Я потерялся

— Микки!! Уйди отсюда, сейчас же!! По логову грохотал крик Донателло. Маленький гений был до того зол, что кинул в младшего отвёртку. Она попала в панцирь убегающего. С вскриком Микки упал с лестницы. Донни невероятно громко хлопнул дверью своей лаборатории. Чётко дав понять, что никого он видеть не хочет, прямо сейчас. На шум и крики вышли все члены семьи. Лео в смятении не понимал, что приключилось, но уже поднимал хнычущего младшего брата: — Что случилось? Раф оглядев всю картину насмешливо фыркнул: — Наверняка Микки опять сделал глупостей и всё испортил. Он всегда всё портит! — Рафаэль. Дернувшуюся черепашку сурово позвал подошедший Сплинтер. Но малыш, только раз глянув на спокойную морду отца, скуксился. — Разве я не прав, отец? Микки всегда всё портит или мешает! Он даже Донни довёл! Мастеру крысе действительно не было чем оспорить утверждение Рафаэля. Но нельзя было одобрять такие грубые слова, которые уже сильно задели Микеланджело: — Хватит, Рафаэль. Микеланджело дурашлив и легкомыслен, но он не нарочно ломает или мешает другим. Раф не видел, как подавлено на него смотрел самый младший из братьев, а Лео не знал как защитить Микки. Его молчание звучало, как согласие его с словами Рафа. Вспыльчивая черепашка фыркнул обвинительно: — Да. Он просто пытается всех довести! Лео возмутился, пытаясь остановить младшего: — Раф! Рафаэль махнул на него рукой с перекошенным выражением и поторопился уйти. Пока его не заставили извиняться или что-то делать. Сплинтер вздохнул, глядя в спину ушедшего Рафаэля. Леонардо осуждающе проводил взглядом черепашку, поджимая губы. Микеланджело замер предчувствуя, что и до него дойдёт черёд нравоучений и недовольства. Сплинтер перевёл на него невыразительно усталый взгляд: — Микеланджело, тебе нужно извинится перед Донателло. Когда он успокоится. Маленькая черепашка хотел оправдаться, но строгий взгляд отца отбил всякое желание говорить. Мастер ушёл, а Микки чувствовал осуждение от старшего брата затылком. Леонардо вздохнул отпуская брата: — Микки, что надо было такого сделать, что бы так расстроить Донни? — Я не хотел.. Микки неуверенно начал объясняться, но замолчал встретив взгляд Лео. И понял, что слушать его и не станут. А его взгляд какого-то разочарования неприятно осел камнем на душе. Старший брат ушёл. Микки посмотрел на дверь лаборатории Донни только сейчас чувствуя, что его поведение было слишком неприятным. В голове заволновались мысли, закружились водоворотом, унося черепашку с собой. Всплывали воспоминания, как каждый из братьев, не выдержав, срывался. На ругань, крик или даже бил. Потому что он их доводил. Намеренно иногда. Случайно, когда хотел просто повеселиться. Когда самому было скучно и не думая делал что-то. Особенно больно бил и кулаком и словом Раф. Старший брат всегда был груб, это да. Он не особо-то умел быть мягче. И цвет любил подходящий, красный. Микки верит, что он вовсе не думает так же, как говорит. Он с братьями часто хорошо проводит время. Но занозой под панцирем сидело эта обида на грубые слова старших. И Анжело сам понимал, что бывает очень приставучий. Надоедливый. Раздражающий. Его братья не просто так злятся на него. Он сам их доводил. А может... Может ему уйти? Оглядываясь на двери лаборатории Донни, Микеланджело мялся. Он хочет извиниться, но опасается, что старший брат ещё не в духе. И всё же, он поднялся к входу. Неуверенно поскреб в дверь: — Донни? — Уходи. Глухо звучало с той стороны