Четвёртый рабочий день

      В этот раз его недолгий, но заслуженный сон не прервали кошмары — это, как обычно, сделал будильник. И, как обычно, времени хватило лишь на покурить и поесть. Что он и сделал, вскрыв новую пачку сигарет и распаковав брикет с крабами, представляя, как выглядело их мясо или мякоть. В отличие от Далтона, тараканы не летали в облаках: они повылезали из щелей и растащили упавшие на пол крошки. От них надо было давно избавиться, но единственному нищему квартиранту это было не под силу. Так что приходилось делить с ними кров и пищу.       Подкрепившись, Далтон отправился на работу. Когда он пришёл, его бригада уже собралась и, поприветствовав хирурга, приняла первый за сегодня запрос на ремонт.       Он привёл их в очередную подворотню, залитую грязной водой. Прошлепав по ней, бригада столкнулась сразу с двумя необъяснимыми явлениями. Во-первых, они подметили вьюнок, пробивающийся из Трахеи и обвивающийся вокруг искомого Сосуда, будто принимая его за растение. Его освещали лишь пара тусклых, запылённых ламп, явно не способных предоставить достаточно энергии для жизни. Во-вторых, они увидели характер повреждений — у Сосуда отсутствовал целый сегмент. Кто-то грубо отделил металл и плоть с обоих краёв, а затем прижёг внутреннюю часть. Из-за этого можно было заметить одну интересную особенность Сосуда, на которую Далтон раньше не обращал внимания. Одна половина, которая, по-видимому, имела на своей стороне все необходимые органы, продолжала стабильно работать, в то время как другая, испытывающая их нехватку, подсыхала и рубцевала поражённые ткани.       Бригада снова отчиталась о том, что её усилиями вернуть целый метр различных сплавов и живых тканей не представляется возможным, вслед за чем получила новое указание. Когда они вышли на часть нужного Сосуда, Уиндор подключился к нему, и, после небольшой паузы, окликнул хирурга. — Далт? — А? — откликнулся хирург, отрываясь от перекура. — Подсоединись. У меня чувство, что источник боли где-то рядом с твоим старым районом. Если, конечно, я правильно помню.       Бригадир отключился и освободил место для хирурга. Подойдя ближе, Далтон, желая получить более точные данные, потянулся не к предплечью, а к уязвимой шее. Вынув оттуда нервный кабель и вставив его в порт, он соединился с нервной системой Сосуда и тут же ощутил тугую, давящую боль, которая волнообразно ослабевала и усиливалась. — Я же сейчас смотрю на север? — спросил он. — На северо-запад, — поправил Норсон. — Тогда это, по идее, промышленный район. Полкилометра отсюда. — Ну и отлично, — улыбнулся Уиндор. — Веди нас.       Пока они шли, бригадир передал хирургу листочек с информацией о Сосуде, и, хотя почерк был труден для понимания, Далтон всё же стал читать данные на ходу.       “MF L M PP(1)-SP(3) 5289137 20/50/500. Так, присутствие “MF” понятно — нас бы не отправили туда, где не было бы союза металла и плоти. Внутри перемещается жидкость, обозначенная как “M”. Вроде бы так обозначается опасность для-я… слизистой? А Уиндор вообще говорил об этом? — задумался он. — В любом случае надо будет напомнить об этом Норсону, а то ещё надышится. Та-ак, дальше написано, что Сосуд идёт из какого-то “PP” с первого уровня. Это же первичное производство? Да, оно, ведь идёт в “SP” аж сюда, на третий уровень. Из первичного производства на вторичное. Звучит логично. На номер плевать… А что с оболочками? — Далтон скривил лицо от непонимания. — Два сантиметра внешней и пять внутренней для полуметрового пространства — это очень мало. Мышцы вообще способны перекрыть такой огромный поток этой опасной жидкости? — Норс! Не помню, говорили ли мы об этом, но в Сосуде опасная для слизистой жидкость. Так что, находясь рядом, даже не пробуй снимать маску, — предупредил хирург, и, получив одобрительный кивок от механика, повернулся к Уиндору. — А это вообще нормально, что такой большой и, похоже, важный Сосуд с чем-то опасным имеет общую ширину оболочек всего в семь сантиметров? Его же пробьёт любое механическое воздействие извне, после чего эта ядовитая желчь отравит округу. — Оболочки не везде одинаковы, — попробовал объяснить бригадир. — Сосуд же тянется на километры. Где-то шире, где-то тоньше. Может, посчитали, что там, где мы подключались, ему ничего не угрожает. И ситуация, как вчера, не произойдёт. — А вы слышали, что там произошло? — вклинился Норсон. — Я имею в виду официальную новость, озвученную где-то в двадцать три часа по Эхо. — Не слышал. Дома есть Эхо, но я его не включаю. Меня интересуют только районные новости и изменения в законодательстве. А у тебя, Далт, его теперь вообще нет? — У меня на это нет ни сил, ни денег, — пояснил хирург. — Значит я угадал, — сказал Уиндор, повернувшись обратно к Норсону. — Так в чём была новость? — Если убрать тонны воды, то ловили некую опасную особь, — объяснил механик. — Без уточнений, какую именно, и без конечных результатов. — Вот оно как. Получается, раз пули были не экспансивные, значит стреляли в неё. И если они радостно не сообщили об устранении — они не смогли её грохнуть. То есть всё время, пока мы там торчали, нас могли сожрать. Ахуенно, — со вздохом заключил бригадир.       