1

Болеть самому это всегда плохо. Хуже, наверное, только тогда, когда болеет твой ребенок. Николай нахмурился и уложил ладонь сыну на лоб — вроде горячий, но не огненный, ну или Николай не почувствовал жара из-за природной повышенной температуры альфьего тела. Ребенок завозился и натужно сглотнул: — Папочка, больно! — Где, зайка? — Николай склонился к сыну. — Горлышко, — ребенок поскреб шею и заткнул пальцами уши, — и ушки. — Ох, солнышко, — альфа погладил сына по голове. — Где жы мы с тобой простыть умудрились? — Не знаю, — ребенок сопел приоткрытым ртом. — В садике все кашляют. — Ладно. Я сейчас тебе сделаю чаю с малиной. Потерпишь? — Ага, — шмыгнул носом малыш. Николай поцеловал сына в лоб и пошел на кухню. Пока грелся чайник, он позвонил папе. — Привет, пап, мы похоже простыли. — Привет-привет, — отозвался папа. — Что болит? — Горло, уши и, похоже, насморк, — Николай вытащил банку малинового варенья из холодильника, достал чашку с полки. — Что давал? — Ничего, вот чай грею с малиной. — Угу, — одобрил папа. — Напои чаем и вызови врача обязательно. — Суббота, пап. Какой врач? — Николай прижал трубку ухом к плечу и с негромким чпоком открыл варенье. — Сыночек, не тупи, — протянул папа. — Конечно же платный. — А, да, точно. Прости, торможу. — Я так и понял. А Мирослав где? — Они с Илюшкой на танцевальные сборы уехали, — альфа залил чайный пакетик кипятком. — Ну и влетит же тебе, — захихикал папа, но тут же посерьезнел: — Мне приехать? — Я справлюсь, — хмыкнул Николай. Ему вообще-то не впервой с простудным ребенком возиться. — Позвони, как врач уйдет, — попросил папа. — И, если чего привезти надо, говори. — Хорошо, пока, — альфа отключился, долил в чашку холодной воды, выложил варенье в вазочку и понес все в комнату к сыну. Ромка лежал в кровати и смотрел в окно на красиво падающие снежинки. Он сопел приоткрытым ртом и изредка шмыгал носом. — Папочка, смотри, как красиво, — повернул Ромка голову к зашедшему отцу. — Красиво, — подтвердил Николай и устроил поднос на тумбочке. — Давай помогу. Он усадил сына, еще раз пощупал ему лоб. — Никак не пойму, ты горячий или нет? — спросил он у Ромки. — Не знаю, — пожал ребенок плечами. — А я тут буду чай пить? — Да, — кивнул Николай. — А папа говорит, что в кровати есть нельзя, — засомневался Рома. — Пока болеешь — можно, — разрешил альфа. — Ну ладно, — малыш протянул руки, и Николай передал ему чашку. — Ты холодненькой водички налил? — Налил, — Николай зачерпнул варенье и поднес ложку ко рту сына. — Давай, это должно помочь. А потом как попьешь, вызовем врача. — Зачем врача? — Ромка округлил глаза в ужасе. — Не надо! — Надо. Тебе же надо вылечиться, а то папа расстроится, если узнает, что ты заболел. — А ты ему не говори, — попросил ребенок, с шумом отпивая чай. Николай поморщился, но ничего не сказал. Раз уж есть в постели можно, то и хлюпать тоже. Ромка допил чай и съел варенье и действительно почувствовал себя лучше. Они даже смогли умыться и почистить зубы. Малыш рвался на улицу, поиграть и поваляться в снегу, но Николай был непреклонен. Он отыскал градусник — температура все же была. Небольшая, около тридцати восьми, и хоть Ромка убеждал отца, что ему «совсем-совсем хорошо», видно было, что он сникал. Тер уши, с усилием сглатывал и начинал кашлять, с каждой минутой все сильнее и сильнее. Николай осмотрел его горло и под недовольным взглядом сына все же вызвал врача. — Ну зачем врача? — возмутился Ромка и сердито сложил руки на груди, явно копируя позу Мирослава. Тот тоже иногда так делал. Николай умилился и вспомнил о муже — они с Илюшкой уже неделю как отсутствовали, и им оставалось еще столько же, а альфе казалось, что прошла целая вечность. — Пап! — отвлек Николая голос Ромки. — Ну не надо врача! Он уколы мне будет делать! — Не будет, — альфа