Мираж

Гарри Поттер, высокий, худощавый парень лет двадцати, поправил круглые очки на переносице и убрал посуду со стола очередного клиента в кафе, где работал. Он безынтересно смотрел на то, что нес на кухню, стараясь не думать о том, что будет сегодня есть сам. Независимость от Дурслей дорого ему дается. Работает днями и ночами, а прибыли будто никакой: все съедает плата за убогую квартирку на окраине Лондона, где селятся только вот такие страдальцы как он. И все же Гарри, считавший мелочь в кармане и радующийся чаевым, был рад дышать даже не самым чистым воздухом столицы и топать домой пешком в ночи, с трудом избегая встреч с неприятными типами. Вся его жизнь и взросление, пожалуй, можно назвать несчастными и убогими. Жил как сирота у родственников Дурслей, после гибели родителей в автокатастрофе – его мать была младшей сестрой Петунии Дурсль. Впрочем, что в семье, в чисто-вылизанном доме, что на помойке, как-то для него одинаково – его не любили. И даже ненавидели – Гарри мог по праву так сказать, потому что чувствовал это все свое взросление. Зачем его взяли, если так невзлюбили? Хотя, среди его знакомых несчастных мальчишек в школе, надо сказать, что из всех Дурслей его бил только ровесник – как бы кузен Дадли. Это здоровяк, которого родители откормили как свинью - под стать папаше Вернону, и плясали перед ним на задних лапках, исполняя любые желания. В детстве это были игры и сладости, сейчас… Гарри не жил с Дурслями уже два года. Первое время было сложно. Конечно, после окончания школы он не мог никуда поступить – у него не было накоплений, а платить за его обучение в самом захудалом колледже никто не выразил желание. Он бы все вернул, все до цента, даже говорил об этом дяде Вернону и тете Петунии, но они поджали губы и вздернули носы, сказав, что он возьмет их деньги и сбежит, и потом ищи его по всей стране… Гарри почти сразу после школы начал работать. В его планах было уйти от Дурслей, хлопнув дверью, сразу же как ему наступит восемнадцать - 31 июля. И больше никогда не пересекаться с этими людьми, которые на глазах соседей играли в щедрых и добрых родственничков, приютивших неблагодарного ребенка, а на деле, превратив ненужного подростка в бессловесную и бесправную прислугу. Гарри поэтому стал ненавидеть идеально чистые вещи, потому как тетя Петуния часто заставляла его начищать все до блеска; также Гарри не любил много есть – может и не приучили, но то еще удовольствие наблюдать, как жрет распухший Дадли, да и дядя Вернон – шарик на ножках, тогда как тощая и высокая, будто спица, тетя умилялась тому как хорошо кушают ее мальчики. Гарри, само собой, к «мальчикам» не имел никакого отношения. Его никогда не морили голодом, но и никогда не давали наедаться вволю; и порой, если Дадли замечал, что ему что-то особенно нравится, назло съедал все, прежде чем доходила очередь Гарри. Поттер просек это быстро и стал «любить есть» отвратительные для Дадли вещи, например, брокколи: и тот давился, но ел, умиляя мать… Даже когда Гарри наказывали, а это случалось часто – и не редко за вещи таинственные, которые он не совершал, и его комнатушка – чулан под лестницей, как клетка, стала его тюрьмой все взросление. Потому вырваться от них, накопить нужную сумму на комнату, а лучше квартиру – стало целью Гарри. Оторваться от них и не знать больше – мечта. Конечно, он мог стать таким же «безработным бездельником» как отец, о чем часто напоминала его тетушка, и «беззаботной мечтательницей» как мать, добавляла она. У Гарри сложился образ родителей как каких-то хиппи, ведь ни одного фото Лили и Джеймса Поттеров в доме Дурслей не было. Когда Гарри получил первую зарплату к нему пришла тетя Петуния. - Я покупала тебе новые вещи в прошлом месяце, раз уж ты работаешь, и совершеннолетний, и живешь у нас задарма - верни деньги. Мечты восемнадцатилетнего Гарри сбежать от родственников стали рушиться как карточный домик. С тех пор почти полгода всю его заплату забирали тетя и дядя под разным предлогом. - Ты же тоже на машине ездишь, а бензин сейчас подорожал, - увещевал и грозил толстым как сарделька пальцем Дурсль. Гарри безропотно достал деньги: в последний раз ездил на машине дяди год назад, когда Дадли сломал ему руку и Поттеру накладывали гипс, а потом всем соседям говорили, что «мальчик совсем неуправляемый, сам себе травмы наносит». Его вообще любили выставлять