***

      Люди часто нам завидуют. Они считают, Боги настолько могущественны, настолько властны и совершенны, что жизнь для нас и есть рай. И действительно, какие могут быть сложности? Бери подношения, иногда выполняй просьбы прихожан и кайфуй на все сто — таков, по их мнению, сценарий.       Жаль, не всё так просто. Для меня — так точно. Конечно, у прославленных Богов так и происходит, хотя и в их жизни есть некоторые заморочки, но вот моя… Ух, как же она далека от рая!       Не хуже, чем бездомному псу, мне приходится выживать и драться за кусок хлеба, постоянно смотря на тех, кто, как и я, создан людьми, но прославлен. Кого не забывают. Кто всегда в почёте. Кому приносят подношения. Кто появился, наверное, под счастливой звездой, тогда как я…       Странно это всё. И до боли обидно. Люди говорят, жизнь — это весы и всё всегда находится в равновесии, но смотря на мою судьбу, какое к чёрту равновесие? Тогда как кто-то тонет во внимании — я погибаю в море одиночества и непонимания. Это разве справедливо?       И ни одного родного лица вокруг. Никого, кому я был бы дорог. Немногочисленные люди, которым я буквально навязываюсь, помнят меня лишь в день, когда я выполнил их дурацкую просьбу вроде помыть унитаз или вычистить кухонные шкафы до блеска. Но на деле — никого. Я один, и попади в беду — никто не поможет. Да, есть Кофуку и Дайкоку, но они — не семья. Я им подхожу разве что в роли собутыльника и приятной компании на вечерок. Но они — не родные.       И, наверное, я вечно буду один. Четыре года спустя       Я наблюдал, как из открывшейся двери школы начали выходить ученики. Почти стройными рядами они спускались по лестнице, переговариваясь о чём-то и иногда смеясь. Все мальчики — в одинаковых чёрных, чуть сужающихся книзу брюках, голубоватых рубашках и кипенно-белых безрукавках, поверх которых накинуты воротники-матроски .       А вот девочки… Ух, здесь было на что посмотреть! Нежно-фиалковые юбки еле доходили до колен многих из них, а у некоторых и вовсе были интригующе коротки. Приятные глазу блузки из чуть переливающейся будто шелковой ткани очерчивали красивые девичьи фигуры. А всё тот же белый воротник с синей полоской смотрелся иначе, чем на парнях: он что-то зарождал внутри, вызывая ощущение трепета и… возможно, даже возбуждения.       Только вот думая об этом, я держал перед взором образ не всех девиц сразу. На самом деле, выходя за пределы школьного двора, они выглядели для меня не более чем пятнышками: приятными такими, с разными причёсками и лицами, но просто пятнышками. Тогда как одна из них — та самая — вызывала бурю эмоций.       Как же Хиёри шла её форма! Даже эти угловатые туфли , которые мне никогда не нравились на других школьницах, на ней смотрелись элегантно и… утончённо. Как и всё, пожалуй! Наверное, надень на неё мешок из-под риса — и он бы заиграл новыми красками.       Просто Хиёри невероятно красивая. Для меня — так точно. — Снова встречаешь? — спросила она, задрав голову кверху и щурясь от солнца.       Я сидел на ветке раскидистого клёна, где, собственно, и в любой день, когда моя подруга посещала занятия. Это уже стало своего рода традицией — мы с Хиёри знакомы два года и с каждым днём она для меня всё дороже, всё роднее. А то, что дорого — надо защищать. Это я понял давно. — Мне не в тягость, — бросил я вальяжно, спрыгнув с ветки и приземлившись на траву бесшумно, словно кот. Только спортивная куртка немного задралась, но я быстро её поправил, двинувшись вместе с подругой в сторону её дома. — Ты сегодня грустная или мне кажется? — От тебя ничего не скроешь, — поджав губы, она несколько раз глубоко вздохнула, явно размышляя, посвящать ли меня в свои мысли. — Ама и Яма не будут со мной учиться. Поедут в Сайтаму. Представляешь?       И хоть прозвучало не как нечто катастрофическое — я понимал, что для Хиёри значит эта новость. Она-то точно останется в Токио, но дело в том, что Токийские университеты очень дорогие. Да, после выпуска их студенты получают больше перспектив и могут рассчитывать на высокие зарплаты, если, конечно, голова на плечах есть, но родители Амы и Ямы не так уж много зарабатывают. — Представляю, — я почему-то давно подозревал, что девочки не смогут остаться в столице. — Но ведь… До Сайтамы где-то час езды ! Это же мало.       Я всеми силами пытался поднять Хиёри настроение. Но не помогало. — Ага, это поначалу так. Может, полгода или год мы будем друг к другу кататься: возможно, я даже сдам на права и попрошу у отца машину, чтобы не зависеть от метро и автобусов, но… Пойми, они станут учиться вместе, заведут новых друзей, а про меня скоро забудут. — Ты перегибаешь, — мы повернули к кварталам, где жила Хиёри, и обычно здесь уже начинали прощаться и обговаривать, когда и где встретимся в следующий раз, но она точно не видела окружающего мира. Настолько сильной была её грусть. — Ну ладно, не забудут, конечно, но я останусь… подругой детства, той, с которой весело встретиться спустя пару лет и узнать, что нового произошло со школьными товарищами, тоже оставшимися в столице. И в то время, как я буду нуждаться в них…       Хиёри уже чуть не плакала. — Но ты тоже заведёшь новых друзей, — перебил я, пока всё не вышло из-под контроля. — В университете будет много других девушек и… парней, — почему-то меня от этой мысли передёрнуло. — Ты не останешься одна. Да и… — я улыбнулся, хотя вроде как ситуация была не подходящая, — у тебя всегда буду я.       