В дальнейшем они переключились на обсуждение эффективности различных типов пуль и как “весело” удалять каждый из них из Сосудов. Увлечённые беседой, они не сразу подметили нарастающий смог и крик сирены — признаки приближения к промышленному району.       Добившись на КПП разрешение на перемещение и работу, они надели маски и зашли на территорию. Промзона представляла собой протяжённую пропасть, пронизывающую весь уровень — от фундамента второго уровня до потолка третьего. По бокам этой бездны ярусами располагались хорошо освещённые корпуса различных производств. А через пропасть протягивались лестницы, Сосуды, Нервы, Трахеи и конвейерные ленты для связи между разделёнными корпусами.       Бригада поднялась на один из ярусов и пошла вдоль него. На всём его протяжении тянулся ряд однотипных корпусов, скрытых от посторонних глаз за высоким забором. Несмотря на явно кипящую внутри работу — о чём свидетельствовал жар и повсеместный грохот механизмов — бригада не заметила никого, кроме стоящих у входов охранников. Поскольку местность была не привычным лабиринтом, а открытым пространством, шум производств и механизмов практически не затихал, вынуждая бригаду повышать голоса, чтобы нормально слышать друг друга. Жар высоких температур выкачивал из них силы, а стоящий смог вынуждал подходить ближе к надписям, чтобы нормально их прочитать.       Среди этого индустриального пейзажа выделялось одно здание в противоположном ряду. С виду оно было особенно обшарпанным и заброшенным, полностью заслуживая статус аварийного. Однако у него тоже была охрана, причём отличавшаяся от остальных: двое полицейских в полной экипировке с оружием наготове стояли у огороженного входа. И хотя их лица были скрыты за закрытыми шлемами, можно было быть уверенным, что глаза и микрокамеры неотрывно следили за бригадой.       Уиндору, видимо, крайне не нравилось такое пристальное внимание. Так что он в привычной для себя манере убежал вперёд, стремясь поскорее найти поломку, устранить её и убраться отсюда. Ему было легко оторваться от остальных — он хоть и был самым старым, но вместе с этим единственный не нёс ничего тяжёлого.       Следующие здания, мимо которых проходили отставшие хирург и механик, становились всё более запущенными, пока в какой-то момент вовсе не оказались заброшенными. Сквозь обвалившуюся ограду и пустые дверные проёмы было видно, что всё оборудование было куда-то перенесено.       Проходя мимо очередного зазора между корпусами, Далтон увидел нужный Сосуд и поспешил к нему. Они уже были близки к цели — поломка была в одном из окружающих зданий. Но свериться ещё раз было не лишним. Хирург уже вынул нервный кабель, но был отвлечён внезапно появившимся Уиндором. — Пойдёмте, кое-что покажу. Только держитесь подальше от здания и его забора, — немного встревоженно сказал он.       Бригадир привёл их к одному из корпусов, чей вход был скорее ангарным проёмом без ворот, нежели дверным. Через него было видно всё помещение, Сосуд с противоположной стороны, а также то, на что обратил внимание Уиндор. Под самым сводом, монументально возвышающимся над маленькими членами бригады, располагался огромный, неравномерно дышащий кусок плоти. От него тянулись десятки костяных гарпунов, подвешивающих полуразложившийся человеческий труп достаточно высоко, чтобы плоть могла его поедать. — Я, конечно, знал, что они могут вырастать большими, но не настолько, — сказал Уиндор. — И никогда раньше не видел, чтобы добычей становился кто-то крупнее бедных кошек. — А в этот раз добычей стал этот невнимательный бедняга, — заметил Далтон. — Ч-что это вообще такое? — с дрожью в голосе спросил Норсон. — Это слепоглазая опухоль. Не боись — к ней просто нельзя близко подходить, вот и всё. — Мне что-то не по себе, — пожаловался он. — Я, пожалуй, пройдусь вдоль здания, может, там будет ещё проход. Само собой держась подальше от корпуса, — добавил он, предвосхищая замечание бригадира. — Понимаю. Давай тогда ты с левой стороны, а я с правой. Оставим нашего натуралиста за наблюдением, — предложил Уиндор.       