Feo Fuerte y Formal

      — Ну что за красавчик! Подожди-подожди, я немного полюбуюсь.       Ох, нет. Началось, мать твою.       Люси застыла у выцветшего кино-плаката, кое-как приклеенного к стене захудалого бара. С большим трудом, но в нем, даже сквозь дыры и царапины, угадывался образ бравого улыбающегося ковбоя. Сердце Купера тут же как лассо стянуло. А Люси продолжала щебетать:       — Знаешь, мне так нравятся его фильмы! И он сам: красивый, смелый благородный — настоящий герой.       Купер не отвечал. Молча стоял и смотрел, как Люси влюбленными глазами взирает на плакат, где был изображен он сам времен двухсотлетней давности. Тогда, когда действительно был воплощением героя не только на экране, но и в жизни: ветеран войны, надежда и опора своей страны, воплощение всего лучшего, о чем могли мечтать люди. Отстояв честь Америки в реальной жизни, Купер принял на себя роль спасителя на экране, — его любили женщины, мужчины, дети, старики, но главное — Джейни, его маленькая звездочка, и Барб — его королева, как Купер тогда думал.       Кем он стал потом? Идиотом, который так был ослеплен любовью к собственной жене, что понял ее обман слишком поздно? Предателем, рекламирующим Убежища — чертовы маленькие лагеря смерти? И плевать, что он ничего не знал, незнание законов не освобождает от ответственности. Люди шли за ним, его образом, красивой картинкой, что он продавал с экранов, шли — и умирали.       «А теперь? Кем ты стал теперь?»       Купер всегда мечтал освободиться от всех оков и зажить наконец настоящей ковбойской жизнью. Ощутить истинную свободу. Из-за которой чуть не убил Люси еще при знакомстве, издевался над ней и ожидал подвоха!       Люси уже ничего не говорила, просто переводила непонимающий взгляд с Купера на плакат, а он стискивал зубы и нервно облизывал губы, потупив взор: каждое ее восхищенное слово выстреливало в тело новыми пулями вины. За то, что не стал воплощением ее мечтаний и надежд. Он больше не герой. Он никогда не улыбнется ей и не подарит автограф «Люблю, Купер Говард».       Купера Говарда больше не существует. «Feo Fuerte», без «y Formal».

***

      — Хочешь последний автограф, юный Генри?       Купер сжал револьвер сильнее, упиваясь выражением страха на лице врага. Он обещал Люси, что сделает это и, возможно, снова станет героем в ее глазах, пусть она никогда и не высказывала разочарования, когда узнала о его прошлом. Он сделает это ради Люси, которую силой пришлось заталкивать за пуленепробиваемую дверь, ради найденной Джейни, что пряталась сейчас вместе с ней. Барб уже лежит мертвой в подземельях Нью-Вегаса, так и не сумев совершить еще один атомный взрыв. Остался Хэнк.       «Это для тебя, сладкая».       — Feo Fuerte y Formal!       Грянул выстрел.