Эта фраза отчего-то произвела на Хиёри большее впечатление, чем я мог представить. Резко остановившись, она долго всматривалась в мои глаза, словно изучая их, досконально запоминая их цвет и форму.       Молчала. — Хочешь, я останусь? — было жутко боязно произносить это вслух, но так как мы уже были у её дома… — Хочу, — сглотнув, прошептала она, всё так же не отводя взгляда. — Если Юки не будет скучать. — Поверь, он сегодня в шоколаде, — я тоже понизил тон голоса почти до шёпота. — Дайкоку готовит эклеры, и Юкинэ наверняка там объедается от пуза, надеясь, что я не приду и не заберу себе половину. — Тогда ладно, — странно, но мне показалось, будто Хиёри чуть подалась вперёд. И между нашими губами расстояние стало чуточку, но меньше, чем обычно. Меня даже в жар бросило. — Пошли?       Резко отстранившись и отвернувшись, Хиёри начала искать в школьном рюкзаке ключи от входной двери, но безуспешно. Она всё рыскала по карманам, жужжала многочисленными молниями, шумно дышала. А для меня это было временем, чтобы прийти в себя.       Что это было вообще? Какой-то… ток между нами. — Нашла! — победно вскинув кулак с зажатым брелоком-капипой, подаренным мною давным-давно, она пошла к входу, приглашая следовать за ней.       И я подчинился, только вот всё никак не мог успокоить бьющееся о рёбра сердце. Кажется, будто оно что-то предчувствовало и заранее разгоняло кровь. Или… это я хотел чего-то, в чём боялся признаться даже себе? И теперь это что-то оказалось немного ближе, чем раньше?       «Глупости! Успокойся, Ято», — приказал я сам себе. Это обычный день. Обычные посиделки у подруги. Я здесь, чтобы Хиёри не было одиноко — не больше.       Я здесь просто, чтобы ей помочь. ***       Мы пробыли вдвоём до самой ночи, ведь даже несмотря на то, что родители Хиёри уже вернулись с работы — я ощущал, что девушке это необходимо. Пришлось несколько раз позвонить Юкинэ, чтобы он не волновался. Хотя… кого я обманываю? Он и не переживал, а вторым звонком я, судя по всему, вообще его разбудил: уж больно голос у пацана был недовольный.       Хиёри кидало из крайности в крайность. Она то радовалась, что её жизнь скоро изменится: университет, бóльшая свобода от мамы и папы, взрослая жизнь, новые друзья. То начинала грустить так, что в уголках ярко-аметистовых глаз появлялись слёзы. И я не совсем понимал, почему так. У меня всё было проще: я или радовался чему-то, или грустил. Ну ещё бывало злился. Но чтобы столько испытывать за раз! Наверное, и вправду говорят — женщины намного более эмоциональны и нам, парням, не понять, какую гамму чувств они порой испытывают. — Тебе не пора спать? — прошептал я.       Я сидел, облокотившись на спинку кровати Хиёри, тогда как сама девушка, прижавшись спиной к моей руке, просматривала смешные короткие видео, иногда хихикая. Я тоже смотрел их и не то чтобы желал прекращать, но ведь Ики завтра в школу. Не хотелось бы, чтобы она не выспалась. — А? Что? — она не сразу осознала, что я к ней обращаюсь, досматривая кадры про то, как белый котик застрял головой в рукаве свитера. — Тебе пора?       Моментально погрустнев, Хиёри снова выглядела потерянной: улыбка не сошла, а будто стекла с её лица, а меня от таких перемен передёрнуло. Не знаю почему, но я не выносил, когда Хиёри было плохо. Морально или физически — неважно. Хотелось, чтобы она каждый миг была счастлива. — Не то чтобы пора, — занеся руку над головой и взлохматив волосы, я ощутил внезапный приступ неудобства. — Но разве тебе не нужно в школу завтра? — Нужно, — произнесла она, смотря на меня так странно… — Ну, значит, пора спать, — я старался рассуждать логически и оставаться трезвым, если можно так выразиться. Хотя её красота, близость, мягкость волос — всё это пьянило не хуже рисовой настойки.       Я уже и не знал: хочу уйти, чтобы дать Ики отдохнуть или чтобы поскорее попасть на улицу и сделать глоток свежего воздуха, не пропитанного её ароматом. — Кто сказал? — приподняв брови, она вопросительно на меня посмотрела. А после окончательно отстранившись, села ко мне лицом, приняв позу лотоса. — Ну… надо спать, чтобы завтра не быть сонной.       Мне казалось, я пропустил какую-то часть разговора, во время которой стиль нашего общения поменялся. — Кто сказал? — повторила она, но на этот раз я молчал, поэтому Хиёри продолжила. — Знаешь, я всегда представляла свою жизнь как этапы расписанного в ежедневнике плана. Гордилась тем, что я очень организованный человек, и считала — так надо. Но знаешь что?       Поджав губы, Хиёри теперь выглядела крайне серьёзной. — Я сегодня весь день об этом думаю и… К чёрту эти планы! Потому что они всегда рушатся. В двенадцать лет я написала в дневнике, что буду борцом на ринге, как великий Тоно. Согласна, — она заранее выставила руку вперёд, предугадывая мои слова и останавливая меня от комментариев, — это было глупо и по-детски наивно, но знаешь, кем я точно не хотела стать? Врачом. Однако поступаю на кардиолога, чтобы не расстроить родителей.       Она говорила так быстро, что Ики пришлось сделать паузу, дабы глотнуть воздуха. — Но после, когда перспектива стать доктором стала вполне себе реальностью — утешила себя, что зато со мной будут любимые подруги. Мы снимем квартиру, будем жить вместе, учиться — так я это представляла. А на деле как? Всё рухнуло! Пошло не так, как я хотела, так к чему придерживаться каких-то устоев, планов, норм, если… Это бесполезно! — Тихо, тихо, — мне хотелось утешить её, но я не представлял, что сказать. Поэтому просто обнял Хиёри, мягко поглаживая пальцами её спину. — Я очень тебе сочувствую, правда. Искренне. Но… Ты слишком категорична. Совсем забывать про правила нельзя. — Почему? — её юношеский максимализм порой меня убивал. — Что случится? Земля перестанет вращаться или солнце погаснет? Кому от этого будет хуже, если я, конечно, не начну вредить. Если я перестану соблюдать правила, касающиеся меня самой, — что такого?       