потрепал сына по голове. — Он просто посмотрит тебя и скажет, чем ты заболел. — И будет лечить. Таблетками! — Ну таблетки это же не уколы, — заметил Николай и получил такой проникновенный взгляд, что чуть не сгорел на месте. Да, Ромка точно пошел в Мирослава. Мир, бывало, смотрел на Николая таким же взглядом, особенно если альфа делал или говорил какие-то глупости. — Э-эм, мультики? — предложил альфа, и, на его счастье, Ромка согласился. Они перебрались на диван в гостиной, где была большая плазма, нашли «Каникулы в Простоквашино» и удобно устроились под пледом. Ромка сипло дышал и надсадно кашлял, и Николай снова принес ему теплого чаю с вареньем. Ребенок как раз допивал второй стакан, когда приехал врач. — Ох, и далеко же вы забрались! — пропыхтел пожилой омега, выбираясь из машины. — Да, далеко, зато воздух чистый, — улыбнулся Николай и подал ему руку, чтобы помочь дойти до двери. Дорожки на участке он чистил вчера, но за ночь и утро их успело немного замести. — Воздух это хорошо, — согласился врач. — Ну-с, что у вас? — Кашель сухой, горло болит, уши, — Николай принял у него пальто, повесил в шкаф на вешалку. — Нос заложен. — Угу-угу, — кивал врач, надевая бахилы. — Давно? — Утром проснулись и понеслось. Вот сюда, — альфа указал на дверь в гостиную, где Ромка досматривал серию про новый год в Простоквашино. — Ну, добрый день, молодой человек! — поприветствовал врач ребенка и присел к нему на диван. — На что жалуешься? — Ни на что, — испуганно отозвался Ромка и забился в угол, отгораживаясь пледом и подушками. — Да? Странно, а отец твой говорит, что у тебя горло болит. — Чуть-чуть, — вынужден был сознаться ребенок и тут же раскашлялся. — Я понял. Одну минутку. Врач поднялся, узнал, где туалет, и ушел мыть руки. — Пап! — хныкнул Ромка. — Я тут, — Николай сел, перетащил сына к себе на колени. — Я с тобой. Обещаю, что доктор не сделает тебе ничего плохого. — Правда? — Правда, — Николай чмокнул Ромку в лоб. — Просто посмотрит твое горлышко, как я утром, и все. — А вот и я. Давайте смотреть, — врач достал из своего чемоданчика перчатки, одноразовые шпатели, стетоскоп и принялся за работу. Врач долго осматривал Ромку: прощупывал его миндалины, изучал красное горло, слушал стетоскопом грудь и спину, даже посветил фонариком в ухо. Все это было терпимо, единственное, что Ромке не понравилось, это когда врач пошкрябал ватной палочкой ему по горлу. Но отец крепко его держал, и малышу было почти не страшно. Он прижимался к отцу спиной, чувствовал, как он размеренно и спокойно дышит, и успокаивался сам. — И что у нас, доктор? — спросил Николай, когда врач закончил все свои манипуляции, убрал взятый мазок в пакетик, стянул и свернул перчатки. — Пока ставлю на фарингит. Надо провести кое-какие исследования. — Это что-то серьезное? — уточнил альфа, прижимая сына к себе. — Нет, у вас легкая форма. Скорее всего вирусный. Кто-то в садик принес и всем передал. Я сделаю необходимые анализы, а пока выпишу вам стандартный набор противовирусных, — врач уселся на диван, достал из чемоданчика бланки и принялся писать, попутно объясняя все назначения для Николая: — Во-первых, конечно же теплое обильное питье: чай, компот, морс клюквенный особенно хорош будет. Только меньше сахара кладите, когда варить будете. Во-вторых, покой, сон и отдых в прохладном, хорошо проветренном помещении. Не лишним будет, если запустите увлажнитель воздуха. Врач после каждой фразы бросал взгляд на Николая, и тот кивал, показывая, что понимает, о чем идет речь. Морс он сварит без проблем, только вот клюквы у них дома нет. Придется все же писать папе, чтобы пришел на помощь. — Так, дальше, лекарства. Я вам выпишу более-менее стандартизированный набор, он подойдет и против простуды, и против фарингита. Вот, противовирусное, антибактериальное, спрей