Карциноколусы или же просто слепоглазые опухоли представляли собой территориальных животных, состоящих из скоплений плотных комков плоти. Они прорастали из трупов или иной кормовой базы и, если долго не попадались человеку, начинали круговорот охоты, переваривания и роста. Когда же первоначальная падаль истощалась, рацион опухолей последовательно переходил на всё больших существ — сначала насекомых, потом мелких зверей, а после, как правило, обрывался. Их существование прерывалось местными жителями, избавлявшимися от этих спонтанных помощников прежде, чем те начинали представлять угрозу им самим или общественным питомцам. Однако в данном случае что-то явно пошло не так.       Всё тело опухолей было испещрено двумя видами наружных органов. Первые являлись короткими трубками, состоящими из серии хрящевых колец и служащими для дыхания или выведения газообразных отходов пищеварения. Вторые же выглядели как человеческие глаза, назывались ими, но таковыми не являлись. Их мечущийся в поисках цели “зрачок” был не органом фокусировки изображения, а невероятно мощной мышцей, уходящей вглубь существа.       Внутри располагалась гарпуновидная кость, соединённая с организмом плотным сплетением мышц. Когда существо находило подходящую жертву, на неё наводился “зрачок” и выстреливал этим гарпуном, легко пробивающим незащищённое тело. Затем мышцы глаза подтягивали добычу, попутно перемещая её в зону поражения других гарпунов, также подключавшихся к работе. Когда же пойманное тело достигало опухоли, ложные глазницы вытягивались вниз и, обнажая спрятанные за ними зубы, начинали методично пережёвывать добычу. Практически идеальная мимикрия чужеродного органа, невозможная для природы и не имеющая для неё смысла.       Далтон знал всё это благодаря нескольким вскрытиям этих существ и единичному эпизоду охоты, свидетелем которого ему посчастливилось стать. Вскрытия, правда, всегда усложнялись тем, что опухоли были в Трахеях, откуда их невозможно было вытащить. Однако этот экземпляр смог вырасти из своего гнезда. Благодаря этому и “попавшемуся на глаза” мертвецу хирург также мог хорошо разглядеть размер гарпунов, которые по габаритам доходили до ломов. Такое ничто не остановит. — Ты вообще не двигался? — поинтересовался вернувшийся Уиндор. — Да-а, залип немного. Можно там попасть к Сосуду? — спросил Далтон. — Просто попасть можно. Попасть и остаться целым — не думаю, — объяснил бригадир, заметив, как с другого края возвращается Норсон. — А ты что-нибудь нашёл? — Ничего. — И что будем делать? — задал вопрос хирург. — Было бы у меня табельное… — прикинул Уиндор. — Оно бы не помогло. — Может, тогда попросим помощи в каком-нибудь из других корпусов? Тут же вокруг одна вооружённая охрана. К тому же мы видели тех полицейских. Их автоматы точно решат проблему, — предложил механик, после чего увидел побледневшее лицо Далтона. — Да, но сначала попробуем достучаться до охранников, — понимая паранойю хирурга, сказал бригадир.       Бригада перешла на другую сторону пропасти и подошла ко входу одного из корпусов. Перед тяжёлой металлической дверью, которая больше бы подошла для бомбоубежища, стояли два охранника, имевших при себе лишь бронежилеты и пистолеты. Их расспрос ничего не прояснил, оставив больше вопросов, чем ответов.       Выяснилось, что все, включая владельца корпуса с раненым Сосудом, знают о мертвеце и опухоли. Однако из-за "потенциальных репутационных потерь" никто не собирался предпринимать никаких действий. Даже вызвать службу по контролю трупов. Бригада сперва решила, что это лишь наспех придуманные отговорки, чтобы не помогать. Однако, исследовав ещё два корпуса, они услышали то же самое. — Бред ебаный, — разразился Уиндор. — Каким образом оповещение служб может быть репутационной потерей, а сокрытие трупа и биологической опасности — нет? — Может, спросим ещё кого? — с надеждой предложил Далтон. — Прости, но нет — и так уже много времени потеряли. Обратимся к полиции — в их полномочиях прикрыть эту лавочку.       На полпути к стражам порядка бригадир остановился и обратился к остальным. — Не знаю, как они отреагируют на наше появление и предложение пройти, чтобы застрелить опухоль и прочее, — произносил он. — Поэтому надо предстать перед ними в максимально хорошем свете. Говорить буду я, а вы стойте позади и поддакивайте. А также постарайтесь не шептаться и не сверлить их взглядом. И без резких движений, особенно если потянетесь в карман или куда-то ещё. Они обычно зашуганные, так что такие действия могут для нас плохо кончиться. Поняли?       