Наказание

      Облаченный в красную шелковую пижаму, Амрит сидел на кресле у столика с фруктами. В левой руке он сжимал кожаную плетку, правой — ел виноград, кладя в рот по одной и медленно смакуя каждую ягоду. Глаза мужчины горели огнем — он был в предвкушении. В этом образе молодой Дубей был похож на хищника.       — Подойди, — скомандовал он. Я подчинилась. — Повернись спиной и встань на колени.       Находясь в его доме, я не могла ослушаться.       — Наклонись, постарайся и прогни спинку получше, — он уже начал заводиться. Я зажмурилась, выполнив указания.       Он смотрел на меня сверху-вниз. Шелковый халат, в котором я пришла, задрался, оголяя бёдра.       Амрит встал с кресла и, схватив край скрывающего моё тело одеяния, разорвал его напополам, любуясь результатом.       — Ты прекрасна, дорогая супруга, — он издевался. — Жаль, что оказалась обычной шлюхой.       С этими словами он звонко шлепнул меня, оставляя от ладони красный след. Хотев было вскрикнуть, я сдержалась, не желая показывать, что мне больно.       Удар повторился. Ещё и ещё — он чередовал ягодицы. Кожа горела, я чувствовала острую боль при каждом шлепке. Уперевшись лицом в мягкий ковер, я беззвучно плакала, но в то же время понимала — это только начало.       Он схватил меня за волосы, резко потянув вверх и все-таки заставив заорать — это было куда больнее шлепков.       Я не сопротивлялась. Я знала, что это бессмысленно.       Амрит кинул меня на кровать, навис сверху и сорвал остатки белья. К счастью, макияж к этому времени ещё не успел размазаться — иначе мне бы досталось ещё и за это.       Он кусал меня, оставляя на теле заметные следы и кровоподтеки. Впиваясь зубами, мужчина будто испытывал меня на прочность — я вздрагивала и сжимала руками простыни, до крови кусая губы.       — Нравится, раз молчишь? — взбешенный моим безмолвием, спросил он.       Я не ответила. Я знала, что ответ в любом случае будет неверным.       — Отвечай, сука, — пощечина. Он с силой пальцами сжал мои губы. Слёзы, не спрашивая меня, бежали из глаз. Я почувствовала металлический привкус крови во рту.       Во время первого «наказания» я пыталась кричать и вырываться, после — молила Амрита остановиться. Тщетно. Сейчас я терпела, терпела ради того, чтобы доставить мужу как можно меньше удовольствия.       Грубо сжав сосок, Дубей с силой потянул его вверх — я выгнулась и потянулась за чувствительной точкой, пытаясь минимизировать возможные синяки.       Пощечина. На этот раз с другой стороны. Он отпустил сосок, позволив мне рухнуть на кровать. Я вдруг истерически рассмеялась.       — Тебе смешно? — он сжал мою шею, заставив меня закашляться.       Мне не хватало воздуха, а он не ослаблял хватку. Перед глазами появились черные круги. Амрит, заметив это, убрал руку, а затем резко перевернул меня на живот.       — Руки, — схватив запястья, он пристегнул меня к изголовью кровати.       Я стояла на коленях, а перед моим мучителем открывался потрясающий вид. Он взял плетку, до сих пор ждущую на кресле.       Заметив её, я задрожала. Такие приемы он ещё не применял.       Удар — гладкая плеть обожгла ягодицы. Я дернулась. Дубей улыбнулся. Ещё удар — на коже оставались красные полосы.       — Ну же, милая, подай голос, — он хотел слышать мои крики.       Мужчина скинул пижаму, дав мне выдохнуть и расслабиться на пару минут. Теперь он был совсем обнаженным.       