Часть 1

Всё было готово к завершению рабочего дня, ещё пятнадцать минут и можно со спокойной душой отправится домой и поспать хотя бы часика два. Каждый мой день похож один на другой: монотонный гул старого холодильника, до боли знакомые стеллажи с однотипными товарами, телевизор который показывает только один новостной канал, монотонный звон кассового аппарата. Даже контингент постоянных покупателей не менялся в течении двух лет моей работы здесь. В магазине осталось мало людей женщина с ребёнком, парень лет двадцати пяти в чёрной бесформенной одежде, которого я увидела сегодня впервые, и подросток нервно петляющий мимо стеллажей. Трудно сосредоточится на чем- либо, потому что головная боль не дает покое последние пол часа. Она пульсирует в висках, отдаваясь в затылке, словно кто-то безжалостно сжимает все внутренности в железных тисках. Моргаю, пытаясь сфокусировать взгляд, но все вокруг расплывается в мутной дымке. Звуки становятся приглушенными, а свет режет глаза, словно миллионы игл вонзаются в глазные яблоки. Тошнота подступает к горлу, грозя вот-вот выплеснуться наружу. Но приходится выплыть из этих ощущений так как к прилавку подошел покупатель. Точку невозврата было трудно уловить, потому что подошедший мальчишка после дерганной улыбки и отказа продать алкоголь без предъявления паспорта резко достает пистолет и тонкой куртки и направляет его прямо на меня. Услышав шорох сзади, он приказывает остальным покупателям не двигаться и стоять на месте. Всё было бы проще, если бы это был магазин другого уровня с камерами и тревожной кнопкой, а не всего лишь забегаловка с охранником, которому было за пятьдесят с едва двигательными функциями, слуховым аппаратом, который не всегда помогал и частыми походами в туалет. Вот и сейчас его не было минут двадцать. Женщина с ребенком в углу тихо всхлипывала, пытаясь закрыть малыша собой. Парень в черной одежде застыл, подняв руки в знак покорности. Я смотрела на дуло пистолета, направленное прямо на меня, и в голове пронеслись тысячи мыслей. В этот момент сердце замирает, а в груди разливается леденящий ужас. Время будто замедляется, и каждое движение грабителя кажется невероятно медленным. Его пальцы сжимают рукоять оружия, медленно нажимая на спусковой крючок. Я не могу пошевелиться, словно парализованная, и лишь беспомощно наблюдаю, как палец сжимается, вызывая резкий выстрел. — Зачем тебе это? — Я тебе не давал разрешения говорить, быстро ставь деньги. –Думаешь от этого станет легче? Это сумма решит твои проблемы? — Нет, мои нельзя. Я слишком погряз в этом и теперь вряд ли выберусь. Так что меня не пугает тюрьма. — Если не давать эмоциям взять верх, то из любой ситуации можно найти удобную дверь с надписью «Выход». Если твое прошлое определяет твое настоящее, то твое настоящее определяет твое будущее. И если ты начнешь рассуждать в этом ключе, то для тебя станет потенциально возможным стать тем, кем ты хочешь стать, —глупая философская болтовня, лишь бы отвлечь и потянуть время. –Знаешь, когда мне плохо я ем сладкое, банально, да. Но знаешь нам это нужно для нескольких минут счастья. Вот держи, –я протягиваю ему конфеты которые стоят у кассы. Рука дрожит, но я в ожидании. И вот когда кажется, что всё двинулось с мёртвой точки происходит непоправимое, парень который стоял не далеко от нас задел банку с соком. Она с грохотом падает и вместе с ним раздаётся выстрел. Молодой человек хватает за бок, капли крови медленно стекают по пальцам, впитываются в одежду и капают на пол перемешиваются такой же красной жидкостью около него. Грабитель смотрит на меня с отчаянием и болью, дрожащими руками направив на меня пистолет, я обречённо зажмуриваю глаза, но ничего не происходит, только звук закрывающейся двери. Ноги не хотят двигаться, но я пытаюсь убедить себя подойти, из головы вылетит всё что я когда-либо читала о первой медицинской помощи. — Пожалуйста, позвоните в скорую и полицию, — обращаюсь я к женщине. Она кивает и с третьей попытки набирает номер скорой. Вскоре появляется наш охранник, он напуган и растерян. Я сажусь около по страдавшего, бледное лицо, грудная клетка еле двигаться, и слишком много оттенка красного. Единственное, что я догадываюсь сделать в этот момент, это зажать