ДЖОН I/РОББ I

“Ты дракон” Джон не раз слышал, как его отец говорил эти слова. Он говорил их своему первому сыну и наследнику престола бесчисленное количество раз. Эйгон всегда кивал на эти слова, принимая их с такой убеждённостью в правоте своего родителя и с такой гордостью. Эйгон верил в то, что он дракон. И все кто видел принца также верили в это. Джон не был исключением. Эйгон и правда своими безупречными манерами, словами и силой, что буквально заполняла все пространство вокруг его брата, походил на дракона. А ещё он походил на их отца больше, чем кто-либо. Джон также слышал, как Рейгар называл Дейенерис дочерью драконов. Его тетя сделала что-то совершенно немыслимое – она возродила драконов. То, что уже превратилось в легенду, стало вновь явью. Поэтому юноша считал, что слова короля вполне оправданы. Уже реже он слышал такие слова в адрес Рейнис. В его дорогой сестре было больше от Мартеллов нежели от легендарных Таргариенов. Но даже это не умолило твердой уверенности Джона, что она самый настоящий потомок драконов. Это было в её взгляде. В её крови. “Ты дракон. Не забывай это, сын мой” Именно этими словами король Рейгар заканчивает своё письмо к сыну. И это первый раз на памяти Джона, когда его так называли. Джон никогда и не причислял себя к таковым. Он знал свое место. Бастард короля, не более. -Что пишет король? – его мать кажется странно незаинтересованной в ответе на свой вопрос, но юноша видит, как ожидание плещет в её глазах подобно морским волнам. Лианна Старк всегда старается вести себя максимально отрешенно в вопросах касающихся его отца. Но в глазах сына она всегда терпит поражение. Его мать сильная женщина. Джон видел это в её уверенной позе и бесстрастном лице, которые появляются каждый раз, стоит различным шёпоткам проникнуть к ней в уши. А таких шепотков немало. Хоть Лианна и является истинной дочерью Старков, и его дядя давно ей все прости, Север этого не сделал. Север помнит. И Север говорит. Иногда настолько громко, что Джон не выдерживает. В такие моменты он с удовольствием принимает приглашение отца погостить в Красном замке. И каждый раз в такие моменты он чувствовал себе ничтожно слабым. И все же сила его мамы заканчивалась, когда звучало имя короля. -Отец приглашает меня в Королевскую Гавань. Он пишет, что слишком много времени прошло со временем моего прошлого приезда. И это правда. Джон не был в столице уже более двух лет. Когда он был совсем ребёнком, ему нравилось гостить у отца. Рейгар часто проводил время с ним, его братом и сестрой. Они гуляли по городу и берегу моря, иногда ездили в Драконий замок к Дени и Визерису. Там он обычно играл с Дейенерис, так как она была ближе всех к нему по возрасту. Они играли в догонялки и устраивали импровизированные бои деревянными фигурками. Иногда к ним присоединялись Эйгон и Рейнис. Рей играла за него, а Эйгон за Дени. Никогда иначе. Несмотря на значительную разницу в возрасте он сблизился с Рейнис больше всего. Его сестра, казалось, любила с ним нянчиться. Она часто читала ему книги на Высоком Валлийском, языке, который Джон так и не выучил, хотя его отец настаивал на это. Рей рассказывала ему про драконов и именно она первый раз привела его в катакомбы Красного замка. Она чаще остальных писала ему письма и всегда выступала в качестве его партнёра в их совместных играх. С Эйгоном у него были достаточно хорошие отношения. Брат учил его кататься верхом на лошади и рассказывал истории про героические сражения его предков. Их предков. Эйгон был первым, кто протянул пятилетнему Джону тренировочный меч. Хотя, у них не было таких близких отношений как с Рейнис или его двоюродным братом Роббом И он часто задавался вопросом, что именно помешало им достичь тех самых братских уз, которые он делил с детьми Старков. Возможно это было из-за сдержанности наследника или же собственной робости Джона, которая