Я её не узнавал. Кажется, за маской благоразумной, милой, всегда учтивой девушки скрывался чертёнок, что долгое время хотел наружу. И теперь он показал и зубки, и рожки.       Выглядело забавно, а ещё… Хиёри словно стала взрослее, хоть и рассуждала, как ребёнок. Вроде бы несовместимые вещи, но для меня это были две стороны одной медали. — Ничего не случится, кроме того что ты себе же и навредишь. Можно, конечно, не спать, есть только гамбургеры и пить газировку вместо воды, но а дальше? Болеть разве хочется? — у меня аж в голове загудело от таких разговоров. — У меня родители — врачи. Вылечат, — она сначала надула губы, потом поджала их, потом расслабила, но слегка закусила. — Но знаешь, есть вещи, которые я раньше не делала, но хотела, и которые вряд ли чем-то плохи.       Она вроде бы вздохнула намного глубже, чем до этого, но вот как выдохнула — я не видел. Хиёри будто застыла на несколько мгновений. — Что например? — я тут же начал перебирать в голове сотню возможных вариантов, но то, что она имела в виду, я совершенно точно предугадать не мог.       Резко наклонившись вперёд, Хиёри поцеловала меня. Не страстно, без языка и хоть намёка на пошлость, но её губы коснулись моих, и это было…       Ох, хотел бы я описать это, но, наверное, не смогу. Внутри всё перевернулось. Я даже во снах стеснялся представлять такое. И если мне и начинало сниться что-то хоть мало-мальски напоминающее взрослые отношения между мной и Хиёри — просыпался, будто меня кто-то толкал. Я даже в грёзах не позволял себе забывать о её личных границах, о том, что она — друг. А тут!.. — Ты чего? — спросил я, ошалев от того, как, оказывается, быстро может кровь приливать к лицу. И… не только к лицу.       Тут же ощутив возбуждение, я заёрзал на кровати и, вроде просто так взяв подушку, положил её на колени, прикрывая пах. Не хотел, чтобы она заметила. И, хуже того, испугалась, что я прямо сейчас на неё наброшусь. — Тебе не понравилось? — если мой вопрос прозвучал безобидно, Хиёри сейчас выглядела жутко напряжённой. Неужели ей это важно? — Понравилось, — сглотнув, я подумал, было бы не плохо добавить что-то ещё: каких-то красивых слов, метафор, сравнений. Но в голове стало пусто, а язык показался сухим и шершавым. Говорить стало сложно. — Тогда, может, теперь ты поцелуешь меня?       И снова она сделала вдох. Глубокий. Шумный. Резкий. И опять застыла.       Это ведь не взаправду, да? И только кажется? — Я… не знаю…       Во мне боролись желание и здравый смысл, говоривший: девочка не в себе!       Но она снова это сделала: опять прижалась ко мне своими горячими губами, теперь действуя настойчивее. А я вдруг ощутил, как за сводом рёбер колотится сердце, будто отчаянно хочет вырваться, стремясь навстречу той, кто мне так нравился.       Глупо было это отрицать. Хиёри приглянулась мне сразу. Но если по каким-то канонам и законам сначала нравится внешность, а уж после — душа, у меня всё сложилось иначе. Я не видел в ней женщины — по первой она была другом. Меня забавляла её наивность, веселило чувство юмора, вызывало уважение стремление помочь окружающим и защитить друзей. Несмотря на то, какая она хрупкая и юная — Хиёри очень сильный человек, и это тоже привлекало. А после… Я рассмотрел в ней девушку. Ту, о которой думаешь ночами, слова которой прокручиваешь в голове, взгляд которой так отпечатывается под коркой, что преследует тебя, куда бы ни пошёл.       И теперь она уже дважды поцеловала меня, а я сидел, как остолоп, почему-то переживая за её девичью невинность больше, чем она сама.       Так какого чёрта?       Другой Ято сначала неуверенно, а после всё большими темпами начинал брать надо мной верх. Я изголодался по близости, по ласке, по поцелуям. Не знаю отчего, но я не был ни с одной женщиной последние два года. Когда представлялась возможность — разочарованное лицо Хиёри всплывало перед глазами: точь-в-точь, как когда я поцеловал Бишамон через собственную ладонь . И я сдавал назад. Пасовал, хотя порой девчонки попадались… доступные. Готовые отблагодарить меня не только монетой.       И вот теперь та, кого я желал, оказалась рядом. Во всех смыслах. И пусть не факт, что это зайдёт дальше — почему бы не поцеловать Хиёри в ответ? Не знаю, это говорила во мне похоть или логика, но я поддался.       И начал поочередно целовать её нижнюю и верхнюю губу, втягивая их в свой рот, слегка посасывая.       Осознание того, что нас могли застукать её родители, находившиеся в другой комнате, кружило голову, сжимало мышцы узлом, но ещё больше заводило. И почему-то я был уверен — Хиёри испытывала то же самое: грудь девушки вздымалась всё чаще, её кожа под моими ладонями стала горячее, словно Ики лихорадило, а в глазах появился яркий блеск — я замечал его, когда на миг отстранялся от Хиёри, чтобы сделать вздох. — Что мы делаем? — спросил я наконец, когда поцелуи стали совсем уж откровенными, страстными…       Прохлада простыней немного уменьшала пыл, но я понимал: ещё немного и могу сорваться. А что, если Хиёри на утро решит, что совершила ошибку? И я потеряю её не только как женщину, но и как друга?       