рану рукой. Как только кожи касается кровь, я чувствую обжигающую боль. Будто коснулась оголенного провода, и нет возможности двигаться. Боль вновь поглощает, словно ломая каждую кость в теле и в глазах темнеет, но это длиться всего несколько мучительно долгих секунд. Когда способность видеть возвращаться, я оказываюсь в просторной комнате в светлых тонах. Ощущение погружения и размытости не покидает, будто кто-то навел на мир размытый фильтр, но я пытаюсь сконцентрироваться. За столом сидит мальчик лет пяти с темными кудрявыми волосами обрамляют круглое лицо, что придает ему трогательный вид. Ребёнок пытается слушать мужчину чей силуэт очень блеклый и по большей части напоминает тень, но часто отвлекается, на бабочку что бьется о стекло окна и отчаянно ищет выход. Мужчина делает замечание ребёнку, стуча ручкой по столу. Через некоторое время в комнате заходит женщина, по одежде заметно что скорее всего рабочий персонал этого дома. Она ставит поднос с ароматным чаем на стол и улыбается мальчику, тут же замечая взгляды который он бросает на окно. Она быстро к нему подходит и распахнув створки выпускает бабочку на улицу. Мальчик отвечает ей такой же мягкой улыбкой и возвращает внимание на мужчину больше не отвлекаясь. После этого вижу, как причудливые образы рождаются и тут же исчезают, словно отражения в зеркале, которое вот-вот разобьется. Картинка меняется погружая в другое воспоминание.Кухня, та самая женщина, что дала бабочке выпорхнуть на свободу, сидит приложив руку к груди, а мальчик обеспокоенно смотрит на неё. –Лора, с тобой всё хорошо? –Да малыш, сейчас полегчает, —ласково отвечает женщина. — Правда? — Конечно, может ты сходишь за книжкой о которой ты говорил, и почитаешь мне пока я приготовлю тебе твои любимые блины, — лицо женщины резко искажает гримаса боли, мальчишка обнимает её за колени. В этот момент на кухне появляется молодая женщина с бутылкой вина, вальяжной походкой не обращая внимание на открывшуюся картину, достаёт из шкафа бокалы и на минуту останавливается и бросает на них взгляд. Потом отвлёкшись от своего занятия, резко выхватывает мальчишку из объятий. — Сколько раз отец говорил не водится тебе с прислугой, сколько раз?! Тебе нечем заняться? Пока мать отчитывает сына гувернантка с грохотом падает на пол. Мальчик, наконец, вырвавшись из хватки подбегает к ней, кладёт маленькую ладонь на щеку . –Лора, проснись. Где болит? Мама помоги Лоре, –мальчик умоляет мать, в глазах отчаяние и страх.–Я буду всегда слушать тебя и делать всё что говорит папа, пожалуйста. Женщина долго смотрит на них, а после разворачивается и уходит. В этот момент кажется, что детская душа трескается и разбивается на части, взрослеет. Он сворачивается клубочком около неё и тихо плачет. В моей груди словно образуется пропасть, которая поглощает меня, и я падаю от нехватки воздуха. Когда удаётся сделать вздох, он обжигает легкие. Будто не воздух, а раскалена лава, захожусь в приступе кашля. В лицо бьют горячие волны ветра, и я вновь открываю глаза. Вокруг все меркнет, реальность расплывается, уступая место выжженной, черной земле. Потрескавшаяся почва, словно зияющие раны, источает жар, а в воздухе кружит безумный танец языков пламени, готовых поглотить все на своем пути. Сквозь пелену дыма и пепла я различаю силуэт мальчика, стоящего в отдалении. Его взгляд пуст, а по щеке медленно стекает одинокая слеза.Мне хочется защитить этого ребёнка, и я иду на встречу к нему, когда остаётся один шаг, голову словно бьют молотом, и слышаться голоса, их много, слов не разобрать. Позже всё смолкает кроме одного. «Не подходи к мальчику, очнись. Не прикасайся» Но я игнорирую этот голос, слушая сердце которое говорит о другом. Делаю шаг и обнимаю ребенка. Маленькое, хрупкое тело и мягкое тепло успокаивают. Маленькие руки обвивают мою шею, глажу его по спине. Но вскоре хватка становится сильней, мне хватает воздуха вновь. Попытка оттолкнуть ни к чему не приводят, меня держат с нечеловеческой силой. В тот момент я вспоминаю мамины слова, которые она мне говорила в детстве «Закрой глаза, и ты в своём мире, где сможешь набраться сил и вновь бороться». Так и поступаю а когда вновь открываю глаза меня держит уже не мальчик, а тот самый парень который