для горла и пастилки. А еще полоскание. Ну и конечно, ничего острого, жирного, соленого и сладкого. — А мы уже варенья наелись, — улыбнулся Николай. — Варенье можно, — махнул врач рукой. — Вы же не целую банку его съели? — Пару столовых ложек. — Нормально. Из еды — овощи, курицу можно, рыбу. — А картошку? — подал голос осмелевший Ромка. — Да, вареную или пюре, — глянул на него врач. — А фри? — Нет, такую нельзя. — Ну почему? — возмутился Ромка и сильно закашлялся. — Вот поэтому и нельзя, — заметил врач. — Ты про такую картошку только сказал, а твое горло уже бунтует. — Она жесткая, малыш, — поддержал Николай врача, — а тебе сейчас можно только мягкое. — Мороженое! — просиял Ромка и удивленно уставился на переглядывающихся взрослых. — А что? Оно же мягкое! — Но холодное, — Николай чуть встряхнул сына, — а у тебя и так горло простужено. — Ну и ладно, — нахохлился ребенок и сложил руки на груди. — Поправишься и будешь есть и картошку фри, и мороженое, — пообещал альфа. — Не буду, — буркнул Ромка, — папа не разрешит. — Я его уговорю, и один раз он разрешит. Врач с легкой улыбкой смотрел на разговор отца с сыном. Нечасто он встречал такого заинтересованного в воспитании ребенка и самостоятельного альфу. Обычно с детьми возились омеги, и врач был безмерно счастлив, что повстречал такого отца. — Если у вас нет никаких вопросов, то я пойду, — врач поднялся. — Нет, доктор, спасибо, — Николай встал следом за ним и пошел в прихожую, держа Ромку на руках. Ребенок все еще куксился и шумно сопел. — Я вам позвоню через пару дней, узнаю, как вы выздоравливаете. Ну все, до свидания, малыш, — врач улыбнулся и погладил Ромку по спине. — Зайка? — Николай заглянул сыну в лицо. — До свидания, — отлепился тот от отцовской шеи, взглянул на врача и снова спрятался. Николай усмехнулся, поудобнее перехватил ребенка и нажал на кнопку, открывающую ворота. — Ну, ведь совсем же не больно было, — заметил альфа, когда они вернулись в гостиную и устроились на диване. — Больно, — Ромка шмыгнул носом. — Давай-ка высморкаемся, — Николай принес пачку салфеток. — Я сам, — малыш протянул руку, захватил целый ком салфеток и смачно высморкался в середину. — На! — Спасибо, — хмыкнул Николай и понес выбрасывать эту мерзость. Он вымыл руки и по пути назад заглянул на кухню проверить холодильник. Курица, к счастью, у них была — Мирослав закупил кучу всего перед отъездом. Не то, чтобы альфа сам не мог этого сделать, но омега позаботился о нем. Даже приготовил огромную кастрюлю супа и казан плова. Но для болеющего Ромки эта еда не подходила, ему нужно было что-то более диетическое, и Николай решил сварить бульон. — Проголодался? — он вернулся к сыну. — Ага, — малыш опять закашлялся. — Больно. — Я сделаю тебе чай. А потом позвоню дедушке, и он привезет нам лекарство. — Папочка, а ты никуда сегодня не пойдешь? — Ромка подполз к отцу поближе, обхватил его руку и проникновенно заглянул в глаза. — Нет, зайка, с тобой останусь, — альфа потрепал его по голове. — И завтра тоже никуда не пойду, и послезавтра. Все время с тобой буду. — Ура! — выдохнул Ромка и согнулся в очередном приступе кашля. — Так, укладывайся пока. Мультики включить? — ребенок активно закивал. — Я так и знал. Что будешь смотреть? — «Ну, погоди!» — Прекрасный выбор, — Николай чмокнул сына в лоб и быстро нашел мультфильм в каталоге. — Супчик будешь кушать? С курочкой? — Ага, — Ромка уже прилип глазами к экрану и ответил чисто машинально. Николай еще раз поцеловал его, взлохматил волосы и ушел на кухню. Он разделал курицу, поставил вариться бульон и позвонил папе, с ходу получив: — Ну что врач? — Привет, пап, — улыбнулся альфа. — Здоровались уже. Что врач сказал? — Сказал, что фарингит. Но ему еще надо анализы кое-какие сделать. Но целый список, чем лечить, уже