Ведь будет сложно смотреть друг другу в глаза, осознавая произошедшее. Думаю, она решит разорвать наши узы, чтобы они более не доставляли ей дискомфорта. — Целуемся, — спокойно пролепетала она, мягко проводя по моей щеке кончиками ноготков: они касались меня так нежно, так ласково! — Я понимаю. Но… почему? — было катастрофически сложно, но я прислонил пальцы к её губам. — Хиёри, ты делаешь это просто потому, что решила нарушить кучу правил всем назло? И я просто под руку подвернулся?       Могло прозвучать обидно, но я выпалил то, что не давало покоя. — Нет, — вроде бы она не рассердилась. — Я делаю это, потому что устала быть пай-девочкой. И хочу следовать желаниям, а не условностям.       Тот самый огонёк в её глазах начал гаснуть. Кажется, тема всё же была Ики неприятна. — И давно ты желала меня?.. — надо было добавить «поцеловать», но снова этот чёртов ком в горле! — Думаю, да, — произнесла она неловко, приобняв плечи руками. — Но если ты… Если я тебе не нравлюсь — это ничего. Ты прости, пожалуйста. Наверное, поставила тебя в ужасное положение.       Она истерически усмехнулась, а мне стало так обидно. Причём за неё. Она решила, я не прервал поцелуй лишь потому, что хорошо воспитан или от нежелания ставить её в дурацкое положение. Но ведь это не так! — Ты нравишься мне, Хиёри, — как же странно произносить вслух то, что проговаривал про себя миллионы раз. — Но я не думаю, что… всё это к месту, понимаешь? Я Бог, ты человек, да и… Неправильно это всё! — Снова штампы? — поджав губы, она некоторое время смотрела в стену. — Ты тоже нравишься мне, Ято, но если не хочешь — заставлять не буду. У тебя своё видение этого. И ты прав, я человек — я тебя не достойна, но… — Да я ведь не это имел в виду! — резко перебил я в ужасе от того, как поворачивается ситуация. — Хиёри, ты… Ты идеал, понимаешь! Такая милая, умная, храбрая, разносторонняя, весёлая, верная… Ты такая красивая! Это я тебя не достоин, слышишь? Я!       Влажные волосы липли к лицу, а грудь вздымалась от тяжёлого и глубокого дыхания: я чувствовал, будто нахожусь в каком-то бреду, и не понимал, какого хрена тут происходит. Лучше бы я ушёл ещё пару часов назад. Скрепя сердце, но оставил бы Хиёри одну и был бы дома. Не зная этого странного разговора. — Тогда докажи это, докажи, что я тебе нравлюсь, — со слезами и хрипами в голосе она выглядела сейчас такой ранимой. — Я не хочу потерять ещё и тебя, Ято. Хочу, чтобы ты был рядом и… мой.       Столько неуверенности в голосе. Столько скрытой обиды и потерянности. И даже будучи в одежде, сейчас Хиёри словно была нагой передо мной: оголив душу, показывала, что на самом деле творится у неё внутри. Что она скрывает за улыбкой и уверенностью. — Я и так весь твой. Давным-давно, — дотронувшись пальцем до кончика её горячего и чуть вспотевшего носа, мне стало легче. Признаться, это чуть ли не самое большое облегчение, что я когда-либо испытывал.       Будто камень с души.       А она не ответила. Улыбнулась, но на этот раз искренне, и, закинув руку мне на шею, притянулась ближе, ближе и ещё ближе, пока не коснулась грудью моей груди и не запечатлела на моих губах ещё один до невозможности сладкий, тающий ароматами ванили поцелуй.       И меня точно унесло куда-то. Оказывается, когда не волнуешься, не думаешь, не страдаешь позывами совести — наслаждаться её близостью намного приятнее. И так легко! Мы будто делали это… в сотый или даже тысячный раз!       Стало настолько хорошо, что захотелось отбросить остатки стеснительности и показать, как сильно я хочу стать ближе к ней. Насколько это возможно! Но мне не пришлось переступать через себя — Хиёри словно читала мои мысли. Прониклась мною. И всё поняла.       Медленно проскользив ладонью по моей шее, залезла под влажную футболку, водя пальцами по моей спине, рисуя какие-то замысловатые узоры. Не переставала целовать меня. Дышала так часто, так горячо! На каждом выдохе обжигая мои губы, она точно шептала что-то, но без слов. Но я понимал этот странный немой язык поцелуя. — Я хочу… этого, — произнесла она, прервавшись всего на миг и глядя на меня с таким доверием!.. — Ты, наверное, считаешь меня… легкодоступной, но я столько терпела. И мне даже не стыдно. Я устала. Скажи, что ты тоже этого хочешь?       Меня немного напрягало, что в данной ситуации мы с ней поменялись ролями. Это я как мужчина должен спрашивать об этом, подстрекать, стараться возбудить, но получалось совсем иначе. Хотя, может, в этом и был смысл сегодняшнего дня? Ломать стереотипы, нарушать правила?       Но я перестал ощущать себя полноценным мужчиной. Это приятно, когда на тебя чуть ли не кидается столь юная и прекрасная особа, но я решил взять контроль в свои руки, как и привык. Хоть и, признаюсь, было страшно: обидеть, сделать больно, не оправдать её ожиданий. Однако стоило Хиёри в очередной раз прильнуть ко мне — понял, как трепетно отношусь к ней. Я не причиню ей вреда. Никогда. И если пойму, что она не готова, что она передумала — остановлюсь. — Ты прекрасна, — выдохнул я, вроде бы отвечая на её вопрос положительно, но однако и увиливая.       Не хотелось этих громких «я хочу тебя» или «я возьму тебя». Это так пошло и неприменимо к ней! Поэтому я просто начал действовать. Медленно. Аккуратно. Нежно. — Всё будто сон, — шепнул я между поцелуями, что оставлял в районе её плечей и ключиц. — Так странно. Это ты, а вроде и не ты. Ведь ещё час назад и представить себе не мог… — Ты такой глупый, — Хиёри хихикнула, и я поднял голову, на миг отрываясь от начатого.       Желая встретиться с ней взглядами, но глаза девушки были закрыты от удовольствия. — Точнее не глупый. Невнимательный.       