Ладно, так уж и быть. Сегодня я пропущу эти подколы мимо ушей. Пошли, заноза.        Мел хихикнула. И на этой ноте они направились в сторону домов.        А всё это время за ними издалека наблюдала темноволосая женщина в белом плаще. Когда ребята скрылись за поворотом, она накинула капюшон на голову и растворилась в вихре из снежинок. ***        — Красивая, но опасная. Знаешь, сын мой, не стоит тебе водить дружбу с дочерью Нюкты. Ни к чему хорошему это не приведёт.        Леандр вздрогнул и обернулся. Перед ним стояла женщина лет 25. Чёрные волосы струились по её волосам. В карих глазах сверкала вечная мерзлота. Юноша сразу понял, кто перед ним. За 15 лет, когда она последний раз приходила и признала его как своё дитя, богиня снега ничуть не изменилась.        — Ну здраствуй, мама. Что же послужило поводом для нашей с тобой встречи? И что это за место?        — Не так быстро, сынок. Давай лучше сначала пройдёмся.        Перед ними простиралась белая заснеженная пустыня. Солнце было высоко в небе, так что когда его лучи падали на снег, землю будто усыпали бриллиантами. Вдалеке находилась едва заметная цепь гор. Величие и спокойствие этого загадочного места как будто бы переполняло силой Леандра.        — Мы уже долго с тобой идём. Может ты мне скажешь наконец, куда я попал? — не выдержал этой тяготящей тишины полубог.        Хиона лишь слегка улыбнулась.        — А ты очень стал похож на отца в те годы, когда я его только встретила. К несчастью, годы сделали из него параноидального идиота, который боится собственного ребёнка. Но сейчас не об этом. Скажи, сын мой, что ты чувствуешь от этого места?        — Умиротворение, спокойствие, … силу, — не долго думая, ответил Леандр. — Как будто это место для меня родное. Словно здесь я могу выложиться на…        — На полную силу, — закончила за него Хиона. — Да, ты прав. Это место называется Айс Холл. Здесь сосредоточение всей моей силы. Даже мой отец Борей, о нём знает не так уж и много.       — И с какой же целью тебе заблагорассудилось мне это показать? Вряд ли мы здесь будем пировать. Тут же кругом снег. Как я тут не окоченел?        — Леандр, ты полубог. Твоё тело прошло испытание тренировками и охотой — оно сможет выдержать многое. А раз ты мой сын, то и смерть от холода тебе не грозит. В тебе течёт кровь северных богов. Моя кровь. Будь здесь простой смертный или потомок другого бога, он бы не смог вынести силы этого места и обратился в прах. Я призвала тебя сюда по одной причине: займи моё место и стань хозяином Айс-Холла. Все эти годы я наблюдала за тобой. Все от тебя отвернулись: отец, друзья, та девица, что приезжала из Афин. Неужели ты действительно хочешь и дальше жить под таким постоянным угнетением, насмешками и страхом?        Леандр задумался. В чём-то богиня снега была права. Чем старше он становился, тем больше от него отдалялись жители Лингистиса. Когда он шёл по улицам, все закрывали окна и двери, расходились по сторонам, шепча: «Это проклятое дитя». К такому можно привыкнуть, но иногда одиночество особенно сильно разъедало его душу. И единственным, кто был лучом счастья в этой дыре, это…        — Мелисса. Я не брошу её. Либо я отправлюсь в Айс-Холл вместе с ней, либо никто никуда не пойдёт, — с дрожью в голосе произнёс он.        — Я уже говорила тебе, что потомки других богов не смогут находиться здесь, — холодно ответила Хиона. — Тебе следует отпустить свою любовь к этой девушке. Сынок, послушай меня, это ради твоего же блага. Не губи ни себя, ни её. Нюкта — одна из старейших божеств в мире, а её потомки не менее опасны. Ты должен…        — Тогда нет, — резко оборвал богиню Леандр. Женщина изогнула бровь.        — Нет?        — Нет, — ещё увереннее произнёс юноша. Теперь он совершенно точно знал, что бу-дет делать. — Мелисса мне очень дорога. И лучше уж я останусь в Лингистисе и каждый день в меня будут кидать тухлые помидоры, чем брошу её. Мелисса была единственной, кто не оставил меня одного среди кучи этого дерьма. Ну а где же в это время была ты, а? Признала меня своим сыном и просто свалила в закат?        