Вспышка огня

Солдат, что рождён из космической пыли, обращённый в яркое алое пламя, словно жар-птица, кто же ты? Снаружи достаточно спокойный капитан, пускай и окутана её личность тайнами. Внутри же бушует тайфун эмоций, буря пиздеца, и всё это давно уже смешано между собой, и чтобы понять, где что, потребуется большое количество времени. Всё слиплось, как грёбаные растаявшие конфеты на бардачке машины под палящим солнцем. Лёгкие уже в который раз вбирают в себя дым от ментоловых сигарет Marlboro, сердце постоянно залито энергетической жидкостью, внутри головы царит полный хаос, по венам течёт раскалённая, словно магма, кровь с дикими примесями таурина, кофеина, успокоительного и антидепрессантов. Серо-зелёные глаза уже давным-давно скрыты за алыми линзами, будто кровь успела прилить и к глазам, а с мешками под глазами и со взглядом тихого тлеющего безумия, о, это выглядит достаточно эффектно. Обе руки усыпаны звездным небом. Да вот, звёзды остры и цветом кровавы, что кажется, об рисунки можно пораниться. Рисунок космической туманности, столь нынче зловещей, затмил собою обе руки, лишь оставив кисти нетронутыми, а вот абсолютно всю область шеи и декольте пощады ждать не могла. Руки уже в который раз пачкаются в крови, и неважно, принадлежит она гражданскому или врагу. Ей слишком душевно плохо. От этого ощущения сильно кружится голова, и кажется, что тошнит, однако, в это же время только эти чувства и двигают, заставляя дальше работать этот сраный биоматериал. Правда, давно уже стоило оставить эту био-машину в покое, ведь нервная система стёрлась к хуям, об этом тоже очень, кстати, любят напоминать глаза. После бега тяжёлая, длительная отдышка, что лёгкие выплюнуть будет легче. Она всегда была безумной, но лишь став капитаном, сумела она ощутить весь моральный пиздец на себе. Нужно не только своими кретинами управлять, порой и чужими, а больше всего нужно уметь держать в руках себя. Капитан, конечно, не нападёт на своего. Впрочем, шансы есть, лишь мизерные, наверное. После травмы, практически пришлось полностью отказаться от речи, и от той вечной задорной, столь весёлой болтовни осталось ровным счётом ничего, к сожалению. Отныне капитан замолчала, стараясь лишний раз не напрягать голосовые связки. И эта тишина... Принесла за собой куда больше ужаса. Если раньше её болтливость создавала образ не совсем дружащей с головой дамы, однако достаточно нейтральной, сейчас же... Она страшный, ещё более свирепый солдат, который издаёт звуки, что больше походят на бурчание злобного деда. В её случае логичнее сказать, что она бабка, но звуки больше похожи именно на агрессивного деда. В сознании её ещё остались осколки человечности, в её глазах иногда можно прочесть, что она такой же живой человек, который хочет завершения вечных кошмаров. Даже став более нелюдимой, стремление защитить осталось. Встаёт один вопрос: как долго это будет длиться? А быть может, это уже не личные пожелания капитана, а инстинкты? Она не является зомби, но никто не может сказать, что творится в её голове каждую минуту, каждую секунду. Она оторвёт себе руки, размажет мозги своим же дробовиком, если сделает что-то подобное, но сама надеется, что до такого дерьма не докатится. Капитан согласна на многое, лишь бы не стать тем, кого раньше можно было назвать товарищем. Пускай душа и руки не чисты, а совесть хоть и чиста, но несколько шаткая. Дарован долгий и тяжкий путь. Он не был жаждан и ожидаем, а отказаться сил и смелости не хватает, ибо раньше нужно было думать, прежде чем ступать на порог приёмной комиссии и одеваться в камуфляжную форму. Поздно и стыдно нынче бежать, солдат. И говорит она себе так каждый раз, когда прокладываются сомнения в её выборе. Ответственность превыше всего, и не каждый может похвастаться таким, что печалит. Опыта не так много, как хотелось бы, ведь чего ожидать ещё можно, когда звание, что начинается с буквы "К", не капрал, а капитан. Теперь она в ответе за большее количество таких же дураков в военной форме, как она. Это вообще не радует. Впрочем, долг есть долг, да и для неё многие солдаты группы стали родными. Кровь в её жилах будет кипеть до тех пор, пока сама судьба кровью не распишется, что с солдатами будет всё всегда в порядке. Ради блага группы она готова Дьяволу душу продать, пройти через пламя, вдыхая в лёгкие ядовитый воздух, готова идти по сомнительным путям. Она старается быть хорошим примером для всей LL-1, и быть может, получается не всегда. В целом, многие действительно уважают деяния капитана. Всегда идёт первой в бой, сверкая алыми глазами, а в груди бешено гудит сердце. В руках практически всегда любимый дробовик SPAS-12, или же просто Вельзевул, который ещё давным-давно был украден где-то на ранчо, даже тогда не являясь капралом. Вместе с этим дробовиком, детали которого не раз менялись, капитан прошла через многое. Столько раз дуло было запачкано кровью и пылью, и сколько голов было продырявлено этим зверем итальянского происхождения. Впереди бой, и вместе с оружием никогда не стоит забывать взять боевой дух с папой шуточек, чтобы этот настрой поддерживать. Перед выходом из машины или вертолёта, ступая ногой вперёд, не стоит забывать выкрикнуть девиз: "LL-1, сдохни или умри!" Таковы будни одного из основателей группы, они же LL-1, они же "суицидники". И все эти дни, недели, года практически ничем не отличаются, ведь пиздец, он один в своём роде такой. Пламя в глазах ещё обещает долго гореть, по крайней мере, так хочется надеяться. Но что же делать, когда мир в глазах резко стал мутнеть и кружиться, словно на карусели сидишь и тебя вот-вот стошнит к чертям, а сил на это тоже нет. Когда лава, которая шла по венам, начнёт вытекать в больших количествах, а сердце будет неприятно колоть от ощущения того, что для человека со значками орла, ныне заменёнными на одну звезду, воспользуются как игрушкой. Крики ужаса на фоне постепенно утихают. И утихает не тот, кто издаёт эти крики, а тот, кому информатор всячески пытался помочь, отчаянно бившись перед компьютером в ручье слёз, уже понимая одно: помощь не придёт. Бегущий от света потушил свет в глазах солдата. Капитан выполнила свою роль, а значит, в ней пользы больше не сыскать. — Я сделаю всё, чтобы о тебе, Капитан Реборн, забыли навсегда. — Таковы были слова Полковника Фокалора. Реборн не слышала эти слова, и ей не нужно было, ведь она и так понимала, что играла со смертью...