Она стала говорить намного медленнее: слова явно давались ей с трудом. — Расскажешь? — странно, но прелюдии в тишине казались мне чем-то ужасающе постыдным, поэтому я был рад, что Хиёри говорит, пусть и шепотом. — Я столько раз намекала тебе! Сотни… Но ты или не замечал, или не хотел замечать, — я услышал, как с её губ слетел тяжёлый вздох. — Ужасно стыдно, что даже наши… друзья заметили. Кофуку подошла ко мне недавно с этим. Ты же её знаешь.       А вот теперь пришлось остановиться. Серьёзно? — И что она сказала? — горло сжалось, но воздух мне сейчас был не нужен.       Я замер. Наша розоволосая подруга порой может брякнуть что-нибудь неприятное. — Ну, она выразила сомнение, что ты… воспринимаешь меня как-то иначе, чем друга, но ещё посмеялась, каким ты бываешь чурбаном, и посоветовала действовать самой. «Мало ли что…» — так она сказала, — Хиёри открыла глаза и теперь смотрела на меня сверху вниз, чуть наморщив лоб. — Ты правда не понимал? Честно?       И тут меня как громом поразило. Я начал выхватывать из прошлых наших разговоров обрывки её фраз и в этот раз воспринимал их под призмой намёков и метафор. Про то, что у неё дома такая огромная ванна, что в ней могут поместиться двое. Как она хвасталась новым невероятно гладким и мягким постельным бельём, но сетовала, что просто так открывать его жалко и нужен достойный повод. Как Хиёри подмигивала мне порой совсем без причины, просто когда звала проводить до дома. Как совсем недавно, при друзьях, начала обмахиваться рукой и сказала, что ей жарко от одного только моего вида. Но я-то решил: это потому, что я в помещении в сапогах и спортивке!       Какой же я идиот… — Прости, — я не желал более углубляться в эту тему. — Наверное, я просто слишком сильно уважаю твоё личное пространство. Поэтому даже мыслей… таких не допускал. — Значит, теперь ты уйдёшь? — медленно, миллиметр за миллиметром, она начала опускать глаза, порой задерживаясь на чём-то, ухватившись взглядом за какую-то вещь, но это продолжалось, пока она почти совсем их не закрыла.       Наверняка ей стало обидно. — Нет, — я был готов продолжать, впрочем, как и до этого, просто теперь смотрел на ситуацию иначе. Видел в поступке Хиёри не хаотичность, не спонтанность, а осознанность. — И знаешь, мне ужасно неловко всё это обсуждать, поэтому можно я?..       Возможно чересчур резко схватив Хиёри за скулы, я накрыл её губы своими. Отбрасывая прежний стыд и самокопания. Оставлю это на потом. Сейчас она — главная. — Ты невероятно красива, — промурчал я, не зная, стоит ли начать действовать более решительно, но пальцы сами оказались на вороте её блузки, пуговица за пуговицей расстёгивая её до тех пор, пока из-под одежды не показался простой, но невероятно милый белый кружевной бюстгальтер.       Вдох.       Продолжая горячей ладонью ласкать её тело выше груди, я невольно взглянул на колени девушки: она то сводила их, сжимая в стеснении, то разводила и даже чуть-чуть выгибалась. Хотела. И для меня это было чем-то вроде красной тряпки в руках тореадора.       Но спешить было нельзя. Я должен быть рассудительным. Внимательным. Взрослым в конце концов. Я обязан сдерживаться.       Выдох. — Ты точно этого хочешь? — я обязан был спросить и в какой-то момент даже решил, что сейчас Хиёри сделает удивлённое лицо и попросит уточнить, о чём это я.       Но она… кивнула. Просто, без слов, намёков, придыханий. Кивнула, но сглотнула. Волновалась, как и я.       Да уж, если наш первый раз случится здесь — будет странно. Не так я его себе представлял, а чёрт возьми, нет-нет, да я это делал. В том коротком, полном мук совести видении мы лежали в красивой комнате, где свет десяток свечей ласкал наши тела, отбрасывая на стены трепещущие тени. Там Хиёри стонала, а я ласково произносил её имя и, будто опьянённый страстью, иногда брал её за волосы или сжимал в ладони бугорки груди, отчего девушка почти кричала, закусывая алую губу.       В какой-то момент даже захотелось остановиться, только бы не портить этот самый раз. А уж в подходящий день, в красивом месте и в нужное время сделать это…       По всем канонам? Эта мысль уже сформировалась у меня в голове, но я тут же вспомнил слова девушки. Мы можем строить хоть миллионы планов, но они никогда не сбываются так, как мы это представляем. Можно попробовать максимально приблизить задумку к действительности, но это сложно. Почти невозможно. Обязательно что-то пойдёт неверно. Или же исполнится тогда, когда этим уже не горишь.       Да и с чего я взял, что здесь — хуже. Да, её родители дома, но мы с Хиёри вместе. Она пару минут назад сказала, что не хочет меня терять, что я ей нравлюсь. Так какая разница, что вокруг и как?       И правда. День против правил, штампов и убеждений. Так пусть и вправду будет так.       И приподнявшись на локте сбоку от девушки, глядя на неё с таким чувством нежности, на которое я, казалось, не был способен ранее, второй рукой я медленно провёл от её колена к бедру, аккуратно задирая складки свободных домашних шорт. Стараясь дышать через рот, чтобы справиться с волнением, уже привысившим все возможные масштабы. Не говоря ни слова и лишь смотря в любимые аметистовые глаза. Невольно замечая, как расширились у Хиёри зрачки.       Продолжал.       Следующей на очереди снова была блузка. Несколько пуговиц уже были расстёгнуты мною ранее, но сейчас я завершил дело, медленно распахивая две стороны блузки, видя то, что ранее моему взору не представало: рёбра, живот, начало паховой зоны, пока ещё скрытой от меня под шортами и бельём. Но это так заводило! Ещё только представлять, какая Хиёри… внизу, предвкушать аромат её женственности, который и сейчас пробивался сквозь ткань, ожидать наслаждения от встречи моих губ с её лоном. И в какой-то момент от собственных фантазий меня так бросило в пот, что прозрачная капля упала со лба на живот девушки, но она этого даже не заметила.       