ненормальным перед соседями. Собственно, Гарри не боялся родственников, даже Дадли, но чувство вины, которое воспитали в нем, не так просто стало избавиться от него. И вот в Рождество, без денег, без даже возможности переночевать где-то, Гарри собирается и уходит – в чем был, ничего не забирая, даже что принадлежало ему, чтобы его и этим не попрекали «щедрые» родственники. Он ушел в ночь, шел снег, Поттер кутался в старую тонкую осеннюю куртку, стараясь не думать куда и почему идет. Но вот так резко оборвав связь, идя по тротуарам Литтл Уингинга, слушая хоралы колядующих, смех празднующих из окон, когда рябило в глазах от новогодних украшений на домах, Гарри начинал жить заново… Встать на ноги с нуля и не опуститься - сложный был период. Первое время парень спал в кафе, пока хозяин не узнал и едва не выгнал его. Потом как-то договорились, и вот спустя полтора года, не сказать, чтобы жизнь сказка, а легкие, вдыхающие грязный воздух Лондона – счастливы, но ощущение, что никому не должен, опьяняло. Разное случилось с ним за это время, но что-то неунывающее, что-то неясное, какая-то вера в чудо всегда рядом, как в детстве – раньше с ним часто происходило что-то волшебное, о чем он говорил дяде и тете, да и всем, кто готов был слушать, пока его не прозвали чудиком. Но Гарри мог поклясться, что ему встречались разные чудеса, которые никак как магией не объяснишь. - Магии не было и не будет в нашем доме! – рявкнула Петуния Дурсь, аж трясясь от гнева. - И заруби себе это на носу, неблагодарный. Мы его кормим, одеваем, от своего ребенка последнее ему отдаем, а он…! - Гневался в свои пышные усы Вернон Дурсль. Гарри намеренно избегал всех мест, где раньше любили бывать Дурсли, и эта свобода от них делала счастливым парня. А еще, несмотря на мрачные времена, двадцатилетний одинокий и молчаливый Гарри Поттер все еще верил в чудеса. Колокольчик дернулся на двери, предупреждая, что пришел новый клиент. Гарри повернулся, направляясь к нему и мечтая, чтобы тот был щедр на чаевые. Это оказалась девушка – невысокая, милая, с веснушками по лицу и волосами цвета огня. Он видел немало красивых девушек, и вот, казалось бы, она просто встанет в ряд тех, о ком бы Гарри мечтал, засыпая в своей пропахшей сыростью квартирке в полуподвале. Девушка вела себя немного скованно, осматривалась и была будто настороженна чем-то. Отчего-то часто Гарри попадались такие люди, которые всегда украдкой посматривали на него. Девушка была из этих. Увы, значит такая же сумасшедшая по мнению Дурслей… Однако Гарри Поттер точно мог поклясться: даже в его серой жизни, без, казалось бы, какого-то просвета выбиться «в люди» существовало что-то большее, что-то непонятное, которое дети называют чудесами и волшебством. Потому Гарри, не смотря на все нерадостное в его жизни, мог сказать, что ему часто везло; словно кто-то сверху приглядывал за ним, оберегая от крупных неприятностей. Вот, например, он недавно нашел лотерейный билет – кто-то из клиентов забыл его. Так вот билет выиграл неплохую сумму. Но Гарри был счастлив вернуть потеряшку бородатому писклявому коротышке, который отчего-то выглядел несчастным от доброты Поттера. Гарри встал рядом со столиком, где расположилась девушка, и про себя вздохнул: вблизи она еще милее, только даже если бы он собрался с духом и пригласил на свидание – куда он ее поведет? Чем угостит, когда ему себя-то прокормить сложно? В такие моменты его подавляло уныние, но непременно случалось нечто вроде находки того лотерейного билета. Он воодушевлялся – Гарри здоров, у него сейчас нет долгов, и он может устроиться еще на одну работу: конечно, тоже не требующую должной квалификации и умений, но его старательность пригодится. И вера в лучшее – вероятно это в нем от хиппи-родителей… - Определились? – как можно вежливей спросил Гарри. - Чай и ячменную булочку… - робко произносит девушка. - Сейчас будет. Гарри, заваривая чай за стойкой, не удержался и посмотрел на посетительницу. И уже не удивился, что она смотрела на него. Карие глаза так внимательно следили за ним. И хотелось даже думать, что это его фантазия, мираж, желанный в пустыне, когда ощущение на грани жизни и смерти, и последнее желание – увидеть нечто приятное. Хотелось думать, что просто одинокий парень в самом деле интересен. Но закрывшись в себе, дав помечтать пару мгновений, что вот он знакомится с красоткой, она находит