написал. Я посмотрел — у нас ничего подходящего нет. Чаем пока перебиваемся, но Ромка кашляет. Сильно. — Ясно. Пиши, что вам купить. Я уже собираюсь. — Пришлю сообщением, — Николай заглянул в кастрюлю, притопил всплывшие кусочки. — Угу. Чем вы сейчас занимаетесь? — папа чем-то зашуршал в трубке. Наверное, одевался. — Ромка мультики смотрит, я суп ему варю. — Мир разве не приготовил ничего? — Мир все приготовил, но не борщом же мне болеющего ребенка кормить! — возмутился Николай. — И потом, пап, неужели ты думаешь, что я не в состоянии сам сварить суп своему сыну? — В состоянии-в состоянии, — пропыхтел папа. — Список жду. И он отключился. Николай отнял трубку от уха и покачал головой, глядя на темный экран. Его папа очень хорошо принял Мирослава в свое время. Они сразу сдружились, заимели какие-то свои собственные секретики и иногда шушукались по углам, но все равно старший омега следил за младшим и контролировал. Николай старался это пресекать, хоть Мирослав никогда и не жаловался ему. Альфа покрутил в руках листочек с назначениями врача и решился все-таки самостоятельно напечатать список необходимых продуктов и лекарств. Это много времени не отняло, и через пару минут папа прислал Николаю лаконичный смайлик с большим пальцем. Если у него получится все быстро купить, то уже через час он приедет, и можно будет начать лечить Ромку. Николай выглянул в гостиную: все было спокойно — ребенок смотрел мультики. Альфа улыбнулся и вернулся к готовке. Они как раз успели поесть, и на пороге дома появился дедушка, увешанный пакетами. — Папа! — Николай перехватил покупки. — Ты что, скупил все? — Все самое необходимое, — папа встряхнул руками. — Вы ели? — Только что закончили. — Уф! Успел. Там какие-то таблетки надо после еды пить, да и в горло лучше сейчас прыснуть. — Раздевайся и проходи, — заметил Николай и понес пакеты на кухню, крикнув Ромке: — Дедушка приехал! — Дедушка! — завопил ребенок и закашлялся. Дедушка бросил пальто на пуфик в прихожей и кинулся к внуку, постучав себе по лбу, явно намекая, что сын у него — дурачок. — Привет-привет, мой маленький! — дедушка обнял Ромку и уселся с ним рядом на диван. — Ну как ты? — Горлышко болит, — пожаловался ребенок, — и ушки. И дышать тяжело. И кашлять больно! — Ничего-ничего, — принялся успокаивать его дедушка. — Сейчас отец тебе лекарство принесет и сразу станет лучше. — Угу, — Ромка прижался к дедушкиному боку и притих. Николай внимательно прочитал инструкции к таблеткам, выбрал нужные, и они с папой с боем, но впихнули лекарство в Ромку. Особенно сильно он бунтовал против спрея. Взрослые на разные лады уговаривали его, даже каждый пшикнул себе в горло эту дрянь (Николая скривило от едкого вкуса лекарства, но он постарался «удержать лицо»), и ребенок вынужден был сдаться. Вот он уже позволил себе покривляться от души, фыркая и отплевываясь. И даже демонстративно вытер губы тыльной стороной ладони. — Это бяка! — вспомнил Ромка сленг трехлеток. — Зато поправишься быстро, — дедушка обнял его и перетащил к себе на колени. — Бе! — высунул ребенок язык. — Мартышка, — улыбнулся дедушка и чмокнул внука в щеку. — Будем мультики досматривать? — Да, — Ромка завозился у него на коленях и повернулся к телевизору. — Включай! — Слушаюсь, мой генерал, — козырнул дед и щелкнул пультом. Он посмотрел поверх макушки ребенка на Николая: — Тебе помочь на кухне? — Нет, посиди лучше с Ромкой. Он и так целый день почти один был. На кухне я сам справлюсь. — Хорошо. Мирославу не звонил? — Нет, — мотнул Николай головой. — Боишься? — поддел его папа. — Немного, — смутился альфа и под негромкий смех сбежал на кухню, чтобы сварить морс и приготовить что-нибудь на ужин. *** Ромка все же заснул днем, а проснулся уже под вечер с бо́льшей температурой, чем у него была, и сильным