Глаза Ики были закрыты, а на лице появились морщинки. Она зажмурилась. Вряд ли от страха или омерзения — скорее, от стеснения. Она предстала передо мной такая… И знала, что я не остановлюсь. — Я очарован тобой, — я надеялся тем самым хоть чуть-чуть дать ей расслабиться. — Такая красивая. Так бы смотрел и смотрел. — Спасибо, — пискнула она, и я осознал, что её губы подрагивают. — Но мне ужасно неловко. — Понимаю, — наклонившись, я губами провёл влажную дорожку от её груди до пупка. Кожа тут же покрылась мурашками, которые мне отчего-то захотелось лизнуть.       Язык тут же ощутил соль и приятную шершавость.       Вдох. — Не думай об этом. Представь, что мы делаем это не впервые. Сможешь? — я решил, может, Хиёри уже мечтала обо мне в тех самых затаённых, скрытых ото всех фантазиях, от которых совестно даже самой себе. — Не знаю. Попробую, — она продолжала говорить тихо, чтобы её мама и папа не стали невольными свидетелями того, чего видеть не должны. — Тогда, кажется, нужно сделать так?       Медленно приподняв бёдра и потянув за ремень шортиков, она плавно стянула их к низу, а после, стащив с ног, бросила в угол. И тут же прикрылась рукой, хотя я уже успел рассмотреть в тон бюстгальтеру белые трусики, полупрозрачное кружево которых занимало всю переднюю часть белья. От этого, если присмотреться, можно было разглядеть уходящие вниз соблазнительные складочки её скрытой ото всех части тела. Ото всех… но не от меня.       Хотелось сказать что-то ещё, но язык не поворачивался нарушить момент. Хиёри и вправду была невообразимо прекрасна. Как… какой-то ангел! Невинная, ранимая, в этом белом белье — я даже укол совести почувствовал за то, что собираюсь совершить.       Но одумался. Она сама этого хочет. И теперь, пока я медлю, наверняка думает, что с ней не так и почему я остановился.       Выдох.       Нужно продолжать. Да и не просто нужно: я жаждал этого! Поэтому чуть переместившись, вновь поцеловал девушку в губы, при этом дрожащими пальцами двигаясь от её солнечного сплетения ниже и ниже, пока не проник под тонкую ткань белья.       Там было горячо! — Ято, — протянула она, и я не совсем понял: она хочет, чтобы я остановился или делает это от удовольствия?       Но продолжил. Снова накрывая её губы своими, двигал пальцами, постепенно нащупав бугорок её самого чувствительного места. От этого Хиёри сжалась на секунду, схватив меня за край футболки, точно вот-вот упадёт. А после расслабилась и откинула голову назад, окончательно принимая лежачее положение.       Я ощутил, как капля пота потекла по щеке. Будто у меня самого этот раз был первым — так я волновался. Эта девушка много значила для меня и сейчас на кону словно висела моя жизнь. Всё зависело от того, что Хиёри подумает, как воспримет нашу близость, захочет ли в будущем перейти на новую ступень наших отношений или возненавидит. — Ты не против? — однако мои руки продолжали действовать и, аккуратно приподняв девушку в районе лопаток, второй рукой я нащупал замок бюстгальтера, ловким движением расстегнул его, а после откинул. Резко, как… будто сдирал пластырь с раны. Потому что иначе я бы не решился.       И передо мной предстало… Великолепие. Её грудь была упругой, мягкой на вид. Ореолы сосков некрупные, приятного розового цвета, и хоть девушка и норовила прикрыться, я ей не дал: машинально сжав её запястья, всё не мог налюбоваться. Как же это было красиво!       А после совсем забыв, что чувства Хиёри должны быть для меня на первом месте, наклонился и поцеловал одну грудь: посасывая, иногда проводя языком по кругу, как бы очерчивая стоявший бугорок, я ощущал сладость во рту, хоть кожа тут наверняка была солоноватой, как и остальное тело. Но мне было так приятно! Так хорошо!       Не будь Хиёри девственницей, я тут же проник бы в неё, но пока чудом себя останавливал. — Тебе приятно? — опомнившись, стараясь заглушить совесть, спросил я, встречаясь с девушкой взглядами. — Да, — коротко ответила она, кивнув, но при этом продолжая стесняться.       Это выглядело так мило… — Если я что-то сделаю не так — останови меня, ладно? — руки дрожали, но я всё равно поставил их по обеим сторонам от Хиёри, опираясь на них, снова двигаясь губами от её шеи в сторону груди. — Обещаю, не беспокойся, — она будто точно знала, о чём я думаю. Стало легче. Страх почти пропал.       И я поддался… себе. Своим желаниям. Полностью. Не думая о последствиях, не думая ни о чём.       Вдох.       Я вновь прильнул к её груди, и чувство абсолютного блаженства накрыло меня в тот же миг. Низ живота потянуло, переходя в сильнейшую пульсацию ниже, в зоне паха, и хоть это ощущение было мучительным — я чувствовал себя на вершине. Получается, Хиёри намекала мне об этом… последние полгода, а я не замечал. И мог наслаждаться ею давным-давно, но не понимал этого? От чувства злости на самого себя я чуть прикусил сосок девушки, от чего она почти вскрикнула, вовремя закрыв рот рукой. — Прости, — я на миг взглянул на Ики, дабы убедиться, что она не хочет останавливаться, но девушка продолжала лежать с закрытыми глазами, иногда еле заметно толкаясь бёдрами в мою сторону.       И я решил — можно двигаться дальше. Иначе не знаю, как она — а я точно сойду с ума от возбуждения.       Выдох.       