железной двери. Пожевав губу, Микки теребил концы рыжей банданы: — Я.. Я хотел извиниться. Маленький гений резко прикрикнул: — Микки, не сейчас! Уйди пожалуйста. Побоявшись ещё больше злить, обычно спокойного и миролюбивого, брата, Микеланджело послушался. В логове вдруг стало неуютно. А может и было, он просто не обращал внимание. И так противно в груди что-то крутилось. Обнимая себя, Микки ушёл в свою комнату. Оглядев свой бардак, глаз не цеплялся ни за что. Вещи тут и там в одном ему ясном порядке никак не могли отвлечь от мыслей. А почему бы действительно не уйти? Его семья устала от его выходок. И него самого. И Раф прав, что он вечно всё портит только. Будет лучше, если не будет в логове вечной проблемы. Думая об этом, Анджело взял большой кусок ткани, который смог найти в хаосе вещей своей комнаты. Положил на него пару игрушек. Комикс, обязательно. И завязал концы плитка вместе, что бы было удобно его нести. Оглядев комнату, черепашка не нашёл чего-то ценного, что смог бы унести. Только забрал тренировочные нунчаки. Настоящего оружия отец еще не дал. А остальное пусть останется его братьям. Лео точно сможет честно всё разделить. Выглянув в большую комнату логова, Микеланджело никого не увидел. Донни, наверное, всё ещё в своей лаборатории, чинит то, что Микки поломал. Раф тоже в своей комнате, Анжело краем уха услышал его бурчание. Лео наверняка был с мастером Сплинтером. Отец не разрешал уходить далеко в канализации, по этому, не стоит ему что-то говорить. Сейчас отличный момент, что бы исчезнуть и слиться с тенями. Он же ниндзя! Он сможет жить самостоятельно, а его семья вздохнет спокойно. Неслышным шагом Анджело вышел за турникеты и пошёл в доль рельс к ближайшим канализационным туннелям. Отец всегда говорил, что люди не должны видеть их. Потому что они ниндзя! Воины теней. И хоть поверхность манила, Микеланджело твёрдо решил, что наверх не пойдёт. Нет. Он пойдёт в загадочные и страшные лабиринты, нижних уровней, канализации. Тёмные и страшные, они совершенно ничто для ниндзя! Так он твердил себе и бубнил под нос. Стараясь бодро шагать. Заворачивал в незнакомые коридоры смело, не раздумывая. Чем дальше шёл, тем мрачнее становилось. — Фу, какая вонь! Буэ! И скоро столкнулся с очень неприятными запахами. Почему так воняло, Микки не знал, но надеялся, что скоро не будет так ужасно. Но он шёл, а запах лучше не становился. Упрямился и шёл дальше, поворачивал чаще, но ничего не менялось. Сыро, вонючие и холодно. И вода в ногах была ужасно холодной. А обнять себя руками он не мог, потому что нас своей мешок вещей. — Почему так холодно?. . . Стучал зубами черепашка уже сильно сомневаясь в выбранном пути. Может поверхность была бы лучше. И он бы хотел это проверить. Но покрутившись на месте понял, что совершенно не помнит как он шёл. А перед ним только спуск ещё ниже и ещё развилки. — А куда... Идти... Сжавшись, поджимая короткий хвост, он не знал куда двигаться. Он всё больше замерзал. Чувствовал как меньше становиться его сил. Но постаравшись рассудить, куда идти лучше, решил пойти назад. Однако, на каждом повороте он не знал, как теперь действовать. Он бы хотел вернуться и найти что-то похожее на их логово. Но как ему вернуться на уровни выше? Слезы сами подкатывали к глазам. Защипало нос. Но Микки упрямо утирал его: — Я ниндзя! А ниндзя не боятся и не сдаются! Но как бы он не упрямился и не старался найти выход, он понял, что только больше заблудился. В переплетениях