кашлем. Он словно хотел выплюнуть свои легкие, сложившись пополам, а когда приступ закончился, то скрутился в комок и заплакал. Николай подхватил сына на руки, обнял крепко-крепко и ходил с ним некоторое время около окна, слегка покачивая. От монотонных движений Ромка вроде успокоился, а потом смог сделать пару глотков морса и даже безропотно дал прыснуть себе спреем в горло. Николай снова перенес ребенка в гостиную под папин надзор, а сам пока сменил постельное белье и распахнул форточку, чтобы проветрить комнату. Малыш совсем захандрил, даже от мультиков отказался. Он сидел у дедушки на руках, изредка всхлипывал, шмыгал носом и кашлял. В таком виде их и застал звонок от Мирослава. Они вместе с Илюшкой появились на экране телефона и замахали в камеру: — Привет-привет! Ну как вы там? — Привет, — искренне улыбнулся Николай, потому что был рад видеть мужа и сына. Как же он по ним скучал! — Мы вот… Альфа повернул экран так, чтобы было видно закутанного в плед Ромку. — Малыш мой! — ахнул Мирослав, придвигая телефон ближе к лицу. — Что с тобой, солнышко? Ромка вместо ответа согнулся в приступе кашля. — Заболели, — горестно констатировал Николай. — Где вас угораздило? — Мирослав сверкнул глазами, и это не укрылось от альфы. Значит, омега сердился. — В садике. Говорит, там все кашляют. — Сейчас самый сезон, — заметил старший омега. — Ох, Юрий Михайлович, у них в этом садике вечный сезон, — вздохнул Мирослав. — Врача вызывали? — Да, — кивнул Николай, сожалея, что муж сейчас так далеко. — Фарингит поставил. Навыписывал кучу всяких лекарств, спреев, полосканий, ингаляций. — Фу! Спреи! — воскликнул Илюшка. — Ненавижу спреи. Они гадкие. Уж лучше уколы. — Я это запомню, — Мирослав обернулся к нему и погрозил пальцем. — А я что! Я ничего! — развел руками Илюшка. Николай опять заулыбался. Даже наблюдать за препирательствами этих двоих ему было приятно. — Ромочка, солнышко, как ты? — позвал сына Мирослав. — Больно, папочка, — захныкал ребенок и потянулся к отцу. Николай перехватил его из рук своего папы, отдав тому телефон. — Ох, зайка! Как же мне жаль, что я не рядом! — воскликнул Мирослав. — Папочка! Хочу к папочке! — выкрикнул Ромка и заревел. — О… — синхронно выдохнул взрослые. Даже Илюшка схлынул с лица. — Иди успокой его, — прошипел Юрий Михайлович и подтолкнул Николая. Альфа поднялся и краем глаза успел заметить, как Мирослав показывает ему пальцами телефонную трубку. Значит, хочет поговорить потом отдельно. Николай кивнул и ушел в их с мужем спальню, чтобы успокоить Ромку. — Уф! — вздохнул Юрий Михайлович. — Тяжело. Ну, а у вас как там? Что это еще за сборы такие посреди учебного года? — О! Дедуля тут так классно! — затараторил Илюшка, моментально избавляясь от печального выражения лица. Мирослав откинулся на спинку стула, уступая место перед экраном сыну. Пусть поговорит с дедушкой, все равно у Мира голова теперь другим была занята. *** Ромка долго не успокаивался. Он плакал, икал, захлебывался кашлем и не мог вздохнуть из-за заложенного носа, и так по кругу. Николай держал сына на руках и ходил с ним взад-вперёд, гладил по спине, укачивал, шептал какие-то глупости, но Ромка не слышал. Он уже синеть начал от нехватки воздуха. Альфа был в ужасе. Что же ему предпринять? Николай огляделся и схватил со стула кофту Мирослава, которую он иногда надевал дома, обернул Ромку и зашептал: — Ромочка, сыночек, это папа. Папа тут, рядом. Ну же, солнышко! Слышишь меня? — Па-папа? — ребенок вскинул голову на звук. Глаза у него опухли от слез, и у Николая был шанс, что его обман не так скоро вскроется. — Да-да, сыночек, папа, — стараясь подражать голосу Мирослава, заговорил альфа. — Я тут, с тобой. Все хорошо. — Папа! — Ромка со всех сил стиснул шею Николая, практически душа его. — Папа… Малыш, наконец, затих. Или