Получив от обоих положительный ответ, Уиндор повёл бригаду к полицейским. Два сотрудника стояли по краям облепленного сенсорами проёма, держа в руках малогабаритные автоматы. Одеты они были в такую же серую, как и всё вокруг, экипировку. На закрытых шлемах располагались несколько устройств, среди которых Далтон мог идентифицировать лишь фильтрацию воздуха. На торсе же он мог определить пару сумок и разгрузочный жилет, который выпячивался вперёд из-за расположенных под ним бронепластин. Ниже, помимо тех же сумок, бронепластин и других устройств, можно было разглядеть зачехлённый нож и пистолет. Отдельного внимания также заслуживали ботинки. Не из-за своего внешнего вида, а из-за металлических набоек, способных доходчиво вбить в голову очередного нарушителя причину его неправоты. — Здравствуйте, — поздоровался Уиндор. — Нам бы очень пригодилась ваша помощь.       В ответ было лишь молчание. Эта нервирующая черта. То ли каждый, кто попадал в полицию, сразу становился надменным и не видел причин отвечать низшему классу, то ли их специально учили так себя вести. Так-то это было очень удобно — каждый хочет понимать, какой реакции и действий стоит ожидать от стороны силы и закона. Но за закрытым шлемом не увидишь и не услышишь ничего, а начнёшь думать о худшем и бояться. То, что нужно. — Дело в том, — как ни в чём не бывало продолжил бригадир, — что у нас стоит задача по ремонту одного из здешних Сосудов. Однако при осмотре места поломки выяснилось, что над ним находится слепоглазая опухоль. Из-за неё мы не можем приступить к работе, поскольку боимся, что попадём в зону поражения. — Во-первых, вас здесь быть не должно, — выдержав паузу, сказал ближайший полицейский. — Во-вторых, у бригадира при себе обязан быть табельный пистолет. Ни у кого из вас его нет. Где он? — Я временно лишён права на его ношение, — ответил Уиндор. — Вследствие выговора.       Блюстители закона переглянулись, разблокировали оружие и направили его на бригаду. — На пол! — Что… — Быстро!       Все легли, упершись лбом в нагретый пол и закрыв голову руками. Далтон видел лишь лежащего сбоку Норсона, а остальное был способен воспринимать только на слух. Он слышал шаги: кто-то ходил рядом с Уиндором, а кто-то выбегал из проёма в ограде. — Лицо на меня, — говорил на повышенных тонах искажённый мембраной голос. — Руку подними.       Теперь Далтон услышал, как шаги приближаются к нему самому. Полицейский без труда обнаружил спрятанный нож и отбросил его в сторону. После он проверил карманы, вытащил оттуда пропуск с удостоверением и, присев на корточки, посмотрел на лицо хирурга. Убедившись, что лица совпадают, страж порядка достал из набедренной сумки устройства для сканирования сетчатки и взятия крови. Получив образцы, теперь он направлялся к Норсону.       Далтону казалось, что сейчас что-то пойдёт не так и угадал. Ведь у механика, в отличие от всего остального населения, не было ножа. — Где нож? — спросил полицейский, вставая. — Я не ношу. — Есть что-то посерьёзнее?! — произнёс он ещё раз, пнув механика в бок. — Нету ничего! — прокричал сквозь боль механик. — Сейчас, блять, посмотрим, — сказал сотрудник, заламывая руки и надевая наручники.       Далтон хотел возразить, сказать, что Норсон и мухи не тронет, но побоялся перечить закону. Вместо этого он задался вопросом, куда подевался бригадир. Он закинул голову, чтобы посмотреть на Уиндора, но не увидел — его куда-то увели. Теперь хирург и механик остались одни, без документов, без бригадира, без возможности починить Сосуд и вообще куда-либо сдвинуться. Оставалось только ждать.       Незавидное положение заставило его вновь окунуться в неприятные воспоминания. В прошлом у него ещё был бунтарский дух. Он так же, как и сейчас, понимал, как сильно Директория вытирает ноги об обычных людей. Так же, как и сейчас, выступал за расширение гражданских прав и улучшение рабочих условий. Но тогда он ещё не умел держать язык за зубами, что, впрочем, привело его не к штрафу, а в одну из множества группировок, на словах борющихся за права рабочих. Если бы тогда он только знал, какими именно способами все они зарабатывают себе на жизнь, плюнул бы в лицо рекрутеру.       Тем не менее прошлый Далтон хотел влиться в новообретённое сообщество, стать его полноправным членом. Однако он не обладал заметными навыками даже в своей профильной области, был ещё слишком молод и, видимо, недостаточно радикален. Поэтому остался на правах единомышленника и сочувствующего. Его не брали на задания и не посвящали в планы, однако в жизни группировки он всё же участвовал. Его обязанностью было налаживание контакта с местными жителями от лица группировки, которая предоставляла для этого всё необходимое. Этим он и занимался, оказывая в свободное от работы время первую помощь и контролируя выздоровление после бытовых травм. В это время он и подружился с Никманом — в ходе какой-то бытовой драки тот “случайно” налетел на заточенную арматуру. Вовремя подоспевший Далтон сумел спасти и выходить этого задиру.       