Часть 16

Путь до школы прошёл в беспокойстве. Разговоры не завязывались. Рон и Джинни, будто сидели на гвоздях, подобно индийским йогам, Джемма едва удерживала Пенни от истерики, Гермиона и Гарри просто оглядывались по сторонам и по нескольку минут глядели в одну точку. — И пуффендуйцы хороши! — проворчала Пенелопа. — У их старосты пропал товарищ, а они заперлись в своём вагоне и носа оттуда не показывают. Хотя, должны бы проявить своё дружелюбие и верность, и поднять тревогу и обеспокоиться его судьбой! — Почему же они ведут себя так? — спросила Гермиона, хотя понимала, что Пенелопа говорит так от волнения и ничего дурного в виду не имеет. — Так их воспитала Стебль. — ответила Пенни. — воспетую в летописях Хогвартса преданность пуффендуйцев она трактует не как преданность друзьям, или чему-то, или кому-то ещё, а как преданность прежде всего членам своего факультета. Так что староста барсучьего факультета поднимет тревогу, только если что-то случится с пуффендуйцем. — Директору нужно было назначить старостой Седрика Диггори. — вздохнула Джемма. — Он — единственный нормальный на этом факультете. — О каких хрониках вы говорили? — запоздало спросила Гермиона. Её лицо выражало удивление и любопытство. — "История Хогвартса" не говорит о хрониках ничего! Старосты рассмеялись. Через две минуты Джемма успокоилась и ответила: — Хрониками старшекурсники называют песни распределяющей шляпы! Она ведь поёт о древних временах! — Дамблдор говорил, что шляпа принадлежала Годрику Гриффиндору, одному из основателей Хогвартса. — Пенелопа явно почувствовала себя лучше, рассказывая младшей части пассажиров их купе историю. — Он говорил, что Гриффиндор заколдовал свою шляпу, чтобы она рассказывала ученикам о приключениях четырёх основателей. — А почему нам об этом не рассказывает Биннс? — спросил Рон. — Средства для Хогвартса выделяет совет попечителей. — ответила Джемма. — А все они, попечители то есть, уже давно больше всего боятся за свои деньги. Поэтому у нас историю преподаёт Биннс — призраку не нужно платить. Филч жаловался директору, что он читает лекции даже летом. — А почему он рассказывает только о восстаниях гоблинов? — спрросил Гарри. — Когда Биннс работал в школе, — ответила Пенелопа. — в Британии гоблины восставали раза три. Биннс испугался и решил изучить все подобные восстания и рассказывать о них ученикам, чтобы они запомнили их. Цель благородная — рассказать о причинах восстаний, дабы их не повторяли в будущем, но всё было испорченно нудным голосом ещё материального Кеттерберта Биннса. — закончив говорить, она вздохнула. — Ей нравится история. — хихикнула Джемма. — Она в детстве хотела преподавать в Хогвартсе историю. детстве хотела преподавать в Хогвартсе историю. Но где-то на четвёртом курсе узнала причину нахождения Биннса на этой должности, а также то, что всех преподавателей утверждают попечители. Она тогда сильно расстроилась. Гарри, сочувствуя подруге, хотел было предложить ей читать лекции по истории магии для них, но спохватился: у Пенни ведь и без того много забот. — А можете рассказать ещё что-нибудь? — пискнула смущаясь Джинни. Старосты переглянулись и рассказали. В основном про Годрика Гриффиндора, ибо большая часть пассажиров была с его факультета. Ужин в Хогвартсе был великолепен. Джинни, как и ожидалось впрочем, попала на факультет благородных. Неожиданно двери распахнулись и в Большой зал вошли Артур, Молли, Перси и близнецы. Фред и Джордж присоединились к Ли Джордану, Перси принялся собирать возле себя первокурсников, а мистер и миссис Уизли переговорив с директором, поздравили дочь с поступлением на Гриффиндор, и ушли. С трудом дождавшись окончария ужина, Гарри, Герммиона, Джинни и Рон отправились в гостинную своего факультета. Там они обнаружили, что близнецов уже окружила толпа учеников, с упоением слшавшая их рассказ о чём-то. Перси сидел в стороне. Лицо рыжего старосты украшал синяк. — Перси, где вы были? — спросила Джинни. — Мы волновались! — Отец оказался прав.- ответил Перси, глядя на Гарри. — Нас поджидала ловушка. Мы не сумели пройти через барьер на платформу девять и три четверти. — Это от столкновения со стеной тебя так? — спросил Гарри, намекая на синяк. — Нет. — Перси смутился. — Это от столкновения с кулачком Пенелопы Кристал. За то что заставил волноваться. — А добрались как? — Автомобитль папы заколдован и может летать. — ответил за Перси Рон. В его голосе слышался восторг. — Да. Долетели. — невесело сказал Перси. — Близнецы сейчас хвастают этим. — Вас кто-то видел? Из магглов? — переглянувшись с Гермионой спросил Гарри. — Неподалёку от вокзала из строя вышел прибор невидимости. — тихо сказал третий сын Уизли. — Папа его починил, но два или три маггла нас видели. У отца могут быть проблемы на работе. — Но ведь вы были вынуждены так поступить! — воскликнула Гермиона. — Для советника министра магии Люциуса Малфоя это неважно. — отрезал Перси. — Эта история уже наверняка в газетах. Гарри переглянулся с Роном и Гермионой, и кивнул: ненависть Малфоя-старшего к Артуру Уизли ни для кого не была секретом. В эту ночь Гарри мучила бессонница: он никак не мог понять, для чего Люциусу Малфою нужно было его отсутствие в школе? Утро началось для гриффиндорской троицы в шесть утра. Именно в это время трое друзей встретились в общей гостинной своего факультета. — Вам Тоже не спалось? — спросил Гарри, увидев заспанные лица своих друзей. — Нет, — ответила Гермиона. — я всю ночь повторяла материал прошлого года. На случай, если понадобится. — А ты, Рон? Рыжий друг вместо ответа зевнул. Стало ясно: он просто привык вставать позже положенного в Хогвартсе времени. После завтрака гриффиндорцы и пуффендуйцы направились на урок травологии. У теплиц ученики сделались свидетелями следующей сцены: профессор Стебль громко спорила о чём-то со Златопустом Локонсом. Заметившая подошедших учеников женщина что-то проговорила в ответ Локонсу и направилась к ожидавшим её детям. — Доброе утро, класс! — бодрым голосом поприветствовала их преподавательница. — Сегодня мы будем работать в теплице номер три! По дороге к нужной теплице Гарри услышал бормотание профессора: "Как он посмел учить меня моей же работе?" Гарри не придал этим словам особого значения и вошёл в теплицу следом за профессором.