Он встал сзади, вновь вооружившись кожаным атрибутом.       На этот раз удар пришелся на спину, затем — бока, живот, бёдра, в конце — самые чувствительные места.       От туши на моих глазах давно не осталось и следа, следы этой ночи оставались только на моем теле — синяками, царапинами, кровоподтеками.       Из звуков было слышны только мои всхлипы, иногда — тяжёлое дыхание и непроизвольно вырвавшиеся полу-стоны от накопившихся болевых ощущений.       Рука Амрита легла на мою ягодицу, поглаживая её. Я чувствовала его ухмылку даже стоя к мужчине спиной. Пальцы заскользили, а затем Дубей резко вставил их в меня. Сделал несколько резких агрессивных движений, но остановился через минуту.       Я вдруг почувствовала, как большим пальцем он надавил на другое отверстие. Представляя каким будет продолжение, я почти инстинктивно дёрнула руками, попытавшись освободиться.       — Ммм… не нравится? — надавив сильнее, он вставил палец внутрь. Я, почувствовав дискомфорт, смешанный с диким унижением, сжалась и заёрзала бедрами, пытаясь не позволить ему продолжить.       — Стой ровно, — я его разозлила.       Амрит схватил меня за волосы и потянул на себя, теперь я не могла двигаться. Вторая рука мужчины вернулась к тому, от чего я его отвлекла.       Смазав средний палец, он проник им в узкий проход. Я сжала зубы.       Дубей добавил второй, ускоряя ритм. Я молилась, чтобы он остановился на пальцах. Тело вибрировало от напряжения, но ему было мало.       Долго не церемонясь, Амрит, вытащив пальцы, вошёл на половину длины. Я истошно заорала, а он, получив наслаждение, сильнее натянул мои волосы.       — Ну что ты. Не плачь, милая. Со шлюхами и не так развлекаются, — прижавшись к моей спине, он вошёл до конца, я вновь завизжала.       Мне казалось, ещё немного и он разорвет меня. По спине скатилась капелька пота, заставляя свежие ссадины неприятно щипать.       — Остановись, я прошу, — я плакала.       — Ммм… нет, — сжав мою грудь двумя руками, он делал плавные движения.       Все внутри меня сжималось, делая акт ещё больнее — глубокое дыхание не помогало расслабиться. Я готова была умереть, только бы не чувствовать этого.       Мужчина ускорился, ещё немного, и он начнёт жадно вбиваться в меня. Каждый толчок отдавался моим вскриком, а после увеличения темпа акт превратился в мой сплошной визг.       Дубей возбудился до предела. Видимо, почувствовав приближающийся оргазм, он зубами впился в моё плечо, прокусывавший тонкую кожу до крови.       Я дрожала, билась в истерике, мне было безумно больно — Амрит, резко толкнувшись в меня последний раз, излился внутрь, а затем наконец избавил меня от мучений. Он вышел.       Упав на кровать, он лениво, одной рукой дотянулся до наручников и открыл их.       — Спасибо за доставленное удовольствие, дорогая. Я знаю, что ты была на работе, — он ухмыльнулся. Все, что он делал со мной этой ночью, было просто так. Он знал, что я ни в чем не виновата, он просто играл.       Я не могла делать резких движений. Медленно встав с постели, я с яростью посмотрела ему в глаза, укрылась рубашкой от пижамы «любимого мужа» и, дойдя до своей комнаты, просидела в душе около часа.       Когда я пальцем коснулась экрана телефона, он показывал 5 утра и ни одного пропущенного от Лайтвуда.       — Неужели тебе все равно? — я никак не могла взять себя в руки, слёзы бежали по щекам без остановки. Я ведь так и не написала ему, что все в порядке.       