Однако в один день всё закончилось. Хирург, как обычно, был в складском помещении и ждал, пока квартирмейстер отсчитает требуемое количество медикаментов взамен потраченных. Но эта стандартная процедура была прервана внезапно раздавшимися выстрелами. Кладовщик сразу выхватил пистолет-пулемёт и выбежал в коридор, оставив Далтона стоять в непонимании, что делать. Он слышал приглушённые выстрелы, взрывы светошумовых гранат, стоны и крики умирающих. Из них же он смог узнать, что ликвидаторы ничего не говорили, точечно убивая всех на своём пути. Информация о том, кем являются нападающие, тоже была получена с трудом — она буквально вылетала из головы тех, кто узнавал истину.       Наконец, когда на смену оцепенению пришло здравомыслие — Далтон понял, что не очень-то хочет здесь умирать. Он примкнул к стене и стал выжидать, пока палачи вынесут приговор в очередном помещении. Услышав треск дверных петель и пообождав пару секунд, он рванул к запасному выходу. Им был люк в полу с длинной лестницей вниз, которая заканчивалась дверью на иную улицу. Никто и не подумал бы, что этот непримечательный проход связан с штурмуемым зданием, находящимся несколькими десятками метров выше. Поэтому распахнувший её хирург не встретил оцепления и смог ворваться домой к Никману. Тот спрятал беглеца, а после сумел заговорить зубы подоспевшему ликвидатору.       Далтон всё ещё боялся, что про него не забыли. Что могут быть какие-то улики. Отпечатки пальцев и тому подобные, что не совпали ни с одним из убитых. И что его рано или поздно найдут. — Ты как? — прозвучал расплывчатый голос в голове, вырвавший хирурга из неприятных воспоминаний. — Вспоминаю плохое, — ответил Далтон с помощью того же импланта, что и вопросивший его Норсон. — Выглядишь дурно. Потом расскажешь? Уиндор молчит. — Потом, — отговорился он, испытывая стыд за то, что не поинтересовался состоянием избитого механика, который теперь заботится о нём самом.       С помощью органа Магнуса всегда трудно передавать большой объём информации, если получателем не является специализированный биомеханизм. Собеседник всегда получает не связное предложение, а короткий и невнятный набор слов, которые потом ещё надо расшифровать.       Наконец показался Уиндор, живой и сопровождаемый ещё двумя сотрудниками полиции. — Встать! — отдал приказ один из безликих стражей правопорядка, после чего передал бригадиру отобранные документы. — Нам помогут, — сообщил Уиндор, возвращая отнятое и смотря уставшим взглядом на освобождаемого из наручников Норсона.       Эта самая подошедшая “помощь” стояла и смотрела на то, как члены бригады пытаются отодрать себя от пола. Придавленные лёгкие Далтона наконец-то получили пространство для вентиляции, так что он, откашлявшись, быстро пришёл в себя и вернул откинутый нож. Механику же потребовалась помощь, чтобы встать. — Закончили? — сказал нетерпеливый голос одного из полицейских. — Да, — немного боязно ответил бригадир, поднимая Норсона на ноги. — Приносим извинения за задержку. Можем идти.       Замыкаемая стражами порядка колонна пересекла пропасть по одному из множества железных мостов и дошла до нужного места. Сотрудники не стали сразу подходить к корпусу, предпочтя остаться около пропасти, всё ещё ожидая какую-то западню. — Вон там, — Уиндор показал пальцем на потолок. — Ещё какая-то часть находится в Трахее.       Один из полицейских всё же встал ближе и уставился на опухоль, продолжавшую смаковать гнилую плоть. Попереминавшись с ноги на ногу, он бросил взгляд на лежащую рядом гору металлического мусора, подошёл к ней и вытащил какой-то цилиндр. Покрутив эту деталь в руке, он положил её перед собой и пнул в сторону опухоли.       Приманка с грохотом прокатилась вперёд, пока за мгновение не оказалась разорвана десятком костяных гарпунов. Но она выполнила свою задачу — сотрудник наглядно увидел зону поражения. Так что, в то время как гарпуны втягивались назад, тот уверенно подошёл ближе.       Встав на позицию, он сначала подготовился: присоединил гильзосборник, снял предохранитель, заменил магазин, передёрнул затвор. И только после нацелился на карциному.       Глушитель стал гасить одиночные выстрелы, от которых на землю падала плоть и внутренности. Любимые силовыми службами экспансивные пули планомерно отрывали от карциномы кусок за куском, доставляя той сбивающую дыхание агонию.       Внезапно глаза бригады увидели десяток гарпунов, упавших рядом с полицейским и уже начавших втягиваться обратно. Страж порядка проигнорировал не достигшую всего метр до него смертельную опасность, однако обратил внимание на развороченную костяным залпом Трахейную шахту, выпустив несколько пуль и туда.       