просыпалась всегда, стоило ему оказаться в кругу семьи по отцовской линии. Ну если быть честным, главой причиной было то, что Джон всегда оставался в тени Эйгона для их отца. Казалось, что отец и сын неспособны найти точки соприкосновения и оставались чужими несмотря на свое родство. Они могли говорить часами на разные темы. Но неловкое напряжение витало вокруг них, въедаясь во все слова и делая их невыносимо горькими на вкус. Иногда Джон задавался вопросом, о чем думает его отец, когда смотрит на него. Во взгляде Рейгара в такие моменты читалась нежность смешанная с печалью. Бастард короля боялся, что когда-нибудь печаль сменится разочарованием. Когда король разговаривает со своим старшим сыном, его лицо светится от гордости. Он любовно, по-отечески обнимает Эйгона за плечи и проводит рукой по серебряной голове. Рейгар слушает каждое слово своего наследника с легкой улыбкой на лице и отвечает мягким тоном, лишённом всякого напряжения. Они выглядят как настоящие отец и сын. И Джона убивает то, что у них с Рейгаром не выходит также. Когда Джон подрос, до него начал доходить тот мерзкий шепот, что кружил вокруг его матери и него самого с момента его рождения. Стыд начал давить на него, усугубляя и так немалую неловкость между ним и семьёй отца. Когда Джон приезжал более двух лет назад в Королевскую Гавань, он старался не выходить со своих покоев. Хоть королева Элия и никогда не выражала к нему открытой неприязни, а напротив всегда относилась весьма учтиво, он все равно каждый раз боялся сделать лишний шаг в отчем доме. Сидя в своих комнатах, Джон наблюдал, как Дейенерис и Эйгон прогуливаются по Королевскому саду. Как сияют их улыбки и смех разносится по всему саду. В такие моменты бастард короля чувствовал себя очень одиноко. -Когда ты планируешь ехать? – голос матери отвлекает его от грустных мыслей. -Отец желает чтобы я помог принцессе Дейенерис приспособится к жизни в Винтерфелле. Так что, это займёт некоторое время. На самом деле король выражал надежды на то, что Джон сможет приехать в Красный замок вместе с Дени, но сам понимал, что это будет только через года. Поэтому, Рейгар ожидает своего сына в течение следующих нескольких месяцев. -Принцессе Дейенерис действительно понадобится твое присутствие. Кроме тебя, рядом с ней больше не будет никого из родных. – его мать согласно кивает. Джон смутно представлял как его тетя справится с разлукой. Насколько он понял, даже её драконы останутся в столице, что наверняка сильно ударил по девушке. Она не расставалась с ними с момента их рождения. Но он был уверен, что девушка справится с этим. В ней больше стержня, чем когда либо-будет у него. И все таки она дракон. То, кем ему никогда не быть.

***

Робб с самого детства старался держаться подальше от историй о легендарных Таргариенов. Его дед и дядя погибли от рук прошлого короля, а тетя Лианна была опозорена нынешним королем. Как истинный ребенок севера он никогда об этом не забывал. Говорят, что Старкам не место на юге. Робб считал, что тогда и Таргариенам не место на севере. Однако король Рейгар считал иначе. Робб Старк многое слышал о Дейенерис Таргариен. Торговцы вместе с товарами доносили до севера различные слухи и новости о королевской семье. В частности и о его новоиспечённой невесте. Люди называли принцессу Неопалимой, возродительницей драконов. Поэты с самого её детства писали про неё стихи, а барды складывали песни. Эти песни доходили и до Винтерфелла. И юноша честно не знал, что об этом думать. Помимо чудес связанных с сестрой короля, певцы расхваливали её красоту. Принцессу называли самой красивой девушкой Семи Королевств. Это заявление юноша ставил под сомнение. Робб знал о знаменитой Таргариенской красоте. Он видел портреты различных принцесс и честно признавал красоту данного рода. Но молодой волк также был окружён немалым количеством красивых женщин. Его