канализационных туннелей он и близко не знал, где сейчас ходит. И никаких подъемов на верх никак не встретит. — Я же не мог заблудиться. Да?... Неуверенный смешок коротким эхом отразился от стен. Микки поëжился снова не зная, куда ему идти. Перекидывая свой мешок на другое плече, покрепче сжимал узел. Его пальцы уже какое-то время неприятно немели и дрожали. Шмыгнул носом, черепашка пошёл дальше надеясь найти хоть что-то. И отгоняя от себя мысль, что, может, уйти было идеей не лучшей. Он ведь уже ушёл. Надо идти дальше. Не зная, как долго бродит по туннелям,он случайно заметил в одном из коридоров силуэт чего-то крупного. Торопливо подойдя ближе, он стушевался. А вдруг это крокодил? Он читал в одном комиксе о крокодилах под городом жрущих людей! Он конечно не человек, а вдруг крокодил не против скушать и черепашку? Но любопытство оказалось сильнее страха. И Микки аккуратно подкрался к тёмному силуэту. Тот не двигался. Уже смелее, он обошёл непонятного вида, как показалось предмет. Неуверенно попробовал его потыкать. Но наклонившись отшатнулся: — Фуу!! Какая вонь! Закрыв нос руками он быстро передумал трогать странного вида мешок. Наверняка от него и завонялась канализация! Поспешив уйти, Микеланджело продолжал плутать по туннелям. Старался выбирать те, которые вели наверх. И кажется, у него получилось попасть на другой уровень канализации. Но недолгая радость быстро развеялась в новых запутанных развилках. — Может и не надо было так сразу уходить... Бубнил черепашка стараясь не дрожать так сильно. Ноги, честно признаваясь, становились все тяжелее. И всё больше хотелось лечь и поспать. Но ложиться в вонючую воду Микки не хотел. Одинаковые туннели ужасно стали надоедать, а выбирать куда поворачивать в этот раз было всё невыносимее. Ну почему он не может найти какого-то сухого и тёплого местечка? Так он подумал, когда случайно схватил горячую трубу: — Ай-яй!! О.. Ого!! Горячая труба оказалась такой крутой находкой, что он бы станцевал от радости. Но откровенно уже устал и хотел отдохнуть. И точно знал, что теперь пойдёт именно за этой трубой. Множество петляний и поворотов труба вела его вперёд и он наконец вышел в сухое и не такое холодное место! Издав вялый возглас победы, Микки опустил свой мешок на пол и сел под горячими трубами. Наконец обняв себя черепашка старался впитать в себя тепло и согреться. Дрожи становилось меньше и ему становилось легче. Пока громко не заурчал живот. Микеланджело совсем забыл, что ничего толком не ел. А по туннелям он гулял наверняка долго. Вон как ноги немели. И потянув к себе мешок, он вдруг понял: — О нет... Я не брал еды... Как я мог?! Микки взвыл и захныкал. Он действительно был глуп. Забыть взять себе хоть что-то пожевать! А ведь он в семья больше всех интересовался кухней. И всё равно забыл взять еду. — Раф был прав... Шмыгнул носом, черепашка свернулся вокруг себя. Какой из него ниндзя. Темноты боится, глупо потерялся в канализации и ничего с собой не взял полезного. Кроме тренировочных нунчак. Хотя это скорее палки. Погружённый в свою печаль, почти плачущий, он услышал скрип. Противный и страшный визг железа по полу. А потом грузные шаги. Испугавшийся Микки не знал куда делся в тесном закутке полном труб и одних прямых стен. Ни одного уголка, где можно было бы притаиться. Подскочив на ноги черепашка не смог удержаться ровно и с вскриком упал. Шаги замерли. А заплаканные глаза Микки нашли в темноте коридора страшного вида