Как и прежде, стараясь действовать максимально аккуратно, я сначала стянул к щиколоткам её изрядно промокшие от желания трусики, а после мягкими движениями проник в Хиёри пальцами: всего на сантиметр или два, только бы понять, что она готова. И оказалось там так влажно! Липкая тёплая смазка сразу же потекла по моей руке, и в голове от этого будто кто-то ударил в гонг. Комната немного закружилась, и теперь уже безумное желание начало медленно расходиться от паха по всему телу, разъедая его до обжигающей боли.        Как же я её хотел! Как желал Хиёри прямо сейчас! И вроде ничего не останавливало, но я медлил. И чтобы как-то обосновать эту паузу, опять припал к её губам, но целуя их, не сдерживался и теперь уже делал всё чрезмерно, слишком. Слишком горячо. Слишком пошло. Слишком грязно. Хотя для кого эти устои? Мы же тут правила нарушаем, разве нет?       Я улыбнулся от этой мысли, в который раз начиная двигаться вниз. Одно только поменялось: теперь Хиëри была полностью голой. Моей. И волна кайфа накрывала хотя бы от одного этого понимания. Я действовал медленно, надеясь ещё сильнее подогреть её желание. Может, тогда ей не будет больно от нашего первого?..       Вдох.       Я оставил на теле девушки уже, наверное, тысячу поцелуев, но продолжал. Тонкая шея. Выпирающие косточки ключиц. Мягкая грудь, которую я стиснул в руке, прежде чем поцеловать. Рёбра. Живот. Бедра. Пах.       Ноги Хиёри снова сомкнулись и разомкнулись, а я впервые ощутил, какая она на вкус…там! Вау… Снова закружилась голова, я точно был пьян, но продолжал.       Когда мои губы коснулись кожи под коленной чашечкой, Хиёри вздрогнула, как от удара, а после впервые издала стон, но тихий… И я тут же решил — это не стоит того, чтобы останавливаться. Было слишком жарко. Слишком хорошо.        Снова «слишком». Хотя, наверное, с этой девушкой не может быть иначе.       Чёрт, сколько же раз я ловил себя на том, что ревную Хиёри? К одноклассникам, друзьям, даже к собственному отцу, укравшему её поцелуй? Когда я видел, как кто-то говорит с ней хоть с толикой соблазнения или желания — у меня сводило скулы, но я лишь повторял про себя по сотне раз: «Она просто твой друг», а теперь… Хиёри моя.       «Она твоя, Ято», — мой разум вновь подал голос, поддакивая.       Выдох.       Хиёри выгнула спину, точно кошка: кожа на рёбрах натянулась, на животе показался рельеф, а грудь теперь выглядела ещё более округлой. Манящей. Сочной. Во рту тут же выделилась слюна, и я опять оказался на одном уровне с её лицом, кусая её губы, терзая их, двигая внутри языком, ощущая ребристость нёба и вкус, который ни с чем не спутать.       Ики тоже ласкала мои губы в ответ. Когда я давал ей возможность действовать — облизывала, чуть посасывала, проводила своим язычком по моим губам, горячо выдыхала, опаляя своим ароматом, вызывая волну непередаваемого тепла в крови.       Я чувствовал себя важным. Нужным! Впервые за столько лет. — Я всегда буду рядом, — прошептал я Хиёри на ухо, хотя эта фраза, скорее, предназначалась не для неё. Тем самым я… успокаивал внутренний страх, что так давно сидел внутри. Страх остаться одному на целую вечность. — Об этом и мечтаю, — приподнявшись, теперь она целовала мою шею, вдыхая её запах. Тёрлась о неë кончиком носа. И будто тоже пьянела.       Вздохи Хиёри теперь не были тихими. Она не шифровалась от родителей. Не волновалась. Кажется, вообще обо всём забыла. Обо всём, кроме меня. — Хиёри…       Сейчас я жил этой девушкой. Наслаждался. Она казалась мне чем-то неземным, невозможным, но достижимым. Я был с Ики в другом мире или даже в иной Вселенной, где нет проблем, печалей, болезней и горестей. Только всеобъемлющее удовольствие, которое нас сейчас окружало.       Я вновь взглянул ей в глаза. Зрачки почти съели фиалковую радужку.       Это всё слишком. Вдох.       На этот раз двигаясь не губами, а ограничиваясь касаниями, я провёл пальцами по её телу, по каждой его линии, заставляя мышцы живота сокращаться. Не спеша, с чувством, при этом не сводя с девушки глаз.       В какой-то момент полностью осознавая, что она готова, и от этого возбуждаясь ещё больше. Ведь это готовность не только к близости, но и… к тому, чтобы подчиниться мне, довериться, отдаться.       Я буду первым. Это вообще сносило крышу!       Но надо быть аккуратным. Чтобы не случилось — думать о ней, о ней и о ней.       Хотя как тут забудешь? Когда она так смотрит? Преданно, с волнением и страхом, но в то же время с радостью. Покорностью. Желанием.       И я решился. Дрожа то ли от возбуждения, то ли от понимания, что делаю, я сделал так, чтобы ноги Хиёри оказались по бокам от моих. Принимая наиболее удобную позу, лишь немного приспустил штаны и бельё, а после… Вошёл.       Кажется, для неё это было неожиданностью. Наверное, нужно было предупредить: словесно или жестом, но я уже кипел от желания! Оно ядом проникало в нервные клетки, причиняло боль.       Только вот теперь больно стало Хиёри, и хоть это было ожидаемо, хоть я и готовился — от вида, как она зажмурилась и приоткрыла рот, захотелось тут же остановиться и более никогда не пробовать снова.       Но вот она задышала. Быстро. Рвано. Открыла немного слезящиеся глаза, находя меня взглядом. — Прости, — проводя пальцами по щеке девушки, я старался вложить в этот жест всю ласку, на которую только был способен.       Её губы стали сухими и бледными, на лбу появилась испарина, а ладони, сжимавшие мои плечи — мокрыми. Но я ждал её слов. — Всё… нормально, — потребовалось около минуты, чтобы она пришла в себя. — Ты… ты во мне. Правда?       