Тут уже не выдержала сама Хиона. Богиня и так была на взводе после того, как увидела своего сына с дочерью Нюкты, а тут ещё и отказ Леандра довёл её. Вокруг Хионы поднялся снежный вихрь, и она закричала:        — Да что ты творишь, глупец? Как ты не понимаешь, что общение с этой девчонкой для тебя будет только во вред?! Неужели ты готов бросить всё ради неё?        — Достаточно, мама. Я уже всё решил. Я благодарен тебе за подобную возможность, но… всё уже слишком поздно.        — Ты об этом ещё очень пожалеешь, сын мой, — ледяным тоном произнесла женщина. Она взмахнула рукой. Вокруг Леандра поднялся снежный вихрь и парень открыл глаза.        «Так это был сон?» — подумал он и лёг спать дальше. Случайность или нет, но парень не заметил, что пространство вокруг его кровати было охвачено орнаментом белого цвета, который вскоре рассеялся. Так действительно ли это был сон?... *** Неделю спустя.        — Мелисса, могу я кое-о-чём тебя спросить? — неуверенно спросил Леандр. Та встреча во сне с Хионой не давала ему покоя. Внезапное появление богини и неприятный инцидент с дочерью Нюкты породили в голове полубога множество вопросов.        — Конечно, у меня ты можешь спрашивать о чёёём угодно, — весело протянула девушка и подмигнула парню. Сегодня у неё было прекрасное настроение, и ничто не могло его нарушить. Как ей казалось. — Неужели что-то мрачное и загадочное?        — Отчасти да. Скажи, а как ты относишься к тому, что твоя мать — древняя богиня ночи? Никогда не задавалась вопросом, почему она и твой отец тебя бросили?        — Вопросы, конечно, у тебя необычные, — нервно усмехнулась девушка. — Тут сложно сказать. Всё слишком запутанно. Знаешь, Леандр, после того, как я узнала о своём происхождении, у меня было ещё одно видение. Там моя мать рассказала, почему она меня бросила, что случилось с отцом, которого я никогда не видела.       — И что же?        — Вскоре после моего рождения на мою деревню напали циклопы. Отец сражался в первых рядах, но, к сожалению, мойры обрезали его нить жизни слишком рано. Нюкта не успела ему помочь. И ей пришлось отдать меня в приют.        — Почему она не осталась с тобой?        — Нюкта — одна из древнейших божеств. Она даже старше самих титанов. Не считая Хаоса, Нюкта и есть первозданная ночь, тьма. Слишком долгое её нахождение в мире смертных будет губительным для людей. К ней относятся предвзято, её боятся. А ко мне, как к её дитя, тем более. На мне могут, так сказать, оторваться. Люди глупы. У них случилось какое-то несчастье — виноваты сверхестесственные силы. Вот поэтому моей матери ничего другого не оставалось, кроме как оставить меня в том приюте. Я не виню её за это. Мне постоянно твердили, что я дочь проститутки, и отец избавился от меня, чтобы забыть обо всём этом позоре. Не спорю, до своего первого видения я действительно ненавидела своих родителей за то, что они бросили меня. Но… после того, как мне рассказали правду, эта ненависть как будто бы спала. Они сделали всё, чтобы защитить меня. И я не больше чувствовала себя одиноко.        — Однако, признали тебя поздновато.        — Наоборот, даже рано, — возразила Мелисса. Леандр подумал, что она шутит, но нет, девушка была настроена весьма серьёзно. — Ты помнишь, что со мной случилось неделю назад? Только благодаря тебе я смогла взять себя под контроль. А теперь представь, что бы было, случись это в детстве? Будучи ребёнком, я не умела контролировать свои эмоции. Так что даже хорошо, что такое общение с родителями даётся редко.        