Том 1. Первый бой

      Стоя на вершине холма, Рей печально смотрел вдаль. Он глубоко вдыхал свежий морозный воздух, до тех пор, пока в голове не осталось ни одной мысли, а сердце не покрылось тонкой корочкой льда. Однако, как бы юноша ни пытался смириться, под этим льдом всё с новой силой разгорался огонь ненависти к проклятому колдуну, Эсех юр Дайсану. Как он посмел такое с ними сотворить! Смерть лучника очень опечалила солдата, хоть и не так сильно, как смерть его друга, Далайна. Тунир был его товарищем по отряду, но так вышло, что близко с ним Рей знаком не был. После превращения, все внутренние ресурсы уходили только на то, что б не сойти с ума от новых реалий, и сил на общение, а так же на налаживание контактов с новыми людьми, пусть даже и разделившими с ним эту горькую участь, совсем не оставалось. Может быть поэтому Рей смог сохранить самообладание и смотреть на ситуацию трезво, не терзая себя скорбью.       Теперь он предупреждён о последствиях и не повторит ту же ошибку, и его друзья тоже. Да, до боли жалко несчастного, сердце щемило от тоски и сочувствия, но уже ничего не вернуть, а это чувство — жалость, будет только мешать, делая его слабым. Сделав для себя такой вывод, Рей попробовал ожесточить своё сердце и перестать жалеть погибшего:       «Ему уже всё равно, а мне ещё жить, так пусть же это сделает меня сильнее! А всё-таки, отчасти, он сам виноват, и теперь из-за этого дурака у меня могут быть проблемы, не говоря уже о том, что к моим кошмарам прибавится ещё один…».       Он всерьёз пытался на него рассердиться, но не мог и теперь сердился только на себя, на свою слабость и ненавидел всем сердцем того высокомерного колдуна.       От раздумий его отвлекло какое-то движение в уголке глаза, сначала он подумал, что почудилось, но приглядевшись, заметил, как небольшой отряд из десяти людей, одетых в серые, сливающиеся с камнем одежды украдкой пробираются в их сторону. Сердце сильно забилось, Рея словно холодной водой окатила паника, он впервые столкнулся с врагом, мысли бешено носились в его голове:       «Спрятаться и не высовываться, вдруг не заметят …солдаты так не поступают…но их слишком много, они меня убьют и я стану таким же куском мяса, как и Тунир…что же делать, нужно что-то придумать…возьми же себя в руки… ты же решил стать сильным, так будь им!.. Думай!.. Спрятаться не вариант, найдут — убьют… а может не убьют, вдруг это мирные жители? Ага, конечно, мирные жители в боевом облачении на самой границе с вражескими племенами… Встретить их и драться тоже не вариант — их много и я не знаю, на сколько они сильны… а кстати, сколько их, есть ли ещё отряды, вдруг это передовая часть войска…» — от этой мысли лоб покрылся испариной, но снова взяв себя в руки Рей продолжил думать, предусмотрительно присев за камень и наблюдая за противником — оставался крохотный шанс, что они его не заметили.       Как оказалось, пока это был единственный отряд, и в нём действительно было десять ноосхарцев, так же он успел заметить, что четверо из них вооружены лёгкими топорами, трое — лучники, два мечника и один с мощной, чудовищного вида, булавой. Прикинув, что расклад сил совсем не в их пользу и стоит тем заметить солдат в низине, где сейчас находились Нохой и Хадуур, как их истыкают стрелами. Эти три лучника были сейчас наибольшей опасностью, идея не заставила себя ждать.       Он понял, что сейчас находится в выгодной позиции, так как высоко и его загораживают камни, можно было бы попробовать убить лучников, тогда их шансы на выживание станут не такими призрачными. Он совсем неплохо стрелял из лука и с этого расстояния мог бы убить с одного выстрела, но сейчас у него с собой не было лука, только любимая сабля люэдао, кинжал, да несколько метательных ножей. Свой лук со стрелами в спешке он оставил в казарме, о чём сейчас сильно жалел. Зато лук и стрелы были у Тунира, и когда он остановился у ручья на свой последний привал, то снял их и положил возле камня.       