просто выбился из сил. Николай прилег на кровать, устроив Ромку у себя на груди, прикрыл глаза и судорожно сглотнул. Это был просто кошмар, но, к счастью, они его пережили. Нужно будет утром придумать какую-то отмазку, почему папа внезапно исчез. Альфа почти задремал, вымотанный этим днем, как открылась дверь, и в комнату заглянул его папа. — Ну что? — он тихо дошел до кровати, аккуратно присел. — Вроде успокоился, — вздохнул Николай. — Это ничего, — прошептал Юрий Михайлович, — это бывает. Из-за болезни. Назавтра, наверняка, ничего помнить не будет. — Хоть бы, хоть бы, — альфа не был уверен, что Ромка забудет про папу. — Останешься? — Да, лягу в гостевой. Буди, если что-то будет нужно. — Хорошо, спасибо, пап. Юрий Михайлович улыбнулся, осторожно коснулся Ромкиной спины, чмокнул Николая в щеку и вышел. Ночью малыш спал неспокойно. Часто просыпался, долго и мучительно кашлял и сморкался, а потом валился без сил на подушки. Николай помогал ему как мог и мечтал забрать всю болезнь себе, уж в его-то горячей крови эта поганая простуда быстро бы сгорела. Мужу Николай смог позвонить лишь утром, когда передал Ромку своему папе. Ребенок только что задремал после очередного жесткого приступа и проспать должен был хотя бы час. — Привет, — прошелестел альфа в трубку. — Ох, родной, наконец-то! — воскликнул Мирослав. — Как там Ромка? — Всю ночь кашлял, измучился весь… — О-о-о… — в голосе Мирослава послышались слезы. — Еле успокоился вчера. Все тебя звал, — Николай потер лоб и взглянул на улицу. Там опять падал снежок, было бело и красиво. Погода — только гулять и в сугробах валяться. — Ник, — долетело до альфы. — Я тут, любовь моя. Отвлекся, извини. — Я вчера готов был все бросить и ехать к вам, — признался Мирослав. — Это бы решило некоторые наши проблемы, — невесело усмехнулся Николай. — А как же Илюшка! Разве я могу его тут бросить одного?! — Там тренер у него есть. Приглядел бы за ним пару дней, ничего бы не случилось. — Я так не могу, — печально вздохнул омега, и Николаю захотелось его обнять и утешить. — Я очень по тебе соскучился, — признался альфа. — И Ромка тоже. Я догадался вчера завернуть его в твою кофту. И пытался подделать твой голос. — Я уверен, что у тебя все получилось, — добро усмехнулся Мирослав, отчего у альфы потеплело на душе. — Ромка сейчас спит, папа с ним. — Ты тоже приляг, — посоветовал омега. — По голосу слышу, что ты устал. — Есть немного. Нашу кровать занял маленький оккупант. — Займи в отместку его, — рассмеялся Мирослав. — Я люблю тебя. Поцелуй Ромку от меня. И пиши мне обо всем. Мы тут, конечно, не дурака валяем, но сообщения я обязательно прочитаю. — Я тоже тебя люблю, — выдохнул Николай, дождался чмока в трубку и отключился. *** Остаток дня прошёл относительно хорошо. Ромка, конечно, еще кашлял, но не до синевы. Под вечер он немного оживился, перебрался на диван в гостиной, попросил включить мультики и покормить его. Николай с папой очень обрадовались этим улучшениям и разделились: Юрий Михайлович отправился разогревать куриный бульон, а Николай остался с сыном. Он в этот раз затребовал «Фиксиков», и альфа, скрепя сердце, включил их. — Лучше бы еще раз «Ну, погоди!» посмотрели, — проворчал Николай. — «Фиксики» круче, — шёпотом отозвался Ромка. От долгого кашля горло у него дико болело, и громко говорить не получалось. — Конечно, круче, — согласился Николай и потрепал сына по волосам. А потом Юрий Михайлович принес суп, и от мультика они все ненадолго отвлеклись. Вечером альфа все же отнес сына в его комнату. Уложил на чистые простыни, накрыл одеялом. — Ну как ты, зайка? — Болею, — пожал ребенок плечами. — Такие дела… Николай рассмеялся и примостился с краю кровати: — Почитать тебе? — Да, — Ромка улёгся поудобнее. — Нет, возьми другую, — велел он, когда Николай