Глава 15

— Мама, я дома! — мне в ответ раздалось лишь невнятное бормотание телевизора. — Мам? В кухне горел свет и, судя по щекотавшему нос запаху, в духовке вовсю подрумянивался вишнёвый пирог. Я выложила на стол подобранные с крыльца плоды яблок — они никак не заканчивались, поставила чайник и прошла в гостиную. В разожжённом камине уютно потрескивали поленья, а на диване прямо в фартуке надетом поверх рабочего костюма дремала мама. Зажатый в ладонях пульт подпирал её щёку. На экране ведущий семичасового выпуска новостей приветствовал зрителей и заодно поздравлял всех причастных с началом учебного года. Дождь, ещё пару минут назад вовсю хлеставший по стёклам, затих. Стараясь как можно бесшумнее ступать по рассохшимся половицам, я прокралась к ближайшему креслу, сняла с его подлокотника мягкий, источающий запах сладкого цветочного кондиционера плед, и осторожно укрыла им маму. В этот же миг она потянулась, пульт из расслабленных пальцев выскользнул вниз и, с трудом разлепляя веки, она уставилась на меня. — Луковка, ты вернулась, — голос был заспанным, а конец фразы и вовсе утонул в широком зевке, — как прошёл первый день в новой школе? — Вроде нормально, — я равнодушно пожала плечами, опускаясь на край дивана, в то время как внутри бушевал ураган эмоций: Паскаль в роли учителя, история Онни, тонкая янтарная радужка вокруг тёмной бездны зрачков и горечь грейпфрута…. Лицо моментально вспыхнуло. Великий дух, нужно срочно подумать о чём-то другом! — А меня вот, как видишь, чуть-чуть разморило, — мама снова зевнула, — мистер Хатс, наконец, поручил мне первое серьёзное дело и от его результатов будет зависеть судьба моего дальнейшего пребывания в бюро. — Теперь уже мы зевнули синхронно. Заразная это штука… — Весь день сегодня моталась по городу и повторно опрашивала свидетелей. Исписала кучу листов, а некоторые из них пришлось взять с собой домой, чтобы ещё раз как следует всё изучить. Так волнуюсь… А вдруг, не получится ничего? Как мы с тобой тогда? — Ты справишься, — стоило ей замолчать, отрезала я. И, пресекая уже готовые сорваться с её языка возражения, добавила. — Твой шеф не дал бы тебе того, с чем у тебя не получилось бы совладать. Помнишь, папа всегда говорил, что мы — его самые сильные девочки? — Ох, доченька! — она села и наши с ней руки сплелись в неловких объятиях. Тёплая кожа щеки коснулась плеча и мама тихонько, едва различимо шепнула. — Спасибо. Тео…все эти годы твой папа был моим маяком, Лу. И как бы сильно нас порой не штормило, я знала, что он устоит, а значит, и я вместе с ним. — Моим тоже, — я улыбнулась. Впервые за долгие месяцы мы вспоминали о папе без океана слёз. Нас обеих лишили якоря. Тот, кто давал нам обеим силы, ушёл и теперь приходилось учиться справляться с течением в одиночку. Каждой самой по себе. — Но мы не утонем, слышишь? Ты и я — мы есть друг у друга, а значит ни у одной, даже самой высокой волны, не получится нас потопить. Она всхлипнула. С кухни донёсся щелчок закипевшего чайника. Запах печёного теста с вишнёвой кислинкой, всё это время терзавший моё обоняние, кажется, успел пропитать весь дом. Дружное урчание животов, которое он вызвал своим присутствием, мы встретили смехом и поспешили на кухню. Пора было как следует подкрепиться. Позже, сидя над уравнением, я никак не могла заставить себя сосредоточить внимание на пляшущих перед глазами цифрах, иксах и игреках. События первого дня клокотали внутри, бурлили, словно грозившее переполнить котёл зелье. И как ни старалась я увести свои мысли куда-нибудь в сторону, они так