умирал у меня на руках, глаза его горят злобным огнём и на лице оскал. Черные, чуть взъерошенные волосы обрамляют совершенные черты его лица — высокие скулы, чувственные губы и безупречно прямой нос. Кожа была фарфорово-белой, словно высеченной из мрамора, придавая ему едва уловимый оттенок обманчивой хрупкости и ранимости. «Отпусти её» -слышу тот же голос, но он уже не в голове. –И что ты сможешь сделать? Она сама пришла сюда. Теперь ты не сможешь её спасти. — Ты ведь знаешь какие последствия тебя ждут. Огненные глаза вновь устремляются на меня, на секунду возвращая медовый оттенок и меня отпускают. Будто отпускают руку которая держала над пропастью, и я падаю снова. *** Моя жизнь разделилась на «до» и «после». Мое «до» не было безоблачным — развод родителей, замена матери для младшей сестры, отец, тяжело переживающий разрыв и постоянно пропадающий на работе. Я повзрослела слишком рано, а потом в наш дом пришла чужая женщина. Тэсс быстро к ней привыкла, да и я поначалу не была против, пока меня не обвинили в краже ее сережек. Отец поверил ей, и с этого момента между нами начались недомолвки, недоверие, мы отдалялись друг от друга. Это стало точкой невозврата — я ночью собирала вещи, пытаясь не смотреть на ревущую сестру, которая просила забрать ее с собой. Единственное, что смогла сделать в этот момент — это пообещать вернуться за ней. В чужом городе оказалось очень тяжело: порой доходило до ночевок на вокзале и голодания по несколько дней. Но именно тогда я поняла, что мир не без добрых людей, и порой чужие становятся намного заботливее, чем близкие. Однако мое «до» было стабильным и спокойным этапом по сравнению с тем, что стало происходить со мной «после». После того кошмарного сна я очнулась в больнице. Физически я чувствовала себя хорошо, только легкое головокружение, и меня отпустили. Пострадавший чудом выжил, а несовершеннолетнего грабителя быстро поймали. Но с той ночи меня преследовали кошмары, а днем, возможно на фоне недосыпа, я видела невесть что. С работы в магазине я уволилась сама, хотя хозяину, наверное, не хватило духа меня уволить, понимая, что работник из меня не очень. Но так и не смогла никуда устроиться, скоро должна была платить за квартиру, а из продуктов в доме было только полбутылки просроченного молока. Отметив кучу объявлений и оставив себе заметки в телефоне, я двинулась на остановку. Автобус пришел довольно быстро, не дав мне возможности даже вздремнуть на скамье. До ближайшего пункта было минут двадцать, и я надеялась хоть на десять минут забыться в сне. Автобус был почти пуст, и я легко уселась на место у окна. Как только тело немного расслабилось, к нему добавилось головокружение, и на секунду в глазах потемнело. Я попыталась дышать глубоко и окинула взглядом присутствующих — и меня в ледяных оковах молниеносно сковал страх. У старухи, сидевшая напротив, отсутствовали зрачки, у мужчины, почему-то ехавшему стоя, хотя мест было много, руки были в крови, а пара, сидевшая чуть спереди, — женщина откусывала куски плоти у мужчины, который казался больше похож на труп с серым оттенком кожи. И в один момент их взгляды устремились на меня, пространство сужалось. Едва оторвав взор от этой жуткой картины, я взглянула в окно, пытаясь уговорить себя что это просто некая галлюцинациия, но вместо ленивого утра там будто сгущалась ночь, стекая по стеклу патокой. Я внутренне пыталась себя успокоить и не смотреть ни на пассажиров, ни на окно, а только на свои дрожащие руки. Резкий толчок, двери автобуса распахнулись, и вошла женщина лет пятидесяти. Все темное вокруг медленно растворилось, возвращая все в свой естественный вид. Новый пассажир подсела ко мне, хотя в салоне было много свободных мест, от нее веяло спокойствием и приятной пустотой. Глупо так долго смотреть на человека, и всё же я не могла отвести от нее взгляд, и что странно, женщину это совсем не смущало. Но ее последующие слова снова разрушили мое душевное равновесие. И дело было вовсе не в самих словах: –Не бойся того, что видишь. Это просто души. Тебе тяжело, но ты привыкнешь, мы поможем. Сейчас ты пойдешь со мной, и получишь ответы на все свои вопросы. Я почти не слушала ее, потому что поняла — этот голос я уже слышала в своем кошмаре.