Добро и зло

ВСТУПЛЕНИЕ       “Если есть нерешенное дело – подожди, пока за тебя его сделает кто-то другой”. Таков был негласный девиз участкового пункта полиции №2 г. Новороссийска, в котором, по несчастливой случайности, я вынужден был работать. Хотя, конечно, работать – это громко сказано.       Работать, откровенно говоря, здесь было не принято. Каждое заведенное дело месяцами скакало в чистилище переложенной ответственности, пока в один день не возникал какой-нибудь зеленый новобранец, которому торжественно поручали эту задачу. На этот раз не повезло рядовому Смоленцеву, иными словами, мне.       Суть такова, вблизи Новороссийска где-то посреди нигде находилось одно село под названием Хренóво. Село как село. Свиньи, коровы, поля, мужики, бухло, бабы. Все на своих местах. Дела там шли как и везде, за исключением имевших место быть чрезвычайных случаев типа кражи коней и т.п. В общем, откровенно говоря, никому и дела бы не было до этой дыры, если бы за одну ночь все село не перевернулось с ног на голову.       А дело было так. В один летний день в Хреново остановился довольно странный тип вместе с парочкой своих подчиненных. Представившись главой местной православной епархии, он каким-то чудесным образом втерся в доверие к председателю сельсовета и объявил следующее – церковная власть недовольна здешней обстановкой. В каждом из жителей Хреново от разгульного образа жизни завелся шайтан, которого нужно искоренить сию же минуту, иначе всем придет кердык. Делать нечего. Вечером того же дня под громкий звон колоколов за целью проведения очищающего обряда всех оперативно завели в одну-единственную церковь и захлопнули двери и окна на замок.       Примерно с этого момента показания начинают разнится. Одни утверждают, мол, только этот самопровозглашенный епископ начал зачитывать свой текст, в здании со страшным грохотом выбило все стекла, а колокола так и продолжили зловеще звенеть несмотря на то, что на колокольне давно никого не было. Другие говорят, что никакой текст никто не читал, но как только злодей поднял руку, все рухнули, словно куклы. Тогда мужчина по-доброму улыбнулся, словно ребенок, а шайка его залилась животным смехом.       Среди этого бреда и сомнительных фактов наверняка известно лишь одно. Звали того мужчину Алисон, и в ту ночь в селе Хреново святого стало еще меньше, чем когда-либо ни было.        ГЛАВА ПЕРВАЯ       Суббота. Июль. В этот чудесный день, сопровождаемый не менее чудесным тридцатиградусным зноем, первыми мне желают доброго утра чужие ноги с соседней плацкартной полки. Проснувшись от крика проводницы: «Хреново! В смысле, станция», первым делом я проверил по карманам, все ли на месте. Телефон – есть. Часы – есть. Пистолет – и тот в наличии. Конечно, было бы неприятно, если какой-нибудь недобросовестный гражданин стащил его и начал мне угрожать, но спать без оружия я боюсь еще с детства. Долгая история. Как бы то ни было, сойдя с вагона и вдохнув первого после нескольких часов езды свежего воздуха, я наконец могу приступить к исполнению своей службы.       Честно признаться, вся эта неурядица с сомнительными обрядами и черной магией меня не очень-то и привлекала. Совсем не привлекала.       Вообще не привлекала.       Конечно, скорее всего все очень просто. Какой-нибудь барыга из соседней деревни привез на продажу самогонки собственного производства, градус которой оказался выше постижимого, отчего крыша поехала даже у ветеранов алкогольного дела. Нет, такое и правда уже было. И все же, легкое, но навязчивое чувство тревоги продолжало висеть у меня где-то возле виска. На задворках цивилизации всякое случается, люди там склонны верить во всякую чепуху. Показания путаются, правда мешается с фольклором и на выходе получается что-то вроде батиного супа. Однако таких устрашающих рассказов слышать мне еще не доводилось.       С этими противоречивыми мыслями я, под томный вой сверчков, начал пробираться в сторону села. От станции было всего пару километров, но дорога неожиданно затянулась. То ли из-за жары, то ли из-за отсутствия опознавательных знаков, я окончательно потерялся на местности. Бывало, я шел по, казалось бы, прямой дороге, но все равно оказывался там, откуда начал путь. Солнце скакало то с севера на юг, то обратно с юга на север, а высокая колокольня – единственный ориентир, – словно дразня, отказывалась приближаться.       