***

      Спать не хотелось. Я промокнула волосы полотенцем и подошла к зеркалу, губа была разбита, а чуть ниже правой скулы красовалась ссадина, оставленная Амритом.       Я ухмыльнулась и провела по повреждениям кончиками пальцев. В такие моменты мне казалось, что я схожу с ума.       Краснота от серии ударов уже сошла с тела — остались только царапины, синяки и рана от последнего укуса моего мучителя: гематома и запекшаяся кровь по контурам впивавшихся в меня зубов. Пострадавший участок ныл, прикоснуться к спине было невозможно — кажется, мне требовалась помощь врача.       В голове сразу возник образ господина Вайша. Но как? Мне не хотелось плакаться — выглядеть несчастной, которую постоянно нужно спасать, перед Киллианом не входило в мои планы.       Я оделась, закрыв все тело, за исключением шеи и кистей рук. Было немного жарко, но вызывать жалость явно не входило в мои планы.       С макияжем и укладкой собраться удалось как раз к нужному времени — водитель ожидал.       Опустившись на автомобильное кресло, я поняла, что мне больно сидеть. Из горла вырвался истерический смешок.       — Ну ты и вляпалась, девочка, — кажется, такой смех был моей реакцией на стресс.       Выбрав положение поудобнее, я задремала.       — Госпожа Басу, — водитель слегка повысил голос, чтобы я наверняка услышала.       — Благодарю, — я покинула автомобиль и с гордо поднятой головой направилась в офис.       Уверенной походкой я практически проплыла мимо хостес, уже успевшей меня возненавидеть, поднялась на лифте и, щелкнув ключом, открыла кабинет.       Киллиана ещё не было — видимо, снова работал всю ночь.       Со вчерашнего дня у меня ещё осталась работа, и потому, желая отвлечься, я села за свое рабочее место — документы, вероятно, уже заждались.       Мне снилось море. Бесконечно голубое и бесконечно спокойное. Солнечные лучи ласкали кожу, согревая и помогая расслабиться. Оставив очки у шезлонга, я зашла в море — по колено, затем по пояс. Вода обволакивала меня, слегка покачиваясь. Я закрыла глаза и окунулась с головой, позволив толще воды играть со своими волосами. Вынырнув, я приняла позу «звездочки», вдох-выдох, я чувствовала спокойствие, чувствовала, что я, наконец, в безопасности.       На острове никого не было, но я вдруг почувствовала, как кто-то гладит мои длинные, раскинувшиеся в воде волосы. Удивительно, мне совсем не было страшно — ласковые руки перешли к голове, делая массаж. Я поддалась им, принимая ненавязчивую заботу. Они легли мне на плечи, такие родные и мягкие, их движения были плавными и… чуткими?       Я открыла глаза только тогда, когда незнакомец поднял меня на руки, и, прижав к своей груди, коснулся губами моего соленого от воды лба.       Я слышала, как билось его сердце — спокойно, размеренно. Я не видела его лица, но чувствовала себя защищенной.       Слегка шершавые пальцы провели по скулам, я наконец нашла в себе силы вновь понять веки.       — Киллиан… — я улыбнулась, увидев знакомое лицо.       — Мала… — шептал он, не отпуская меня из объятий.       Мне казалось, ничего в целом мире сейчас не могло нам помешать. Не существовало Амрита, Индии, долга… только море и мы.       Я открыла глаза и поняла, что уже не сижу за столом — что-то мягкое укрывало меня, а чья-то тёплая рука гладила волосы.       Медленно повернувшись, я увидела взволнованного Киллиана и поняла, что нахожусь в гостевой спальне его квартиры над офисом.       — Ты уснула за столом и я принёс тебя сюда, прихватив ноутбук. Потом ты начала кричать во сне и я не смог остаться равнодушным…       — Ты гладил меня? — я улыбнулась.       — Да. Ты, кстати, успокоилась, когда я пришел… — кажется, он засмущался.       — Спасибо, — я осторожно накрыла его ладонь своей, выбираясь из-под одеяла.       — Мала… — он наклонился к моему лицу и коснулся губами лба.       Его глаза были почти говорящими — заглянув в них, мне показалось, что внутри у Киллиана было так много слов, которые он хотел, но не мог сказать.       Я сжала его запястье, прикладывая ладонь к своему лицу.       Мы вновь замерли, не зная что говорить, что делать…       — Ты так и не написала, а сегодня уснула за ноутбуком, — он вдруг мягко, но сильно сжал мою ладонь.       — Я не хочу быть жертвой, которую тебе нужно спасать. Это моя жизнь, мне от неё никуда не деться, — подвинувшись к нему и положив голову на колени мужчине, словно спрашивая разрешение на такую близость, я закрыла глаза.       — А если я хочу тебя спасать? — он гладил мои волосы свободной рукой.       — Ты не понимаешь во что лезешь… — слёзы, не спрашивая меня, сами безмолвно катились вниз по щекам.       — Я не маленький мальчик, Мала. Не нужно недооценивать меня, — заметив капли, он большим пальцем вытирал их, оставляя соленые разводы.       — Я не хочу подвергать тебя опасности, — я стояла на своем.       — У тебя разбита губа, ты в опасности, — Киллиан был напряжен.       — Губа… — что-то внутри вдруг лопнуло, я была на грани истерики.       Вся горечь, которую я носила в себе, показалась наружу. Отстранившись от мужчины, я раскинула руки в стороны и, открыв глаза, смотрела в потолок, не пытаясь сдерживать истерический смех и слёзы, льющиеся маленькими водопадами.       — Девочка моя… — он протянул руку, желая меня коснуться. Лайтвуд знал куда больше, чем простые основы психологии — иногда мне казалось, что он читал все мои скрытые эмоции.       Не отвечая на его порыв, я сквозь боль вскочила с кровати, срывая с себя одежду.       — Губа… — повторила я, демонстрируя Киллиану последствия минувшей ночи, оставив на себе лишь нижнее белье.       Мне не было стыдно, сейчас, в отчаянии, я не воспринимала своеобразный «стриптиз» как демонстрацию сексуальности. Скорее, это говорило о том, что сегодня я сломалась во второй раз с момента моего приезда.       — Амала, это… — он был удивлен, ошарашен.       Я сползла по стене — села на пол, подтянула ноги к груди и обняла себя руками, пряча лицо и образуя подобие кокона. Я дрожала от нервного напряжения и всхлипывала.       Лайтвуд взял одеяло, подошел ко мне и опустился на колени. Шелковистая ткань окутала обнаженные плечи, согревая и даря чувство защищенности.       — Вставай, тебе нужно отдохнуть, — голос был мягким, но в то же время, я слышала в нем стальные ноты, Киллиан был зол.       Он осторожно, будто боясь сломать, взял меня на руки и уложил обратно в расправленную кровать.       — Поспи пожалуйста, я обещаю, что не оставлю это так, — Киллиан губами коснулся моего лба.       — Не уходи, — я двумя руками взяла его ладонь, прижимая к себе.       — Если тебе так спокойнее, — мужчина боялся ранить меня ещё сильнее, перейдя существующую между нами грань.       Я уснула у него на коленях, не желая думать о том, что будет тогда, когда мой рабочий день закончится. Он обещал меня не оставлять, а я, всем сердцем желая ему верить, но слушая свою паранойю, успокаивала её тем, что, по-крайней мере, из двух зол я выбираю меньшее.

От третьего лица:

      Оставив девушку спать в гостевой, Киллиан спустился в офис. Мысли мужчины были сконцентрированы на том, как помочь жене друга, который, кажется, явно был не в себе.       Он мог позвонить ему прямо сейчас, высказать все, что думает об Амрите после того, что увидел сегодня утром. Но ход был слишком прямым — чтобы действовать так открыто, Амалу было необходимо спрятать. Лайтвуд, не ожидая столкнуться с подобным, пытался экстренно найти выход из ситуации.       Он набрал номер телефона.       — Слушаю, господин Лайтвуд.       — Ты срочно нужен мне, жду в офисе, — не болтая лишнего по телефону, он положил трубку.       Через тридцать минут в кабинет вошёл Рэйтан Вайш.       — Что за срочность, Киллиан?       — Молодой Дубей совсем потерял страх, — стараясь оставаться хладнокровным, констатировал мужчина.       — Молодой Дубей давно потерял страх. Ты же знаешь, что мне нужен лишь повод, чтобы начать действовать, — Вайш сел на диван и закинул ногу на ногу.       — Его жена…       — Очаровательная госпожа Басу?       — Как будто у него есть другая жена, — Киллиан закатил глаза.       — Продолжай.       — Пришла на работу избитая. Сначала я заметил губу, а потом она показала мне все остальное, — Лайтвуд в красках описал повреждения, которые видел на теле девушки.       — Темная Мать была бы недовольна, — Вайш сдвинул брови.       — Я могу пустить ему пулю в голову, но это не решит наших проблем, — мужчина облокотился на рабочий стол и начал тереть переносицу.       — Нет. Это не выход. Дубеев нужно поставить на место, всех до единого…