мать, даже несмотря на возраст обладала такой теплой улыбкой, что делала её лицо светлым и приятным, сбавляла любые года. Санса, казалось, собрала все лучшие черты их родителей и даже в таком юном возрасте была яркой и весьма эффектной. Тетя Лианна обладала редкой дикой красотой. Её серый глаза и темные, как воронье крыло, волосы в своё время свели Рейгара Таргариена с ума и чуть не привели к гибели царского рода. Так что Робб Страк знал о женской красоте и он весьма мог поспорить с такими смелыми заявлениями о красоте принцессы. Но когда Дейенерис Таргариен въехала верхом на белом коне во внутренний двор Винтерфелла все его сомнения мгновенно испарились. Он слышал, как рядом с ним вздохнула Санса, и честно не мог её винить. Принцесса драконов была прекрасна настолько, что даже её предки не могли с ней соперничать. Это была исключительная красота. На принцессе было темно красное платье с пышной юбкой, украшенное блестящей нитью и драгоценными камнями, и дорожный плащ черного цвета. Это заметно контрастировало с её волнистыми волосами, что были белее первого снега, и молочной кожей. На голове у принцессы был серебряный венец с тремя драконами и ярко-красным рядом рубинов, и к нескольким прядям её волос были вплетены маленькие кольца. У Дейенерис Неопалимой были ярко-фиолетовые глаза, что, даже с такого расстояния, сияли огнями тысячи звёзд. Робб на мгновение задумался. У её отца глаза сияли также ярко, когда он смотрел как горят Рикорд и Брандон Старк? Рядом с принцессой ехал темноволосый мужчина облачённый в доспехи с белым плащом. По фамильному мечу не трудно было догадаться, что это никто иной как сир Эртур Дейн. Меч Зари. Волнение зародилось в его животе - он вырос на историях о победах и подвигов мужчины. Рыцарь первый спрыгнул со своего коня и помог спуститься Дейенерис, после чего они вдвоём подошли к ним. Лицо принцессы было непроницаемым, когда его отец низко поклонился в знак приветствия и почтения, а мать сделала глубокий реверанс. Таргариен ограничилась лишь вежливым кивком и сухими благодарностями за их гостеприимство. Когда сестра короля подошла к нему, Робб поклонился, следуя примеру отца: -Для меня большая честь наконец познакомиться с вами, Ваша милость. Наследник Страков выпрямился и встретил взгляд ярко фиолетовых глаз. Мысль о таких же глазах её отца, что по словам многих были всегда обрамлённые дымкой безумия, все ещё не покидали сознание молодого волка. -Удовольствие все мое, мой лорд. После приветствия всей его семьи взор принцессы обратился к Джону. Его кузин все это время стоял чуть поодаль от группы, не вмешиваясь в церемонию приветствия, но сейчас, сделал несколько шагов к ним. Впервые на лице принцессы расцвела легкая улыбка: -Джон, - девушка протянула руку к своему племяннику. Он взял её в свою и поцеловал. – я рада тебя видеть. -Моя принцесса, - голос его кузина был мягок и на его лице красовалась улыбка, аналогичная улыбке принцессы. – это было слишком давно. Дейенерис потянулась к его брату и он заключил её в объятья. Честно, столь тёплое приветствие удивило Робба. Джон никогда не был многословным, а когда дело касалось Таргариенов, то становилось ещё хуже. Когда они были детьми, бастард короля иногда рассказывал про своего брата и отца. Очень редко он говорил про принцессу Рейнис, хотя Робб знал, что у них были весьма близкие отношения. Про свою тетю Джон не упоминал ни разу на памяти Старка. Поэтому, молодой волк сделал вывод, что хороших отношений между ними не сложилось. Похоже Робб ошибся. Когда с приветствиями было окончено, его мать предложила проводить Дейенерис до её покоев, чтобы она смогла отдохнуть после дальнего путешествия. Робб смотрел, как отдаляется фигура принцессы, облачная в красное и чёрное. И мысль о том, что Винтерфелл видит цвета Таргариен и о том, что так быть не должно, неприятно отозвалась в его сознании.