Вспомнив это и ни секунды не раздумывая, что он делает, Рей стремглав бросился вниз, стараясь издавать как можно меньше шума, на бегу он заметил, где лежит лук со стрелами, чем сейчас заняты двое остальных и есть ли при них оружие. Оказалось, что они всё ещё имитируют несчастный случай, подсыпая камни под утёс и пачкая их кровью, их оружие лежало рядом, увлечённые делом они не обратили на Рея внимание, а тот не стал кричать, привлекая их.       Схватив лук и стрелы, он снова взлетел на холм, ближе к вершине передвигаясь на корточках и пригибаясь за валунами. Аккуратно заглянув за обрыв, он увидел, что неприятель уже довольно-таки близко, но, кажется, его не заметили. Медлить было нельзя, выбрав первую жертву, самого старшего, и скорее всего самого опытного лучника, он, прикинув расстояние, наложил стрелу на тетиву, сильно натянул, коснувшись синим оперением уха, прицелился и выстрелил. Сила лука Тунира была меньше, чем его собственного, поэтому с натяжением тетивы проблем не возникло, но из-за того, что стрелять пришлось из неудобного положения, тетива больно ударила по предплечью. Тем не менее, стрела нашла свою цель, пронзив лучника прямо в голову. Лёгкое жжение в левом плече подсказало Рею, что первый противник убит, и что у него появилась первая Слеза.       Не мешкая, он снова натянул тетиву, и за первой стрелой вторая так же нашла свою цель. Рей старался не обращать внимание на это назойливое жжение, оповестившее его о второй Слезе. Теперь оставался только один лучник и, как оказалось, он не сидел, сложа руки. Когда Рей выглянул из-за валуна, что б прицелиться, в него полетела вражеская стрела и отскочила от камня в миллиметрах от лица. Нужно было срочно менять позицию, оглядевшись, он увидел узкую трещину в скале, скрытую в тени, и судя по расположению, выходящую на сторону противника. Ширина этой расселины была не больше метра, а глубина около десяти и со стороны врага её почти не было видно из-за скалы. Прицелиться в последнего лучника можно было только облокотившись спиной о валун и зависнув над пропастью, балансируя на одной ноге на узком выступе. Преимуществом такого положения было то, что Рей всё это время был скрыт в тени скалы, и его позицию не было видно ноосхарцам, однако прицелиться, как впрочем, и не сорваться вниз, было трудно.       Но он словно не замечал этих неудобств, в его крови бурлил адреналин, скорость реакции и концентрация были на пределе, не было сомнений, а в голове звучал только холодный голос разума. Рей долго выцеливал последнего лучника, ведь права на ошибку у него не было, по направлению стрелы его сразу вычислят, а быстро спрятаться не получится, так как он завис на высоте десяти метров над обрывом. Руки нещадно ныли от напряжения, камни больно впивались в спину, наконец, улучив удобный момент, он выпустил стрелу во врага. Стрела поразила того прямо в грудь и вошла в неё по середину древка, сумятица, царившая в отряде после первых выстрелов, усилилась ещё больше, когда они поняли, что остались без лучников. Единственное, что им оставалось, как можно быстрее выбираться из ущелья и пробовать победить противника в ближнем бою, что они и сделали.       Пока враги поднимались вверх по склону, Рей, сменивший позицию на более удобную, успел застрелить ещё двух дикарей, вооруженных топорами. Осознав, что вот-вот останется один на один с врагом, он опрометью ринулся вниз, к пока ещё ничего не подозревающим сослуживцам. Шансов втроём победить пятерых в ближнем бою все же больше, чем у одного.       Увидав несущегося к ним со всех ног Рея, вооруженного луком, Хадуур хотел было пошутить, но слова застряли в горле, когда на вершине холма он увидел небольшой отряд ноосхарцев. Мимолетный страх словно стрелой пронзил капитана, но вскоре он сменился злобой и яростью. Ему захотелось искромсать тела дикарей своим большим двуручным мечом, почувствовать, как жизнь покидает их тела. К таким моментам его готовили всю жизнь, он любил битвы и был готов к ним. Вынув тяжелый меч из ножен, он с яростным криком ринулся вперед. Стоявший к тому времени довольно-таки далеко Нохой только подбежал к своему оружию, сложенному у ручья, а Хадуур уже нанес первый сокрушительный удар, как ветку дерева разрубив руку, держащую булаву, а следующим ударом снеся и голову.       