Они посидели в тишине. На долину уже опускался закат, окрашивая небо в приятные тёплые тона. Где-то вдалеке щебетали птицы. Мелисса поправила свою косу, и до юноши донёсся приятный, но едва уловимый горьковатый аромат гипсофилов. В этот момент она казалась Леандру прекраснее самой ночи. Казалось бы, идеальная атмосфера для того, чтобы признаться в своих чувствах. Он уже открыл рот, как его внезапно перебили.        — Кстати, а зачем ты меня об этом спросил? Да и пока я рассказывала, грустный какой-то был. Случилось чего? Неужто твоя горячо любимая матушка объявилась спустя столько лет?        — Даже не знаю, стоит ли тебе об этом говорить.        — Опа, неужели у тебя от меня какие-то секретики появились? А я думала, что мы друзья, — заговорщичецки шепнула Мелисса. — Давай, выкладывай. Глядишь, и легче станет.        — Ладно. В тот день, когда у тебя случился приступ, ночью мне кое-что приснилось. Даже не знаю, сон это был или явь. Там мы с Хионой стояли посреди пустыни, полностью покрытой снегом, а вдалеке виднелась заснеженная цепь гор.        — Серьёзно? — восторженно вздохнула девушка. — Такие места где-то бывают?        — Ага. Моя мать сказала, что это Айс-Холл — её владения, а также средоточие силы.        — И для чего она это тебе показала?        — Хиона хотела передать мне власть над Айс-Холлом.        — Боги бессмертные, да это же замечательно! Из снежного мальчка превратишься в снежного короля. Но, судя по твоей кислой мине, данная новость тебя вовсе не обрадовала. Есть какой-то подвох?        — В Айс-Холле могут находиться только те, в ком течёт кровь северных богов. Остальные станут прахом. То есть, если я захочу стать владельцем Айс-Холла, мне придётся покинуть Лингистис навсегда.        Слова ударили по девушке, словно молот Гефеста. До сегодняшнего дня она считала, что Леандр, её лучший друг, к которому она втайне испытывала чувства уже третий год и скрывала это за вечными шутками и приколами, останется с ней ещё на несколько лет. Мелисса видела, как тяжело приходиться парню носить бремя сына Хионы, но ничего не могла изменить и старалась компенсировать это своей дружбой.        А Леандр всё продолжал говорить:        — Моя «драгоценная» матушка считает, что там мне будет лучше. Знаешь, по сравне-нию с тобой, для меня признание обернулось кошмаром. До её появления мы с отцом жи-ли прекрасно. А когда Хиона объявилась, от меня отвернулись все, и даже он.        — Может твоя мама всё-таки права и тебе лучше принять её предложение? Тебя ведь и вправду все сторонятся за то, кем ты являешься.        — Ты сейчас шутишь? А как же ты? Как я могу тебя бросить? Ты же делов тут таких натворишь, что и за сто лет не разберёшь.        — Да ну тебя. Хватит болтать, — лениво отмахнулась девушка, а у самой в душе от волнения была настоящая буря. — Я не пропаду. Да и тем более, главная причина моих тревог и стресса будет где-то далеко. Хотя, признаюсь честно, я буду по тебе скучать. Ты же ведь согласился, надеюсь? Так хочется уже отдохнуть от тебя…        — Нет.        — А что же так? Неужели ты настолько без меня не сможешь прожить?        — Да, — промедлив, всё же ответил Леандр. — Как бы это странно ни звучало от меня, но ты мне очень стала дорога. Где-то в глубине души Мелиссы маленькая девочка пищала от восторга. «Так, стоп, оставить, держи себя в руках.        — Эй, хватит шутить, а то решу, что ты правда в меня влюблён. И тогда я уже точно тебя не отпущу.        — Похоже, что я шучу?!        За эти 3 года, что ребята были знакомы, Мелисса изучила парня вдоль и поперёк. И он и вправду не шутил. Но, как уж у них повелось — девушка часто действовала на опережение. Вот и сейчас она подсела поближе к Леандру со словами: «Ну уж нет, я не дам тебе шанса признаться первым, снежный мальчик», и легонько поцеловала его в щёку. Парень оторопел. Его глаза расширились, а щёки покраснели, словно цветы шиповника, что растут рядом с его домом.       — Вот же мелкая…, — пробормотал он. — Ну, раз уж решили раскрыть карты, то ладно. Мелисса, я…        Но те самые заветные слова он договорить не успел. Вокруг него поднялся целый вихрь из снега и пробирающего до костей морозного ветра. А когда всё утихло, от парня не осталось и следа. Только идеально выложенный круговой узор белого цвета.        — Леандр, ты где?! — встревоженно спросила Мелисса. — Эй, если ты решил сбежать, так и не признавшись, то у тебя ничего не выйдет.        Он иногда мог таким фокусом напугать девушку, но всегда быстро возвращался. Но прошёл один час, другой, а парень всё не объявлялся. Тогда дочь Нюкты встревожилась не на шутку.        — Леандр? — ответа так и не последовало. — ЛЕАНДР!!!        Хотя, спустя пару часов поисков на соседнем склоне, где находилась пещера, поднялся точно такой же вихрь. Увидев это, Мелисса устремилась туда. Её не покидало стойкое ощущение того, что должно случиться что-то плохое. ***        Когда Мелисса добралась до того склона, вихрь уже закончился. В самом конце пещеры она заметила Леандра и облегчённо вздохнула, но тут же напряглась. Юноша на повышенных тонах разговаривал с какой-то женщиной в белом плаще. И судя по тому, как от неё шёл ледяной шлейф, девушка предположила, что это и есть его мать — Хиона, богиня снега и льда. И она явно была не в духе.        — Боги бессмертные, ну какой же ты идиот! — вскинула руки женщина.        — И это ты говоришь своему единственному сыну? — усмехнулся полубог.        — Да для тебя такой исход будет гораздо лучше! В моих владениях тебя никто не достанет. Ты заживёшь счастливой жизнью.        — Дак это же по твоей вине всё и началось! Лучше бы ты вообще никогда меня не признавала! — в сердцах воскликнул Леандр и воздух вокруг резко похолодел, а глаза засветились. Мелисса понимала, что ещё немного, и он сорвётся, но чувствовала, что подходить к нему будет ещё опаснее. И поэтому продолжала слушать.        — Я бы так и поступила, если бы не…, — тут же оступилась Хиона.        Сейчас многие читатели наверное захотят узнать причину, по которой Хиона всё же признала своего сына. Но после того, что случиться далее, лучше бы всё так и оставалось тайной. Леандру следовало просто принять власть над Айс-Холлом. Однако он осмелился всё-таки спросить:        — Что же заставило тебя поменять своё решение?        — Тебе это необязательно знать.        — Ну уж нет. Раз уж начала, то договаривай, — на этих словах Хиона тяжело вздохнула.        — Хорошо, сын мой. Может хоть так ты меня послушаешь… Изначально я не собиралась признавать тебя вовсе, ведь как богиню меня вовсе не почитали и даже боялись. А узнав, что я твоя мама, тебя бы сделали изгоем. Но где-то 15 лет назад ко мне явились мойры. Они сказали, что ты будешь жить в неведении, твоя сила будет расти. А после встречи с той, кто по чистоте души сравнится с самой ночью, твоя сила тебя бы и уничто-жила и всё вокруг.        — Ты имеешь виду Мелиссу?        — По всей видимости да, раз уж она оказалась дочерью Нюкты. Две разные по сущности, но в то же время могущественные и неконтролируемые силы не могут находиться вместе, ибо каждый из них будет увеличивать силу другого, что впоследствии приведёт к уничтожению вас обоих.        — А при чём тут признание меня как сына?        — Айс-Холл помогает сдерживать силы, но только если ты сам хоть немного их контролируешь. Мойры сказали, чтобы я признала тебя как можно раньше, дабы ты узнал о своих способностях и начал учиться ими управлять. Ты думаешь, у Мелиссы силы пробудились просто так? Нет, это случилось именно после встречи с тобой. Но…, так как ты уже немного освоил навыки и начал себя потихоньку контролировать, и в это же она у тебя эмпатически училась, сама того не осознавая. Хотя вместе вам находиться всё равно нельзя, так как даже несмотря на контроль, что отсрочил неизбежное, вы в любом случае уничтожите друг друга.        — Но…, но я не хочу её уничтожать.        — Как бы грустно это ни звучало, от тебя это никак не зависит, — с грустью произнесла Хиона. Хоть у неё и был стервозный характер, как иногда выражался Борей, она искренне любила своего сына и желала ему счастья. Но в таких ситуациях всегда приходиться чем-то жертвовать. — Мне правда жаль, Леандр. Но тебе придётся совершить об-ряд и остаться в Айс-Холле. Только он сможет унять твою силу и защитит тебя и эту девушку.        Лёд, тьма, проклятье, Айс-Холл, любовь… Какой же выбор сделает Леандр? Бросить всё и остаться с человеком, который стал тебе дороже собственной жизни? Или же уйти в мир вечного снега и льда, и тем самым спасти и себя, и возлюбленную от проклятья? Спасти девушку… Полубог видел, что случилось с Мелиссой и это его конкретно напугало в тот день, как ей было плохо. Если есть возможность хоть как-то облегчить её страдания…        — Скажи мне, если я отправлюсь в Айс-Холл навсегда, то это точно поможет Мелиссе и мне обуздать свои силы? Я смогу спасти её?        — Да. Разбитого сердца, конечно, не избежать, но это единственный способ. После проведения обряда всё стабилизируется, и вы оба сможете жить спокойно.        — Тогда я согласен. Я готов на всё ради Мелиссы.        — Хорошо, да начнётся обряд, — и после этих слов пещера покрылась светящимися голубым светом узорами. Этот свет был настолько ярким, что Мелисса прикрыла глаза. Но через секунду всё резко утихло.       В руке у Хионы оказался ледяной кинжал изумительной красоты. Лезвие его было кристально прозрачным и переливалось, когда на него падали редкие лучи полной луны. А на рукоятке был вычерчен символ: 4 голубых скрещённых кристалла.        — Для чего он? — спросил Леандр.        — Чуть позже. А сейчас тебе надо сотворить 2 чаши.        Стоило парню о них подумать, как воздух заискрился и в руках возникли 2 ледяные чаши. Хиона уже было занесла кинжал над своей рукой, как она вскинула голову, будто что-то вспомнила.        — Ты! — крикнула богиня к выходу из пещеры. — А ну выходи. И даже не думай скрыться или сбежать!       Из-за тени вышла Мелисса и неуверенно направилась в центр пещеры, нервно перебирая свою косу.        — А ты что здесь делаешь?! — удивлённо воскликнул Леандр. Появление девушки здесь было для него совсем неожиданным. — Каким образом ты тут оказалась?        — А как ты думаешь? Ты исчез, исчез надолго. Я перепугалась и пошла тебя искать. Увидела снежный вихрь в этой пещере и направилась сюда. И если ты помнишь, то кое-кто мне кое-что не договорил, — на слове «кое-что» она сделала акцент.        — Ладно, сейчас не об этом, — сказал парень и уже обратился к Хионе. — Зачем тебе нужна Мелисса?        — Она? Вообще мне не нужна. Но раз уж ты, сын мой, умудрился с ней связаться и у неё уже начались эти «тёмные» приступы, то так уж и быть, избавлю её от этого чуть раньше. Думаю, что этот ритуал может ей помочь.        — Ты сейчас не шутишь?! — с надеждой в голосе спросил Леандр.        — Я не сказала, что всё пройдёт гладко, а лишь предположила. Пока её душа полностью не разрушена, попытаться стоит.        После этого Леандр обнял богиню, отчего та слегка оторопела. А вот Мелисса насторожилась. «Разрушение души? Возможно ли…», — но завершить свою мысль девушка уже не успела, поскольку Хиона начала ритуал.        Кинжалом богиня порезала себе ладонь, и у неё заструился ихор — кровь богов золотистого цвета. Капли его сначала упали в один кубок, заполнившись на четверть, после во второй. Затем Хиона провела над ними рукой и цвет жидкости с золотого сменился на прозрачный. Она протянула кубки полубогам и сказала:        — Для каждого из вас моя кровь будет иметь разное значение. Тебе, Мелисса, поможет очиститься от магии моего сына, что провоцирует твои приступы.        — Его магия? Разве она есть во мне?        — К сожалению. Чем дольше ты с ним находишься, тем больше сила моего сына перемешивается с твоей. Как ты уже поняла, для тебя это чревато весьма и есьма серьёзными последствиями. Надеюсь, твоя мать одобрит это, — и словно в ответ на это внутри пещеры стало чуть светлее. — Ну, будем считать это добрым знаком.        — А что будет означать твоя кровь для меня? — спросил Леандр.        — А ты, Леандр, возьмёшь полностью под контроль свою силу. Но эффект будет не-долгим. Он даст тебе время только для того, чтобы переместиться в Айс-Холл. Только он сможет помочь тебе контролировать свои способности.        — То есть…, — спросили хором Мелисса и Леандр.        — Да. Вам придётся расстаться. После того, как вы выпьете содержимое кубков, у вас будет немного времени, а потом мне нужно будет отправить его в Айс-Холл, — ответила Хиона и снова протянула им кубки. — А теперь пейте. У нас и так осталось мало времени.        И ребята осушили кубки до дна. Сначала ничего не происходило. Каждый думал о своём. Мелисса о том, сработает ли этот ритуал. Она очень хотела спасти себя, но ещё больше тревожила разлука с Леандром. Юноша даже и думать ни о чём не хотел, но мысли липкой паутиной оплетали его голову. «Боги бессмертные! Молю вас, спасите Мелиссу», — мысленно взмолился он.        И хотелось бы сказать, что Хиона думала о своём сыне, как истинная мать, но нет. Все её мысли сосредоточились вокруг дочери Нюкты, лицо которое внезапно начало сереть. Это же не укрылось и от глаз Леандра.        — Эй, Мелисса, что с тобой? — обеспокоенно спросил он.        — Я…, — но не успела девушка договорить, как её начало рвать чёрной кровью. Воздух вокруг сгустился, и весь свет из этого мира как будто бы начал уходить.       Юноша подбежал, обнял Мелиссу и закричал:        — Мелисса!!! Мама, что с ней? — но Хиона и сама была удивлёна не меньше своего сына.        — Я не знаю, — растерянно прошептала она, но тут же её осенила мысль. — Леандр, какой это у неё по счёту приступ?        — Д-девятый. Но причём тут это? Богиня хлопнула себя по лбу:        — Владыка Борей, помоги нам! — взмолилась она и обратилась к юноше. — Ну вот почему вы об этом мне сразу не сказали?! Я же вам перед началом ритуала сказала, что эту глупую девчонку можно было спасти, только если у неё душа ещё не полностью разрушена.        — И что теперь с ней будет? — почти со слезами на глазах спрашивает Леандр. Девушка на его руках дышала всё реже и реже, а по её телу уже прошли тёмные линии вперемешку и ярко-синими.        — Сплетение магий такой мощи всегда приводит к катастрофе. В мире смертных она умрёт. Я уже чувствую, как Танатос расправил свои крылья и направился за ней. Если бы вы мне сказали о приступах раньше, я бы привела ритуал только для тебя. Тогда Мелисса смогла бы исцелиться, но это бы заняло больше времени. А сейчас… Мне жаль, сынок, её уже не спасти. Мне правда очень жаль.        «Её уже не спасти…». Столько неозвученных вопросов, столько невысказанных слов. Когда на твоих руках умирает любимая, которой уже ничем не помочь… Слёзы так и катились из глаз безутешного парня.        — Нет, нет, нет. Мелисса, Мел, любимая! Я прошу тебя, не бросай меня. Нет, ПОЖАЛУЙСТА!!!        Но ответа так и не последовало. Хоть в девушке и теплилась жизнь, но она уже ни на что не реагировала. Душа дочери Нюкты медленно покидала мир смертных. И всё из-за проклятья. Из-за того, что он встретился с ней.        Однако Элпис всегда старается не обойти страждущего и вселить в него лучик надежды. «А что, если…» — подумал Леандр и обратился к Хионе.        — Ты мне недавно говорила, что в Айс-Холле могут находиться только те, в ком течёт кровь северных богов, твоя кровь.        — Да, я так и говорила, но к чему ты клонишь? — недоумённо спросила Хиона.        — Во время ритуала мы с Мелиссой выпили твою кровь, так ведь?        — Тааак.        — И теперь ней тоже течёт твоя кровь. А из того, что ты мне сказала, можно сделать вывод, что Айс-Холл способен исцелить не только меня, но и тех, в ком твоя кровь, так ведь?        — Допустим, а что ты…, — протянула богиня, но тут же резко одёрнулась. — Нет. Определённо нет.        — Пожалуйста, помоги ей, мама! — крича, взмолился Леандр. — Сейчас каждая минута на счету.        — Ты хоть понимаешь, чем ей это грозит? Её сущность как Нюкты почти полностью разрушена, а если Мелиссу поместить в Айс-Холл, неизвестно, что может случиться. Сейчас в ней борются 2 силы. Если победит сущность её матери, девушка исцелится. Если же моя — ледяная магия полностью поглотит её и Мелисса может превратиться в нечто ужасное и неконтролируемое. И тут уже даже я не смогу обратно взять под контроль Айс-Холл. И… я прошу тебя, подумай о себе. Если ты не отправишься туда, твоя сила через какое-то время тебя и уничтожит. А девушка? Облегчи ей страдания, пусть она уйдёт с миром. Я помогу ей, чтобы Мелисса оказалась в Элизиуме и…       Но Леандр её уже не слушал.        — Сделай это, прошу тебя! — попросил он. — Мелисса должна жить! Если уж на то пошло и ничего не выйдет, то я лучше потрачу всю свою жизнь и найду способ исцелить её душу, чем дам любимой умереть.        — Чтож, я предупредила тебя, — вздохнула Хиона. Она провела рукой над телом девушки, коснулась её лба. Прошептав что-то на неизвестном, но жутко звучащем языке, вокруг тела Мелиссы образовался идеально ровный белый круг с символом Хионы. Тело полубогини исчезло, оставив после себя шлейф из гипсофилов. После того, как всё завершилось, Хиона и Леандр резко вскрикнули, и на их левом плече появился символ из 4 скрещённых кристаллов, но сейчас их цвет стал темнее.        — Проклятье! — воскликнула она. — Всё провалилось! Теперь я не смогу взять под контроль Айс-Холл.        — И что всё это значит?        — Я же говорила. При худшем раскладе моя сила поглотит её и всё выйдет из-под контроля. Как видишь, мы с тобой сделали всё, что смогли. Я сожалею. Леандр упал на колени и закрыл глаза. Чтож, обратного пути уже не будет. За всё ко-гда-нибудь придётся платить.        — Тогда я буду искать способ её спасти, — твёрдо заявил он. Терять ему уже было нечего. — Клянусь на реке Стикс, что пока не найду способа спасения Мелиссы, не будет мне покоя.        В небе раздался мощный раскат грома и сверкнула ослепляющая молния, означающая начало поисков того, как исправить ошибку Первого. *** Несколько десятков лет спустя.        Уже поседевший Леандр прислонился к дереву подремать. Всю жизнь он потратил на то, чтобы спасти душу Мелиссы. Единственной девушки, что смогла заполнить пустоту в его одинокой душе.        Едва закрыв глаза, он очутился у того же дерева. Теперь оно находилось рядом с обры-вом, а к полубогу подошли 3 женщины в серых балахонах. Одна держала в руках золотую нить. Вторая — ножницы. Третья же скинула капюшон, открыв своё лицо. За прошедшую жизнь Леандр повидал много божеств и мифических существ. Было нетрудно догадаться, кто перед ним.        — Чудесная нынче погода, не так ли? — мягко улыбнулся Леандр. — Всё так тихо, спокойно, без лишних забот…        — Да, и совсем прекрасно, когда такой день не омрачён тайнами и обещаниями. Нашёл ли ты способ? — спросили его Мойры.        — Нашёл. Но, судя по тому, что вы сюда явились не с пустыми руками, помочь своей возлюбленной я уже не успею, верно?        — Ты — не успеешь. Пройдёт время, и будущее поколение героев закончит твоё дело.       — Хорошо, — с грустью и некоторым облегчением произнёс Леандр. — Тогда я готов пойти с вами.        Мойры переглянулись.        — Прежде чем уйти, послушай, что мы тебе скажем, — и они хором заговорили. — Обман раскрыт! О прошлом забывать не стоит… *** Дворец Борея. Наши дни.        — И на словах «Найдёшь, о чём мечтаешь так давно», нить жизни Леандра, первого сына Хионы, была обрезана, — подытожил Борей и опустил руки на подлокотники у трона. — Вот такая весёлая и поучительная история у нас получилась. Может по мороженому?