морду. — Крокодил!! Вскрикнул черепашенок и кинулся бежать. — Эй!! Микеланджело только больше испугался грозного крика за спиной. Вывалился из сухой каморки в туннель и побежал прочь. И слушал как грузно и громко, шлепают по грязи, лапы крокодила, за ним. Старался бежать быстрее, петлял в первые попавшиеся развилки. — Стой, придурок!! Микки не успевал оторваться от страшного крика. Завернул в ещё один туннель. И поздно понял, что это совсем другой туннель: он выходил в коллектор! Он почти упал вниз, не успевая затормозить. Его схватили большие лапы. Микки закричал, думая, что его либо сожрут либо бросят вниз. — Да заткнись ты уже!! Секундный полёт. Микки больно упал на панцирь и покатился по полу. Захныкав, черепашка приподнялся и замер. Над ним страшной, большой тенью навис крокодил. Шмыгая носом, Микки промямлил: — Не ешь меня! Я не вкусная черепаха! — Чего? Совсем придурок?! Анджело икнул, вздрогнув от упавшей, рядом с ним, лапы. Почти плакал, глядя в морду страшного незнакомца. — Не реви мне тут! Ты откуда вообще взялся здесь?! Здесь не было никаких мутантов кроме меня! Но Микки только больше заливался слезами. Мямля совсем невнятно. И страшный крокодил сам замер не зная, что делать с плачущей маленькой черепахой. — Э-эй! Черт, да не реви ты! Н-ну же! Да перестань ты уже! Но никакие требования на маленькую черепашку не работали. И аккуратные тычки больших лап тоже эффекта не имели. — О боже, ну прекрати, пожалуйста!... Крокодил схватился второй парой лап, по меньше, за голову начиная почти паниковать. Попытался перекричать: — Да что ж с тобой делать!? Ну не реви, прошу тебя! Но и это не работало. Ребёнок перед ним уже икал от слез и плача. И действительно вызывал головную боль. И смятение резко сменилось на гнев: — Да заткнись ты, придурок!! Испуганный криком Микки тут же попытался проглотить все завывания и плач. — Наконец-то. Вот так и молчи! Зажав рот руками черепашка старался не выть. Но скулёж вырывался с икотой. А слезы не останавливались. И страшному крокодилу, глядя на это, стало совестно. — Вот же черт... Ладно. Эм... Переминаясь лапами он неуверенно дергал второй парой лап по меньше. Но потоптавшись наклонился к Микеланджело. Черепашка попытался уползти от страшного крокодила. Но тот поймал замёрзшего мальчишку в свои лапы, подняв с пола: — Не вертись! Микки замер в холодных лапах продолжая икать от плача. А крокодил пошёл обратно ворча над головой: — Я об этом уже жалею. Вернувшись в сухое помещение с горячими трубами, он нашёл на полу мешок с вещами. Подцепив его, он рокочуще ворчал: — Бросил мне тут свои пожитки. Вот и взялся ж ты откуда-то, дурень. Микки, раскачиваясь в холодных руках смог успокоится. И понял, что встреченный им страшный мутант совсем не крокодил. У крокодилов нет шести лар, это точно. Наверное, это странная ящерица. Шмыгая носом и периодически икая, он уже не заливался слезами. Но ужасно устал. Через какое-то время молчания, многолапый мутант фыркнул: — Притих наконец. Что, реветь надоело? Но не ощутив в лапах никакой реакции встал, что бы посмотреть на черепашку. А тот как будто уснул. Ощутив тревогу, мутант ощупал кожу найденыша: — Черт, да ты ледяной! Сев, торопливо развязал куль с какими-то безделушками, мутант быстро завернул маленькую черепашку в этот кусок ткани. Обхватил лапами прижав к, пока тёплой, своей груди и заспешил вперёд. Микеланджело замычал медленно просыпаясь. Всё тело неприятно затекло и было как-то холодно. И очень тесно. Над