его интересным, влюбляется по уши и… Дальше Гарри не мечтал. Мираж все же картинка почти статичная, она не показывает будущее, а только один отрезок жизни, где ты важен, любим, где ты человек, а не грязь под ногтями… - Ваш чай и булочка, мисс, - ставит на ее столик угощение и уходит. В этот момент она поправляет волосы и на него как облако надвинулся аромат ее духов, что-то цветочное, упоительное, дурманящее ненужными сантиментами… - А вы… давно тут работаете? – раздается ему вслед. Обыкновенно он видел, как подкатывали к его коллегам-девушкам. Но чтобы к нему? И не сказать, что Поттер страшный: да, не дружит с расческой, черные волосы всегда будто он только проснулся, но у него с детства было так. Как бы его не подстригали - волосы топорщились, да еще и вырастали очень быстро, порой за ночь. Однажды тетя психанула и побрила его налысо перед школой; Гарри так переживал, что станет очередным поводом для насмешек, что едва заснул. А утром у него были его привычные густые непослушные волосы. Он бы даже подумал, что приснился кошмар, если бы не визг тети Петунии… -…Несколько месяцев, - с любопытством - что же надо милой посетительнице от него - ответил Гарри. - А раньше вы работали в баре «У Виктории» на Эбби-роуд? - Д-да… Неужели он не все долги отдал? Хотя едва ли Гарри бы просил что-то у такой красотки… - М… Ясно. – Девушка взволновано схватилась за чашку чая и едва не пролила на свое платье. - Осторожно! Горячо… - протянул ей руку Поттер. - Да, простите… Уйти бы, но… - А почему вы спрашивали про то, где я работал? Вы меня знаете? Девушка уставилась на него с заметным волнением. - И да, и нет… - Как это понимать? - Я много слышала о вас. - Обо мне?!! И что же вы слышали?.. – о незаметном Гарри кто-то говорит? Может его Дурсли ищут и слухи о нем нехорошие распускают?! Рыжая красавица замялась и, видно чтобы не отвечать, принялась по кусочку отщипывать от булочки, и есть, словно намеренно глядя куда-то в сторону. Гарри уходил от нее в недоумении. Говорит, будто знает его. В его случае точно бы девушку определили в ненормальные почти все люди. Но Поттер привык мерить людей своими, особенными категориями, где штамп на лбу «чокнутый» ставится только в том случае, если человек поет и танцует ни с того ни с сего. Девушка еще какое-то время посидела и ушла. Гарри проводил ее взглядом, что едва ли увидит гостью снова. Зря. Девушка стала каждый день захаживать к ним в кафе. И очень быстро уходила, если ее официантом был не Гарри. Потому уже ему кричали коллеги. - Гарри, там твоя красотка пришла, принимай ее столик. - Иду. Красотка у Гарри была одна, не перепутать. Постепенно он даже растерял свою скованность проблемами и начал сам разговаривать с милашкой. - Погода в Лондоне опять сырая, а вы снова без зонтика. Погодите! Он сбегал в комнату для сотрудников и принес из своего шкафчика зонт. - Он вам не подходит, довольно страшный зонт, - улыбался Гарри, - да только другого нет. Это первое, что он дал ей своего и его потрепанный зонт рыжая посетительница приняла с таким восторгом, словно он вручил ей корону самой Королевы Виктории! Однако Гарри заметил странность: в дождливые дни рыжая приходила без зонта, но ее голова и одежда всегда были сухие, даже если шел ливень. Очередное чудо… Закончив смену, Гарри Поттер уныло выглянул в окно – уже не накрапывающий дождик, а почти ливень. Ну, была не была. Поздно вечером он выскочил из кафе, натянув капюшон толстовки на голову – все равно промокнет быстро… И только собрался бежать под дождем до ближайшей автобусной остановки, как увидел знакомые туфельки прямо перед носом. - Я не сразу поняла, простите меня, - сказал тихий мягкий голос его красотки, - вы ведь отдали мне свой зонт, а сами остались без зонта… Давайте так: вы проводите меня до дома – я живу недалеко, а потом заберете свой зонт. Сердце глухо билось о стенки ребер и засосало под ложечкой от голода до головокружения – он толком не пообедал от наплыва посетителей. А еще… этот мираж, оказывается, имел продолжение. - Конечно… Раньше бы подумал, что даже если интересен девушке, обременять ее своими проблемами не хотелось, а сейчас… Гарри Поттер ухватился за ручку зонтика и, максимально держа его над своей очаровательной спутницей, залив себе полбока, шел по ночному Лондону в предвкушении счастья. Она правда жила недалеко. Не удивительно, что так часто захаживала к