потянулся к книге, лежащей на тумбочке. — Почему? Мы же эту сейчас читаем. — Нет, эту мы читаем, когда я не болею. А сейчас я болею. Не хочу, чтобы это была больная книжка. — Мудро, — хмыкнул альфа, положил книгу обратно, встал и подошел к полке. — Так что мы будем читать, когда ты болеешь? — Не знаю. Про драконов! — Ух ты! — Николай призадумался. Он не помнил, чтобы у них были книги про драконов. — Я посмотрю в Илюшкиной комнате. Подождёшь? — Ага, — Ромка сложил ладони под щеку. — Только ты побыстрее ищи. — Постараюсь. Ничего подходящего Николай не нашел ни у Илюшки, ни просто в доме и с повинной пошел к сыну. Который не дождался его и заснул, уткнувшись носом в угол подушки и приоткрыв рот. Он сипло дышал и подергивался во сне. Николай выключил настольную лампу, но оставил гореть ночник. Постоял некоторое время, разглядывая сына и слушая его хрипы. Звучало это, конечно, не очень приятно, но Ромка хотя бы не кашлял. Юрий Михайлович сидел в гостиной, Николай присоединился к нему и отправил мужу сообщение: «Ромка заснул. Попросил почитать перед сном про драконов, но я ничего не нашел, а он меня не дождался. Хрипит страшно, но пока не кашляет». Мирослав отбил в ответ: «Думаю, мы бы смогли с Илюшкой сбежать на пару часов в город и купить каких-нибудь книжек про драконов. Кстати, почему про них? Мы же уже читаем про Муми-троллей». «Сказал, что ему нужна книжка для болезни, и Муми-тролли не подходят», — с улыбкой написал Николай. «О! Очень знакомо. Не находишь?» — Мирослав добавил в конце подмигивающий смайлик. «Ну это же мой сын!» — не без гордости отозвался альфа. Они попереписывались еще минут десять, но усталость взяла свое, Николай пожелал мужу спокойной ночи и тоже отправился в кровать. В этот раз спали они гораздо спокойнее, хоть альфе и пришлось три раза вставать. Первый раз Ромка кашлял, и Николай просто сидел рядом, гладил его по спине. Второй раз он попросил попить, и альфе пришлось греть на водяной бане клюквенный морс, от которого ребенку становилось легче. А в третий раз выпитый морс запросился наружу. — Еще попить? — Николай потирал глаза, чтобы они хоть немного открылись. — Нет, — Ромка устроился в кровати, немного покашлял, скорее по привычке, шумно вдохнул-выдохнул, избавляя нос от соплей, и затих. — Спи, — альфа как обычно поцеловал его в лоб и ушел, надеясь поспать утром хотя бы до десяти. *** На следующий день к кашлю добавился страшенный насморк. Ромка мог дышать только ртом, потому что нос, как ни сморкайся, был заложен капитально. Однако ребенок чувствовал себя получше. Даже смог немного порисовать. — Смотри, папочка, — гнусавил он, показывая отцу свой рисунок. — Это ты, это я, а это мы лепим снеговика. — Здорово, — искренне восхитился Николай. Было действительно похоже. Илюшка в таком возрасте малевал какие-то каракули, а у Ромки получались вполне законченные картинки, поэтому родители и отвели его в изо-студию. — А почему тут только мы с тобой? Где же папа и Илюшка? — поинтересовался Николай. — Пап, ну их же сейчас дома нет! — как нечто само собой разумеющееся выдал ребенок. — Есть только мы. Когда они приедут, я их и нарисую. — А как же дедушка? — Дедушка не пошел с нами лепить снеговика, — важно заметил Ромка, закрашивая солнце желтым. — Он остался дома печь пирог. — Фантазер, — усмехнулся Николай. После обеда позвонил врач и подтвердил фарингит, а Николай, в свою очередь, рассказал ему про субботний срыв, воскресный дикий кашель и понедельничный насморк и забросал вопросами, правильно ли это, и как это все лечить. Врач его успокоил, сказал, что болезнь протекает нормально, «по графику», и особо беспокоиться ни о чем не надо. Нужно соблюдать его рекомендации, и все будет хорошо. — Обычно простуда проходит через семь дней, а если лечить, то через неделю, — пошутил