ним неожиданно фыркнул грубый голос: — Проснулся таки, дурень. Я уже думал, ты в спячку впал. Испугавшись, Микки открыл мутные глаза и попытался вывернуться. Но его трепыхающееся тельце только сильнее прижали: — Куда ты собрался, мелюзга? Сиди спокойно и грейся дальше. А то ещё помрёшь с холода. И черепашка замер, большими и глазами глядя на чешуйчатые четыре лапы обнимающие его, как кокон. Но теплокровное тело незнакомого мутанта никак не могло его согреть. Хоть тот и пытался. Зато теплом веяло от горячих труб вокруг. Примерно поняв, что к чему, Микки всмотрелся в странную морду мутанта и успокоился. — Вот так и сиди, мелюзга. Обидевшись на прозвище, черепашка слабо возмутился: — Я на мелюзга. Меня Микеланджело зовут... — Эвано как. Это кто тебе такое имя придумал? — Мой отец, мастер Сплинтер. — Чего? Он тебе кто, отец или мастер? Микки гордо и важно заявил: — Он лучший отец и самый крутой мастер ниндзя! Мутант покосился на черепашку недоверчиво. Ни то у ребёнка воображения много, ни то он бредит. Но разговор, подумав, решил продолжить: — Небось большая и страшная черепаха, да? Черепашка возмутился: — Мой отец большая и сильная крыса! — Ага... Чудесно. Большая крыса-ниндзя. Мутант решил, что ребёнок, каким-то макаром оказавшийся глубоко в канализации, бредит. — И где ж ты с отцом живёшь? — На какой-то брошенной станции. — А чо ты забыл один глубоко в канализации тогда? Ты не думал, что у тебя отец с ума от волнения сходит там? Микки сконфуженно замолк. Стыдливо вжал в плечи голову. А ведь правда, вдруг Сплинтер будет волноваться? И братья, может, тоже будут обеспокоены? — Чего молчишь, малявка? Совестно тебе, что удрал от отца? — Я не малявка! Я Микки! — Как скажешь, малявка. Микеланджело надулся от возмущения и отвернулся. А голову занимали беспокойные мысли. Навязчиво жалили. На глазах навернулись слезы. Черепашка гнусаво спросил: — Я не смогу вернуться домой? — Чего? Почему не сможешь то? — Я заблудился... Мутант фыркнул: — Это я вижу. Припёрся в моё убежище тут. Микки удивился: — Это твой дом, дядь? — Я здесь греюсь. И не дядя я тебе, малявка! — А как тебя зовут, дядь? Мутант зашипел: — Нарываешься, малявка? Микки надулся: — Ты меня тоже по имени не зовёшь! Мутант от наглости и удивления захлопнул рот и забыл все слова. Вздохнул и засмеялся: — Ишь ты, какая малявка грозная. — Я Микки! Ми-ке-ла-н-дже-ло!! А мутант только больше и шипяще смеялся с маленькой черепашки. Недовольный Микки, выпутал из ткани руку и грозно стукнул мутанта по груди. Но никакого эффекта не добился и только больше скуксился. — Смешной ты. Микки забурчал отвернувшись: — А ты - нет! Недолго ещё посмеявшись с маленькой черепашки, мутант успокоился. Вздохнул полной грудью и озвучил план: — Сейчас ты отогрешься, чтоб не ушёл в спячку или не помер от холода, и пойдёшь домой. Микки возмутился в непонимании: — Но я заблудился. Как я пойду домой? Мутант фыркнул: — Не мои проблемы, малявка. Спи пока можешь. Черепашка опустил голову и сжался. Сейчас было страшно возвращаться в бесконечные туннели зная, что точно заблудишься ещё больше. Как ему найти дорогу назад? Как не замёрзнуть снова? А если замёрзнет, то что? Упадёт где-то в туннелях и уснёт? И его не найдут... Микеланджело смог уснуть очень беспокойным сном так и оставшись погруженным в свои мысли и страхи. А старший мутант сидел в своих сомнениях, слабо поглаживая свёрток ткани с ребёнком на своей груди. И тихо вздыхал на свою судьбу. Рывком