Видимо, лишившись самых важных органов, огромного размера опухоль испустила дух. “Глазницы” раскрылись, обнажив зубы и рот, из которого вывалились не до конца пережёванные куски. Из “зрачков” выпали гарпуны, более не удерживаемые сокращёнными мышцами. За ними упало и человеческое тело, расплескав вокруг тёмную жидкость, чей резкий запах тут же ударил в нос. — Возвращайтесь к работе, — сказал страж порядка приказным тоном, после чего удалился в сторону ожидающего его напарника. — Спасибо вам большое, — поблагодарил Уиндор, к которому присоединился закашливающийся от миазмов Далтон, но не Норсон, который предпочёл промолчать.       Бригадир дождался, пока сотрудники не ушли достаточно далеко, а их активные наушники больше не могли различить ничего сквозь грохот механизмов, после чего обратился к своим подчинённым. — Простите, что так получилось, — начал он подавленным голосом. — Не стоило всё же подходить к этим уродам. Они подумали, что мы из какой-то группировки. И эти были явно не из числа тех, кто обычно дежурит на центральных улицах. — Ничего смертельного не произошло, — спокойно ответил механик. — За что они вообще на тебя так взъелись? — Не нашли нож. И со словами, что у меня может быть что-то ещё, вдарили с ноги, а потом скрутили. — Блять… — Уиндор на короткое время замолчал. По его взгляду было видно, что всё могло закончиться гораздо хуже. — Тебе ничего не отбили? — Всё нормально, почти уже не болит. — Если что, у меня есть несколько видов обезболивающего, — предложил Далтон, — могу отмерить. Пару пропавших миллилитров никто не заметит. — Не надо, спасибо, — отказался Норсон. — А как всё-таки ты их убедил, что мы нормальные? — спросил хирург у бригадира. — Предоставил им чёртово море доказательств. Но эффект, похоже, возымел лишь вызов начальства и мой сожитель, — сказал он, ткнув пальцем в шейный порез.       Наконец спустя море потраченного впустую времени и нервов, можно было возвращаться к прямым обязанностям. Обойдя кроваво-гнилостное месиво, ещё недавно находившееся под потолком, бригада подобралась к месту поломки. При близком рассмотрении выяснилось, что причина боли Сосуда — обычная вмятина. Учитывая крохотную ширину оболочки, это было немудрено.       От хирурга почти ничего не потребовалось — лишь привести в чувства отбитые ткани. А вот механику пришлось выправлять множество тонких погнутых слоёв. Пока он этим занимался, Уиндор, взявший недолгий перерыв от помощи Норсону, подошёл к Далтону, курящему снаружи после пережитого стресса. — Меня на днях приглашали посидеть в одном месте, — начал он шепотом, облокотившись о стену. — Находится во дворе-колодце и не совсем легально, поскольку на бумаге этого самого двора нет. Собственно, причина, по которой я тебе говорю об этом, — там всегда есть несколько скупщиков. Если я правильно помню ситуацию, то это как раз то, что надо. — Думаешь, их могут заинтересовать десятки пар перчаток? — Ну прошлого же заинтересовали. Особенно если этим ты притащишь всё сразу или хотя бы большими партиями, не донимая каждый раз по поводу одной единственной пары. — Учту. — Рекомендую сходить сегодня осмотреться, — сказал он, передавая небрежно сделанную от руки визитку. — Взял это для тебя — тут написано, куда и как идти. Ещё советую попробовать тамошнюю стряпню. Довольно вкусно, и мясо вроде нормальное. Но на всякий случай будь повнимательнее с ним. — Хорошо, зайду. Спасибо.       Бригадир похлопал хирурга по плечу и пошёл обратно помогать механику. Когда слои уже были приведены в порядок и их можно было устанавливать обратно, внезапно появились люди из трупного контроля. Они проигнорировали ремонтников и принялись очищать забрызганные поверхности, а также соскребать объединённую биомассу двух существ в контейнеры.       Бригада уходила из промышленного района, будучи уверенной, что кому-то сильно прилетит по голове. Вызвавшая службу полиция точно не будет о таком умалчивать. Их интересует только сохранение порядка и стабильности, и, если чья-то репутация не влияет на это — они вытрут о неё ноги.       Уже у ретранслятора возникли очередные проблемы. Оператор не знал всей ситуации и не верил объяснениям бригады. И потому считал, что она отработала преступно медленно и заслуживает выговор, грозящий всем штрафом, а для бригадира — увольнением. Выслушав поток угроз, Уиндор сказал остальным не расстраиваться раньше времени, а подождать. И действительно, повторный звонок обернулся формальными извинениями и координатами следующей поломки.       