Странный и немного наивный вопрос, но вместо того, чтобы ответить, я подался вперёд ещё чуть-чуть, отчего девушка снова сделала вдох. Но на этот раз не вздох боли. Скорее… удивления от новых ощущений.       Я сделал это ещё раз. Хиёри с такой силой стискивала меня внутри себя, что я готов был кричать и сделал бы это, не будь в доме ненужные свидетели.       Внутри неё было слишком узко. Опять слишком. Снова!       Я будто сходил с ума: ничего приятнее со мной в жизни не происходило. Более чем за тысячу лет я не испытывал такого… Ни с кем, кроме неё.       Выдох.       Всё хорошо. И страх остался позади. Она улыбалась мне, а я влюблялся в Хиёри. Не так, как в фильмах: до умопомрачения, быстро, с жутким адреналином, словно летишь по дороге на скорости. Нет. Эти чувства зарождались во мне медленно, но оседали так крепко, что проникали в самое сердце, в нервы, в мышцы. Переплетаясь корнями, опутывали всего меня изнутри, заставляя сердце биться чаще.       Я желал не просто быть с этой девушкой, но и… весь мир ей подарить. Бросить к её ногам, а после целовать, целовать, целовать…       Прервав поток мыслей, я ощутил, как худые колени обхватили меня в районе торса. Я вроде бы всё это время смотрел на Хиёри, но уйдя в раздумья, не заметил, как черты её лица изменились. Теперь она улыбалась, причём… флиртуя. И в какой-то момент девушка даже немного подалась бёдрами вперёд, показывая, что всё хорошо.       И я толкнулся в ответ, проникая так глубоко в неё… до предела. До гула в ушах. До волны удовольствия, расходящейся по каждой клеточке. До жара в голове. До дикого наслаждения, затуманившего разум.       И в ответ услышал тихий вдох, а после — снова стон, который я прервал поцелуем. Чувствуя, как кончик её языка вибрирует, пока я кусал её нижнюю губу, еле-еле оттягивая её на себя.       Заставляя Хиёри жмуриться от прилива возбуждения и извиваться подо мной.       Да мне и самому стало трудно дышать. Но сделать перерыв — нереально. Отказаться от этой девушки и того, как нежно она водит хрупкими пальцами по моей груди…       Ну уж нет. Сам того не подозревая — я слишком долго её ждал. И теперь ни за что не отпущу.       Это заставляло меня двигаться чуть реще, быстрее, жёстче. Воздух в комнате уже был наполнен ароматом нашей страсти, простынь давно съехала на бок, а тишина сменилась шумом громкого дыхания, но мы не останавливались.       Теперь я знал, как это прекрасно — доставлять удовольствие дорогому тебе человеку. В чём разница между занятием сексом и любовью. Понял, что значит чувствовать, как в тебе кто-то нуждается и не потому, что ты можешь помочь, а просто так. Ты есть — и ты нужен. И кому-то этого достаточно!       Я думал люди и Боги разные. Но на самом деле… все мы хотим одного: любви, внимания и ощущения нужности. Да и боимся схожего: кажется, одиночество — вот самый страшный враг. Стать ненужным. Лишним для каждого в этом огромном мире. Осознавать, что, находясь среди толпы — не поймаешь ни одного сочувствующего, полного понимания взгляда.       Это страшно. И больно. Но пока Хиёри и Юкинэ рядом — мне не о чём беспокоиться. — Кажется, я тебя люблю, — вырвалось у меня, когда спустя примерно двадцать минут мы лежали на её постели, смотря в потолок и держась за руки. В тишине, которая не претила, прислушиваясь к успокаивающемуся дыханию друг друга.       И снова страх, покинувший меня недавно, показал оскал, раздирая острыми как бритва зубами.       Зачем я это ляпнул? — Только кажется? — повернув голову, Хиёри заулыбалась и прикрыла глаза ладонью. — А я вот тебя — совершенно точно.       И это тоже было неожиданно. И надо было бы показать всю степень моей радости, что забурлила в крови, но я просто обнял Хиёри: крепко, но нежно, зарываясь носом в её волосы, обхватывая всё ещё голое тело, видя странные звёздочки перед глазами и ощущая, будто в животе завязался тугой узел.       Радуясь, как пацан! Не переставая улыбаться, но пока толком не понимая, что это значит. Как это изменит наше будущее.       Но… наверное, я просто не буду переживать. Мы ведь сегодня рушим планы и стереотипы? Да, правильно будет всё обсудить, подумать, как преподнести эту новость друзьям и стоит ли вообще посвящать кого-то в наши чувства, но я не хотел.       Будь что будет. К чёрту планы. Главное: Хиёри сейчас рядом, поглаживает мою руку, иногда сравнивая длину наших пальцев и хихикая над тем, какой крошечной кажется её ладонь.       Любимая…       Меня наполняет безграничное удовольствие.       Вдох.       Выдох.       Вдох.       Я теперь не один. Чёрт, как же мало нужно для счастья! ______________________________ От автора: Дорогие друзья! Спасибо, что прочитали этот фанфик. Я очень надеюсь, он вызвал в вас положительные эмоции, а значит, как автору, для меня не может быть ничего приятнее!.. Ну разве что… отзыв? Да, ему я буду рада безмерно, но ни в коем случае не настаиваю. Кстати, если заметили какие-то ошибки — смело отмечайте их через публичную бету. P.S. Огромное спасибо моей бете Ане и гамме Любе за проверку фанфика, поддержку и хорошее настроение во время его написания. Люблю вас, девчонки! И, конечно, спасибо художницам за потрясающие иллюстрации к произведению. Это шикарно! ______________________________ Иллюстрации к фанфику рисовали: Лео Лео (https://vk.com/leona_de_va_ili_prosto_leo) Арт по ссылке: https://disk.yandex.ru/i/3ktjcaXbrzYhfA Ксюша Саликова (https://vk.com/bucvarud) Арт по ссылке: https://disk.yandex.ru/i/URVkvwzTmoZEZw ______________________________