проснувшись, Микки завертелся, не понимая, что происходит. Его раскачивали из стороны в сторону. А сам он и пошевелиться не может. И холодно вокруг снова. Напуганный, черепашка попытался вывернуться. — Да что ж ты беспокойный то такой? Угомонись, малявка! Заслышав знакомый, грубый, тон, Анджело замер и вскинул голову. Так и не назвавшийся мутант нёс его в своей второй паре лап куда-то по туннелю. Ничего не понимая, Микки попытался оглядеться. Но кирпичная кладка и бетон с трубами были такими же как и везде. Он не мог опознать этого туннеля. Снова повернув голову к мутанту, он неуверенно спросил: — Куда мы идём? — Отца твоего искать. Или дом твой. Смотря, что первое попадётся. Микеланджело глуповато хлопал глазами совсем не понимая происходящего: — ... Разве ты не хотел меня выгнать? Мутант остановился опустив морду к Микки с крайней недовольным видом: — Тебя что-то не устраивает, малявка? Тебя здесь бросить? Испугавшийся остаться в запутанных и холодных туннелях канализации, черепашка прижался щекой к груди мутанта, торопливо заверив: — Мне всё нравиться! Всё-всë нравиться! Сощурив глаза незнакомец фыркнул и пошёл дальше: — То-то же. Так и шли по канализации: многорукий мутант искал дорогу к железным путям, а Микки тихо сидел в его лапах и иногда осматривался. Но больше слушал стук сердца в груди, к которой был прижат. И так он успокаивал. Почти убаюкивал. Микки и не сразу заметил, что они вышли из канализации. Случайно увидел железные пути и завертелся, пытаясь понять, знает ли он это место. Его копошению знакомец не успел возмутиться, как на железных путях появился силуэт, точно из неоткуда. Ящероподобный мутант тут же пригнулся грудью к полу. Грозный голос разошёлся по туннелю эхом: — Стой на месте! Микки тут же радостно признал его: — Отец! Оба настороженных мутанта замерли, поражённые возгласом маленького черепашки. Ящер глупо моргал. Крыса не верил своим ушам: — Микеланджело? Помявшись, многорукий мутант выпрямился и поднялся на задни лапы, открывая грудь и сидевшего в его второй паре лап черепашку. И про себя был поражён, что большая крыса оказалась правдой. Не то что бы мутант крыса был удивителен сам по себе. Удивляло, что он воспитывал маленького мутанта черепаху. Названный отец тут же подлетел к замершему в напряжении мутанту, протягивая руки к Микки: — Микеланджело, ты цел. Как я рад. Ящер аккуратно передал чадо отцу в руки, продолжая, в удивлении, наблюдать такую странную семью. Крыса и сын черепаха... В уме не укладывалось. А крыс продолжал: — Твои братья очень беспокоились о тебе, Микеланджело. Зачем ты ушёл? — Я-я просто хотел погулять и.. И заблудился... Прости, пожалуйста. Сплинтер внимательно посмотрел на сына, и только вздохнул глядя в его большие и мокрые глаза. Переведя внимание на незнакомого мутанта, крыс искренне поблагодарил: — Спасибо вам, что помогли моему сыну найти дорогу домой. А ящер, переваривая факт, что эта странная семья ещё и больше, чем он видит, растерянно отозвался: — Да.. Не за что. — Может, зайдёте к нам в гости? На чай. Многорукий глупо моргнул не зная, что ответить. Не вступавший в контакт с другими мутантами, а особенно такими необычными, во всех смыслах, он растерялся: — Наверное...? Микки засмеялся, повеселел и обнимая отца за шею звал: — Идём, дядь! — Я Сплинтер, а вы...? — Ам... Син... — Приятно познакомится, Син. Идёмте. Глядя в спину высокой крысе, мутант, помедлив, пошёл следом поражаясь тому, как обычный день обернулся этим.