ним. Они остановились у подъезда; Гарри все еще держал над ней зонт. - Ах, вы промокли! – девушка подтащила его под зонт и теперь они стояли так тесно друг к другу. Вода вокруг, что капли с неба, что лужи, будто усиливала цветочный аромат от красотки, и Гарри испугался, что сделает что-то неправильное, о чем пожалеет. Так и напугает милую посетительницу своими порывами и чувствами молодости... И вдруг она встает на носочки туфель, обхватывает его лицо ладошками, чтобы он стал чуть ниже и, зажмурясь, решительно прижимается к его губам своим ртом… Гарри медлил лишь пару мгновений, снова убеждаясь, что волшебство вокруг… И раз уж такое дело, он целует ее в ответ, прижимая рукой поближе к себе, чтобы не промокла, а другой держа над ними старый зонт… Сколько они так стояли, Поттер не считал, но сладкие мгновения поцелуя он продлил бы на вечность… Однако все хорошее когда-нибудь заканчивается, и девушка отпустила его, склонив румяное лицо на носки туфель, смущенно не зная о чем говорить – и точно не о своей смелости. - Заходите в дом, - хрипло произнес он. - О! Вы простудились из-за меня! – распереживалась рыжая. Не совсем, просто голос сел от таких волнений. У него и раньше случались возможности познакомиться с девушкой дальше и ближе, но некая отстраненность от людей, проблемы и желание полной свободы от всех, что невозможно в отношениях, замыкали в себе все желания… Сейчас куда сложнее: он уже знал эту девушку несколько недель и даже болтал с ней, обсуждая последние новости, погоду вот, или новые дебильные законопроекты. И ему всегда казалось, что она совсем не знает в каком мире живет. Даже пару раз премьер-министра каким-то Фаджем назвала… - Заходите! – ухватила его за рукав малышка и потащила в квартирку. Гарри стоял на пороге, согреваясь теплотой помещения и слушая как в ушах раздается стук сердца, голова холодная от сырости улиц, а губы горят от первого поцелуя... Ее квартирка тоже крошечная, с одной спальней, тесная, но все же уютная и милая. Сразу видно, что здесь живет молодая девушка. И живет одна… - Снимайте! – рыжая отобрала у него зонт и потянула за толстовку. - Мне не во что переодеться... - Не волнуйтесь, я… дам вам полотенце. - У меня всего-то рукав промок… - Это неправда, бок тоже залило, но ныть по этому поводу мужчине не пристало. Она начала сердиться его непослушности, потому Гарри сдался и неловко снял кофту, а девушка тут же дала ему полотенце. - Я заварю чай, - сказала она, предлагая пройти в гостиную совмещенную с кухней. В квартирке совсем не развернуться – так много здесь разных вещей: высокому Гарри казалось, что он сшибет со стенки или столиков что-то, если не так повернется и потому, укутавшись полотенцем, уселся на диванчик. Забавно, что у нее нет ни телевизора, ни компьютера, только старое радио на столике. Даже не знаешь чем себя занять. В полках какая-то посуда, что-то неясное, а книги кажутся большей частью ветхими, старинными… Гарри не понимал, к чему ведет его мираж, только уже был его полным и добровольным заложником. Звеня пустыми чашками и блюдцами с овсяным печеньем на подносе, девушка поставила перед ним чашку и села рядом. А диванчик только двоих и вместит… Их коленки в какой-то момент соприкоснулись и Гарри сел поскромнее. От смущения отсесть бы вовсе, да некуда: к нему как-то раньше не было такого повышенного внимания со стороны красавиц. И это пугает. Впрочем, в первый раз все пугает, так? Рыжая разлила чай и он заметила как дрожат ее руки. Тоже волнуется… Но ведь все еще можно прекратить, даже и без понимания, что будет дальше… «Не хочу!» – возмущается внутри себя Поттер. Они пьют чай, стараясь растянуть время и делая короткие глотки. Гарри в десятый раз проходится взглядом по обстановке, желая найти хоть какой-то повод для разговора. И, в конце концов, встречается взглядом с очаровательной огненноволосой феей, которая оживила его жизнь лишь своим появлением. - Меня зовут Джинни, - представилась девушка, все еще румяная, и это говорило, что для нее совсем нехарактерно такое поведение – гулять с незнакомцем, целовать незнакомца и приводить в дом незнакомца... - А я Гарри, Гарри Поттер. - Знаю, - загадочно и тепло улыбнулась девушка. И в этот раз, отбросив все преграды, Гарри потянулся к чудесному миражу и поцеловал Джинни, чувствуя, что волшебства в его серой жизни станет куда больше. Откуда он мог знать, как прав?