врач. — К следующим выходным будете бодры и здоровы! — Спасибо, доктор… Книжку про драконов Николай заказал в интернете. Она оказалась большой, яркой, с симпатичными картинками и довольно занимательной историей. Уже после первой главы Ромка заявил, что это теперь его любимая книжка для болезни. — Ты ее всегда мне читай, когда я болеть буду, — попросил он отца. — Всегда буду читать, — покладисто согласился Николай. — Только ты все же поменьше болей. — Это ты скажи всем кашлюнам в садике, — фыркнул ребенок, и альфа в очередной раз вынужден был признать житейскую мудрость сына. *** В среду вместо забитого носа они получили ручьи, и всё вокруг заполонили скомканные бумажные салфетки и платки. Ромка сморкался очень громко и агрессивно, буквально всем телом. От такого способа у него быстро заболела голова, а нос покраснел от слишком жестких вытираний. — Больно, — Ромка принялся активно возить платком под носом, убирая мокроту. — Я не удивлен, — заметил Николая, наблюдая за сыном. Тот закончил мучить нос и протянул отцу грязный мокрый комок. — Мне это зачем? — склонил голову набок альфа. — Выкини, — Ромка состроил умоляющую мордашку и добавил под внимательным взглядом отца: — Выкини, пожалуйста. — Другое дело, — улыбнулся Николай и понес платок в мусорку. В общем-то врач оказался прав — благодаря ударному лечению болезнь шла на убыль. Ромка покашливал, но легче, мягче. Боль в горле его почти не тревожила, да и спал он по ночам спокойнее. Температура не поднималась, малыш чувствовал себя достаточно бодрым и под конец недели не только рисовал, но и мог пособирать конструктор, и поиграть с машинками. Несмотря на это Николай все же записал сына на прием ко врачу в понедельник, чтобы быть уверенным, что они полностью выздоровели. В субботу Юрий Михайлович отправился домой, и Ромка махал дедушке с крыльца, одетый в теплый комбинезон и завернутый в плед. Ему было совсем не холодно, наоборот, жарко, но отец просто его одел, замотал рулетиком и вынес на улицу. А сам не надел не то, что шапку, но даже куртку не набросил! — Я папе расскажу, что ты без куртки гуляешь, — прошептал Ромка отцу на ухо. — Он тебя накажет. — О! И тебе меня совсем не жалко? — расстроенно спросил Николай. — Жалко, — признался ребенок, — но ходить зимой без куртки нельзя. — Ну я же всего лишь на крыльцо вышел. — Да-а! Сам без куртки, а меня вон как одел! — Ромка с трудом вытащил руку из пледа, чтобы помахать дедушке. — Сын, ты только после простуды! Не хватало, чтобы ты опять заболел. Или тебе понравилось в горло прыскать и содой полоскать? — Фу! Нет! — взвизгнул Ромка. — Фу-фу-фу! Нет! Не хочу прыскать и полоскать. — Ну вот видишь. Значит правильно я тебя тепло одел, — Николай тоже махнул папе и зашел в дом. Размотал сына, раздел и отправил умываться, а сам быстро прибрался в гостиной. Они устроились вдвоем на неширокой Ромкиной кровати, и Николай взялся за книгу с драконами. Они дошли до середины истории, и альфе самому хотелось узнать, чем дело кончится. — Нет, не эту, — остановил его сын. — Ту! — О! И мы так и не узнаем, чем тут дело кончилось? — воскликнул Николай. — Мы же уже почти дочитали. — Да, но я уже не больной, — серьезно заметил Ромка. — А это больная книжка, ее нельзя здоровым читать. — Эх, жаль, — альфа взял Муми-троллей. — А я так хотел дочитать историю про дракона Грэхема. — Тогда тебе придется подождать, пока я снова заболею, — пожал Ромка плечами. — Э, нет, малыш, — Николай чмокнул сына в лоб, — давай-ка обойдемся без болезней. — Я постараюсь, — пообещал ребенок. — Папочка, почитай мне, пожалуйста. Я очень хочу послушать, что случится дальше с Муми-троллем, Снусмумриком и остальными. — Хорошо, зайка, — Николай открыл книгу, переложил закладку в конец главы и начал: — Был конец июля, в Муми-доле стояла страшная жара…