Эта и последующие пробоины были успешно устранены. Вообще вся оставшаяся часть дня прошла быстро и без проблем. Всё было настолько хорошо, что смена в этот раз закончилась всего на полчаса позже официального закрытия. Так что Далтон мог спокойно использовать образовавшееся свободное время для посещения того места, куда его пригласил бригадир.       Сдав снаряжение и заполнив рапорт о тратах, он отправился на поиски. С собой он решил взять только одну пару, полученную в начале этого же рабочего дня, чтобы предоставить её в качестве доказательства. Тащиться неизвестно куда с дюжиной ворованных перчаток у него не было никакого желания.       “3-59C-251N, — проговорил про себя Далтон, глядя на визитку. — Мой уровень, пятьдесят девятый конгломерат и такой-то дом. Это всё, конечно, прекрасно. Но где это вообще находится?”       Городские компасы заставили его пару раз навернуть круги вокруг конгломерата, прежде чем привести туда, куда надо. Искомым местом оказалась маленькая площадь, соединяющая несколько уличных переулков. Спустившись по одному из них, он вышел в центр и увидел в стене одного из зданий рыжую от ржавчины дверь, красовавшуюся под лестницей.       С трудом отворив металлическое препятствие, хирург попал в подъезд. Потрескавшийся и покрытый плесенью, он выглядел гораздо хуже всего того, где ему доводилось жить.       “Проход слева”, — гласила надпись на визитке. Такой проход был один и вёл он в подвальное помещение. Спустившись и едва не сломав ноги в темноте, он нащупал дверь и постучался. — Кто? — раздался прокуренный голос за дверью. — Далтон, меня сюда пригласили. — Кто позвал? — Уиндор. — Линия обоих? — Моя — Влад, его — Джордж.       Дверь распахнулась, из неё вынырнула тяжёлая рука и втащила Далтона за воротник. Он оказался в зашторенном проходе, стоя перед человеком массивной комплектации, перекрывающим собой проход дальше. Предвосхищая дальнейшие события, хирург достал из кармана визитку, которая тут же была вырвана из рук. — Когда захочешь свалить отсюда, — говорил охранник, пряча визитку и протягивая взамен неё пропуск, — это можно будет сделать сквозь дверь справа от закусочной. Через эту даже не пробуй. — Хорошо, — сказал Далтон, забирая картонку. — А как этим пропуском пользоваться? — Глазок видишь? — Вижу, — ответил он, обернувшись и посмотрев на дверь не в кромешной темноте. — К нему прикладываешь, зовёшь меня — и всё. — Понял. А я уже могу пройти? — Ещё нет.       Охранник осмотрел Далтона на наличие оружия и, не найдя ничего опасного, всё-таки отошёл в сторону, позволив хирургу пройти.       Он отодвинул штору и попал в тот самый двор-колодец, наполненный разговорами и запахом вкусной еды. Формирующие его стены были без окон, зато имели несколько проходов, ведущих обратно в дом. Жильцы точно были в курсе того, что тут находится. Возможно, они это всё и организовали.       По левую сторону от Далтона активно спорили мужчина и женщина. В руках у последней находился пакет, из которого в раскрытую ладонь сыпался белый порошок. Это была соль. Судя по разговорам — натуральная. Практического толка от неё не было — необходимые микроэлементы можно было получить, питаясь любой ненатуральной едой, а для вкуса было множество приправ и синтетических ароматизаторов. Зато это был настоящий раритет. Непонятно, где эта женщина её раздобыла. И ещё непонятнее, на что подпишет себя покупатель, если всё же согласится приобрести этот архаичный консервант.       В противоположном углу за столом сидели и что-то обсуждали, по-видимому, искомые скупщики. От окружающих их заслоняли два телохранителя. Их накидки скрывали под собой самодельные бронепластины, а также кустарные пистолеты и ножи — такие же, как у человека на входе. Всё это соседствовало с заводским, но изрядно поношенным автоматом, явно полученным в качестве боевого трофея. А также с бронежилетом, испещрённым заделанными пулевыми отверстиями.       Прямо же перед Далтоном у стены расположилась собранная из подручных материалов стойка, за которой сидел посетитель и болтал о чём-то с поваром. Позади последнего висели различные овощи привычных тёмных оттенков, шляпочные грибы, лишайники и мхи. Если все эти ингредиенты, за исключением овощей, были не выращены, а собраны, то о них можно было даже не думать. Никакой способ приготовления не сможет вывести ту гору токсинов, металлов и других ядовитых веществ, которые они успели впитать. Рядом с растительной пищей висела и мясная — крысиный король из пяти особей, пара сколопендр длиной с предплечье и схожего размера мокрица. Слизистое мясо насекомых, может быть, и вкусное, однако всё портит море щетинок, редко удаляемых из-за лени. Нормальный в целом ассортимент, где главный плюс — отсутствие кусков уже разделанного мяса, о чьём происхождении всегда умалчивали.       