Развернувшись, и бросив в лицо преследователю горсть мелких камней, Рей быстрым резким ударом сабли нанёс режущий удар по корпусу мечника, опрокинув тем самым его на спину, и добил точным ударом в сердце. А почувствовав угрозу, вспышкой молнии озарившей его сознание, он чудом увернулся от удара топора, нацеленного ему прямо в голову, и, оказавшись за спиной противника, перерубил ему хребет.       Посмотрев по сторонам, Рей увидел, что бойня закончилась — Хадуур перерубил своим мечом ещё одного дикаря с топорами, а копье Нохоя торчит из груди последнего мечника. На камнях темнели кровавые пятна, ветер пронзительно завывал и пробирал до костей. Стоя посреди своего первого поля боя Рей не чувствовал ни сожалений, ни омерзения, ничего, только усталость и нервное напряжение. Его не покидало ощущение, что опасность ещё не миновала, а чутье подсказывало — это не простая паранойя и надо как можно скорее отсюда убираться.       — Странно, что здесь забыл такой маленький отряд ноосхарцев? Для нападений они обычно собираются в группы побольше… — задумчиво протянул Нохой, вытаскивая копьё из груди дикаря.       — Их было десять — это нормальное количество для разведывательного отряда, просто ещё пятерых я застрелил из лука вон за тем холмом, трёх лучников и двух с топорами, — сослуживцы удивлённо и недоверчиво на него посмотрели, а Хадуур поднялся на холм, что б убедиться в правдивости его слов.       — Но ты прав, — продолжил Рей, — и я подозреваю, что это не единственный отряд и где-то рядом может быть ещё один. Нам надо скорее отсюда выбираться, слишком много шума мы тут наделали.       Спустя минуту вернулся капитан и буркнул:       — Салага правду говорит, там ещё пять тел валяются, не нравится мне это, давайте-ка валить отсюда по-быстрому.       Забрав оружие у убитых ими воинов, они ринулись в сторону лагеря, к месту, где должны были встретиться с остальной частью отряда. Оглянувшись на тело Тунира, Рей увидел над ним бледную колеблющуюся тень и задумался, неужели никто не отпоёт его и не отпустит его дух на свободу.       «Бедный, бедный Тунир, даже после смерти тебе не везёт, хотя может у бедняги был с собой Проводящий камень и тогда с рассветом его душа сможет обрести свободу…» — горько подумал он, прибавляя шагу, а про себя отметил, что к нему вновь вернулось обострённое восприятие мира. Заново обретённое предчувствие подсказывало ему, что враг близко и надо спешить.       Они бежали, как можно ближе пригибаясь к земле и прячась в тени за валунами, и через час добежали до назначенного места на вершине высокого холма, где их уже ждала другая часть разведывательного отряда, отправившаяся обследовать соседнюю область. Воины заметно нервничали, и их тревога усилилась ещё больше, когда они поняли, что в новоприбывшем отряде есть потери. Оказалось, что зайдя вглубь своей зоны, разведчики обнаружили следы ноосхарского войска и, продолжив двигаться вперёд, обнаружили и само войско, насчитывающее около семи сотен хорошо вооруженных воинов. Сделав это открытие, разведывательный отряд принял решение вернуться назад и немедленно доложить о ситуации руководству.       — Мы уже собирались отправляться в лагерь, не ждать никого, и тут вы появились, — доложил один из солдат капитану Хадууру. — В сложившейся ситуации я рекомендую вам отдать приказ о немедленном возвращении в лагерь, мы не можем ждать остальных…       — Да знаю я, — перебил его Хадуур. — Они уже, наверное, покойники, раз до сих пор не вернулись. Ну что, отдохнули, девочки? — и он странно прищурился, глядя на Рея, которому от этого взгляда стало нехорошо. — А теперь бегом до лагеря, сейчас дорога каждая минута, кто устал — может остаться и любезно поприветствовать ноосхарцев.       Сорвавшись с места, они вновь нестройным отрядом побежали по холмам, сбивая ноги и оскальзываясь на камнях. Рей бежал одним из последних, экономя силы. Он понимал, что вымотан и если им сегодня предстоит сражаться, то нужно сохранить остатки сил для боя. На закате Эхнила они добрались до лагеря.