Часть 1

      Ник открыл глаза. Его руки связаны и заведены за спину, сам юноша голый сидит на стуле. Рот часто дышит, он смотрит на свой живот — плоский, а на бедре виден шрам. Осознав произошедшее, Рот обеспокоенно дышит, на глазах назревают слёзы, а в голове только вертится только одно — его ребёнка выскалибли из живота и сейчас там ничего нет.       Ник чувствует запахи, исходящие из соседней комнаты. Пахло жаренной курицей и сливками, слышалось шкварчание сковородки и кипение воды.       «Видимо я сижу напротив кухни», — пришёл резонный и вполне логичный вывод. Но у кого?       Ответ пришёл практически сразу — у двери стоял Энзо и держал тарелку, смотря на Ника тёплой улыбкой.       — Ты уже проснулся? Быстрый ты, — Эспозито включил свет. И лучше бы он этого не делал: парень стоял у выключателя, на его домашней одежде, на руках и на губах видна кровь. Он подошёл к Роту ближе и "гость" чувствует, как же крепко от него несёт железом. Эспозито поставил тарелку рядом с Ротом.       — Энзо?.. Что я у тебя делаю?       — Да так, ты просто пришёл меня навестить или ты забыл?       — Ах, да, Энзо, ты прав... — стоит ли говорить о том, что Ник ясно помнит, что ни к какому Энзо он точно не шёл домой. Ему банально было тяжело передвигаться по дому, вынашивая своего ребёнка, заделанного вместе с Аароном.       Энзо намотал спагетти на вилку, он предлагает поесть Нику и парень соглашается, чтобы хоть чуть-чуть заполнить пустоту внутри себя.       — Мм, а это вкусно... Из чего приготовил карбонару? Ещё и из курицы...       — Не из чего, а из кого. Подумай, — проведя ладонью по животу Ника, какое-то время посмотрел на него, а после перевел внимание на тарелку. Произнёс Энзо, накручивая спагетти на вилку.       — А это разве не мясо животного или птицы? Энзо покачал головой.       — Нет-нет... Ник, неужели не понимаешь?       Ник взял в рот еще макароны, Энзо пока решил не мучить Рота вопросами и просто накормил Ника тарелкой макарон. Ник съел всё, он облизнул губы, ещё долго ощущая на языке приятный вкус еды.       — Нет, Энзо, не понимаю.       Энзо стоит напротив Рота, с недовольным выражением лица, держа тарелку в руках. Ник смотрит на тарелку и на свой живот, смотрит на одежду Энзо и помрачнел...       Его потянуло вырвать. Ник вырыгивает некогда горячую вкусное блюдо на пол, скорчившись в лице. Его трясёт, а к горлу подступает более большой и объёмный ком.       — Именно, — с злорадствующей улыбкой на губах произнёс Энзо, громко смеясь. — Ты съел своего собственного выродка! И ладно если бы ты просто его съел... Ты хоть подумал на чём я его приготовил? — Ник с испугом поднял глаза на смеющегося Эспозито. И пока Ник не успел что-либо сказать, быстро его перебив, ответил: — На твоём же молоке! Это было прекрасно... Ты так тихо и спокойно спал... Честно признаться, я подглядывал за тобой из окна практически постоянно. Я наблюдал за вами в каждый момент вашей жизни... Ты с Аароном крайне неплохо живёшь, вот, детей с ним завёл. И... Я тебя украл, пока ты крепко спал. Я ввалил тебя к себе домой, достал нож и разрезал твой живот. Да... Было грязно, и я, как видишь, испачкался. Но запах стоял прекрасный, я выскребал твоего ребёнка из матки, наложил его в миску, после подошёл к тебе и притронулся к твоему телу. Стоит ли говорить, что только ты почувствовал меня на своих сосках, то ты неплохо так обеспечил меня своим сладким, горячим молочком... Я сам немного попробовал, что откашлялся, больно уж твоя ссанина была сладкая на вкус…       Ника рвало.       Нещадно рвало.       Пока он слушал россказни о том, как Эспозито выскребывал из него плод, прочищал и в последствии зашивал ему рану, его рвало. Ник часто дышал, пытаясь откашляться хоть на миг. Он мечтал о том, чтобы Эспозито быстрее заткнулся, а то иначе Ник так и умрёт здесь, задыхаясь от рвоты и бессилия.       — Я взял малышку на руки, положил её на доску. И ведь знаешь, внешне она ничем не отличалась от птенца, даже пахла плюс-минус также. Она даже не могла кричать, просто лежала на доске, в то время как я отрезал её голову, ручки и ножки, нарезал кубиками. Она была такая мягкая и скользкая, но тем не менее я смог ее нарезать, вывалил в миску и замариновал на какое-то время в соевом соусе, мёде и специях... Пахла она шикарно...       Ник заревел, он громко и горько плачет, слушая всё то, что натворил с его ребёнком Эспозито. Все мечты Ника были уничтожены, он вздрагивал от ужаса, представляя всё описанное в красках, в то время как Энзо, закончив с рассказом, довольно смотрел на него. Ник вырубился от шока. А потом...       Он проснулся на разделочном столе. Его ампутированные ноги чьи-то руки кромсают острым большим ножом. Подняв глаза чуть выше, Ник увидел этого, кого-то — Аарон. Питерсон, почувствовав на себе взгляд, повернулся в сторону Ника.       — А-а-рон... А где Эн-Энзо?       — Я его съел. — Хладнокровно произнёс Аарон, — а твои ноги и руки следующие. Я никогда больше никому не позволю тебя увидеть. Ты будешь жить, будешь жить у меня, не тревожься.       Ник отключился, какое-то время он ещё слышит, как Аарон что-то напевает себе под нос... — Том-Том Волынщика сын...