Далтон решил, что лучше поесть после того, как станет ясно, сможет ли он избавиться от перчаток. Так что, дождавшись, пока важные господа прекратят трепаться между собой, он попытался начать диалог, но был заслонён одним из телохранителей. — Что надо? — спросила она, оттесняя назад хирурга. — Поинтересоваться. — Насчёт чего? — Не нужны ли случайно поставки стерильных медицинских перчаток. — Покажи, — клюнул на удочку один из сидящих за столиком людей. — Конечно, — сказал Далтон, вытаскивая из кармана пакет.       Телохранитель вырвала его из рук, осмотрела и потом отдала скупщику. Тот вынул одну штуку, тщательно осмотрел, надел на кисть, пошевелил пальцами и, наконец, отложил. — Сколько у тебя ещё пар? — спросил он, достав наличные и передав их через охрану. — Около сотни, — ответил Далтон, запихивая деньги в карман. — Знатные запасы. Сам достал или с кем-то? — Сам. — Неплохо. Возьму всё. Только приноси пачками, а не по одной штуке. — Разумеется. А как часто вы тут бываете? — День через день. — Запомню. — Прекрасно, свободен, — отмахнулся он.       От новообретённого партнёра Далтон получил даже больше денег, чем давал предыдущий. Так что это дело нужно было отметить, ведь появившийся на почве стресса голод всё ещё никуда не ушёл. Подойдя к уже опустевшей стойке, он уставился на табличку с нацарапанным меню. Его интересовало что-то мясное, дешёвое и максимально сытное. — У меня вопрос касательно приготовления, — начал он, определившись с выбором. — Какой же? — Всё готовится из тех ингредиентов, которые я вижу? — Да, а что? Однажды заметил татуху на мясе, когда ел? — с насмешкой угадал повар, отмывая от крови разделочный нож. — Можешь наблюдать весь процесс готовки — у таких, как ты, это вызывает доверие. Будешь что заказывать? — Буду.       Далтон решил освободить одну из незадачливых толстых крыс, выбрав шашлык. И, пока шёл процесс приготовления, он обменивался историями с поваром. Делал он это максимально аккуратно, не желая случайно раскрыть личную информацию или спровоцировать находящийся вокруг контингент.       Получив наконец своё блюдо, хирург аккуратно сделал укус. Боль от язв почти не чувствовалась, зато ощущались острые специи, призванные спрятать вкус не самых свежих ингредиентов. Но даже так он мог уверенно сказать, что ел не сахарную свинину. Не то, чтобы за неумышленное поедание осуждали или наказывали — он просто не хотел терять ещё частичку своей человечности.       Набив живот, Далтон решил, что при следующем посещении колодца обязательно тоже что-нибудь закажет. Но сейчас надо было возвращаться домой с появившейся выручкой. Пройдя по указанному пути, он вышел в очередном неизвестном месте, снова став искать дорогу домой.       Дойдя до дома и поднявшись в свою крохотную квартиру, он бросил взгляд на лежащую гору перчаток на столе. Наконец-то он от неё избавится, а освободившееся место сможет использовать для чего-нибудь другого.       Докурив очередную пачку сигарет и подготовившись ко сну, Далтон улёгся, но не смог заснуть. Он много раз уверял себя, что завязал с “нежелательными элементами”, но опять шёл на контакт. Хотя внимание полиции и тех, кто ей противостоит, было нужно ему в последнюю очередь. Но ведь делал он это из-за исключительной необходимости — помочь старине Никману. По крайней мере, он сам себя в этом уверял.       Ещё ему очень хотелось снова перечитать договор об оказании операции. Несмотря на то, что он уже читал его несколько раз, он всё равно боялся, что не понял чего-то в этом специально запутанном юридическом языке. Ещё он хотел наконец перевести оставшиеся наличные Никмана в цифровую валюту для его же лечения. Далтон давно заставил больного обналичить все деньги и не прогадал — вскоре после этого тому заблокировали переводы по причине недееспособности.       Но заснуть мешало не только это. Он слышал настойчивый стук капель. Но не со стороны окна, где источником мог быть конденсат с кондиционера. Звук исходил сверху, с крыши. Это постукивание раздавалось так часто, будто бы разбивалась не пара капель, а целый, хотя и тонкий, поток жидкости.       Но самое интересное, вернее, странное — источник звука постоянно перемещался. Может быть, горячий воздух с ближайшей промзоны создал потоки ветра, которым удалось долететь сюда? И сейчас они гоняют туда-сюда жидкость из какого-то пробитого Сосуда, прокинутого под потолком уровня.       В итоге звуки капель активизировали какой-то древний инстинкт, который начал объяснять мозгу, что тому стоит снизить свою активность. И он повёлся.