или иначе возвращались в залитый холодным утренним светом класс к аккуратно зачёсанной россыпи чёрных кудрей, лукавому, с огоньком, взгляду из-под пушистых ресниц и веренице букв, выведенных лёгкой рукой на изумрудной доске. Пас-каль. Он не был похож на учителя, это уж точно. А может, мне просто хотелось бы думать, что всё это так? Ведь когда он был просто Паскалем — парнем из библиотеки, мы находились в одной социальной плоскости, а теперь нас разделяла не только приставка «мистер» рядом с его фамилией, но и пропасть, которую она собой образовывала. Мистер Райт. Что делать, если твои глаза не дают мне покоя? Как быть, если всюду, где бы я ни была, мне мерещится твой силуэт? Так неправильно — это уж точно. Пальцы сильнее сжали в руке карандаш и вместо графика функций на белом, линованном клеткой листе, стали проглядывать очертания твоих скул. Штрих, другой, третий. Тонкая линия подбородка изогнулась подобно параболе. Из пустых размышлений меня вырвал звонок мобильного. — Ну, неужели, принцесса Луиза, — саркастичный тон Эйвери резанул по уху не хуже фонящего микрофона. — Как прикажете понимать ваш игнор? Я напряглась. — Не понимаю, о чём ты, — движения грифеля стали отрывистыми, — Мы с Ким битый час обрываем наш чат, а от тебя — ни слуху, ни духу. Ты что, совсем его не читаешь? Обиженное сопение Эйв прервалось звуком входящего сообщения. Это Сэм писала о том, что ей страсть как не хочется завтра идти на физру и тонуть по колено в грязи. Я усмехнулась. — Нет, вы посмотрите, ей весело! — что-то грохнуло, будто дно кружки слишком сильно ударилось о поверхность стола. — Эйвери, извини, — карандаш пришлось отложить, — я сперва замоталась с делами, а теперь вот буквально тону в уроках. — Ложь лилась так легко, что в какой-то момент я сама поверила в её истинность. — Не обижайся, пожалуйста, и Ким тоже скажи, что мне очень жаль. — Нет-нет, с Ким, будь добра, говори сама, — упёрлась подруга, — и вообще, ты как уехала в свой Криделу, так совсем пропала с радаров! Сколько мы уже не созванивались? Неделю? Может быть, две? — Всего пару дней, — мне пришлось глубоко вдохнуть, чтобы снизить градус эмоций, — если ты помнишь, Эйв, я оказалась здесь не по своей воле. Трескучая тишина на том конце трубки длилась почти минуту. — Ладно, Лу, извини, — подруга цокнула языком, — но учти, что нам бы хотелось почаще видеть тебя в круге трёх. В конце концов, ты всё ещё наша ведьмочка. Мы попрощались. В мессенджере и правда скопилось почти две сотни пропущенных уведомлений. Пролистав переписку в начало, я принялась ставить лайки присланным Ким фотографиям. Обновлённый карминный цвет волос подруги, судя по бурлившему в комментариях обсуждению, произвёл настоящий фурор. «Представляю, что стало с мадам Ришар», пальцы быстро набрали текст и добавили к фразе пару смеющихся смайликов. «Лучше подумай о том, что скажет на это моя бабуля» Невольно я улыбнулась, припоминая, как вышеупомянутая старушка не разговаривала с Ким больше месяца из-за того, что та явилась на рождественский ужин в толстовке с изображением Рюка[1]. С характерной безумной улыбкой бог смерти вгрызался в мякоть ярко-красного яблока. «MDR[2]» Где-то вдали послышался волчий вой. Я перевела взгляд на тетрадь, на росчерки чёрного грифеля, складывающиеся в густую копну волос. Кто вы такой, мистер Райт? И почему из-за вас моё сердце бьётся так часто…? [1] Рюк — один из главных персонажей манги, аниме, фильмов и компьютерных игр «Тетрадь смерти». [2] MDR — mort de rire (буквально — умираю от смеха) — то же самое, что английское LOL