Совершенно потеряв силы, я прилег отдохнуть у корней какого-то ветхого, но серьезного дерева. Прильнув к стволу, я невольно закрыл глаза и про себя начал бранить всех, из-за кого я сейчас вынужден заниматься подобной чушью. Так я и лежал, пока муравьи, наверно, спутав меня с корнем, не стали пробираться мне в штаны.       Успокоившись и набравшись сил, я поднял веки, и, не поверив увиденному, опустил их вновь, надеясь, что мне почудилось. По моим ощущениям прошло минут десять, от силы пятнадцать, однако на улице уже стояла глубокая ночь. А прямо передо мной, всего в нескольких метрах, возвышалась башня, ржавый колокол которой наливался серебряным лунным светом и надменно слепил мне глаза.       «...Где я?» — пронеслось у меня в голове.       С трудом встав на ноги, я осмотрелся по сторонам. Метрах в десяти от меня стоял знак, который, будто услышав меня, коротко и ясно ответил на мой вопрос – «с. Хреново».       — Лучше и не скажешь. — пробурчал я себе под нос.       Существует легенда, мол, люди, уснувшие под кипарисом, просыпаются уже в царстве мертвых. Может, конечно, это и правда был он, но что-то подсказывало мне, что задница у призраков болеть не должна. Получается, я все еще жив.       Несмотря на то, что по всей видимости продрых я часов пятнадцать кряду, отдохнувшим я назвать себя никак не мог. Голова раскалывалась, будто по ней скалкой ударили, а мышцы ныли, словно я пробежал марафон. Не знаю, было ли то желание исполнить служебный долг или простая человеческая жажда пожрать, но какая-то неведомая сила потянула меня к ближайшему оплоту цивилизации –церкви.       Я понимал, что в такое время суток, последнее, что человек хочет увидеть в дверном проеме, это мента в штатском, однако выбора у меня не было. Оставаться на улице я не мог, пришлось понадеяться на доброту и понимание местных священников. Протиснувшись сквозь приоткрытую обветшалую калитку, я встал прямо напротив грозных дверей храма. Несмотря на то, что других церквей в округе не было, здание выглядело печально, будто за ним давно перестали ухаживать, и оттого грозно. Это было заметно по стершейся на стенах известке, через которую проглядывал старый кирпич.       Собравшись с духом, я несколько раз постучал в дверь. Ответа не последовало. Простояв так с минуту, я решил было развернуться, однако чувство незавершенного дела заставило меня дернуть ручку в надежде все-таки пробраться внутрь. Неожиданно, дверь оказалась открыта. В тумане происходящего, я сделал неосторожный шаг, отчего половица оглушающе скрипнула. Теперь, пожалуй, хозяева (если они, конечно, здесь есть) точно знали, что к ним вошли без приглашения. Не обращая на это внимания, я стал продвигаться вглубь церкви.       Пройдя пару метров и завернув за угол, я ступил в главный, величественный зал, высокий потолок которого явно не соответствовал тому, что я видел снаружи. Стены этого помещения, по всем канонам, были разукрашены различными фресками, которые, однако, были не в лучшем состоянии, чем все остальное убранство храма. Складывалось впечатление, будто вера давно покинула село, а само здание давно забросили.       Проведя взгляд вдоль окон, я опустил его на алтарь. Совершенно неожиданно для себя, я увидел там человеческую фигуру, повернутую ко мне спиной. Свет луны, отражаясь от позолоченного жертвенника, освещал выглаженный пиджак стройного молодого человека, через который проглядывала пара крыльев, какие бывают у летучих мышей. Последнее мне, пожалуй, привиделось.       — Да? — отозвался звонкий, слегка таинственный мужской голос.       Я уже было открыл рот, чтобы объясниться перед потревоженным средь ночи неизвестным мне господином, но крепкая толстая рука резко перекрыла мне половину лица, отчего я не успел вымолвить и звука.       — Я вас слушаю. — продолжал мужчина своим снисходительным добрым голосом, без доли нетерпения или недовольства.       Рука же тащила меня обратно, откуда я пришел, не давая возможности противиться происходящему. Не то что бы у меня были на это силы. Краем глаза я заметил, как в главный зал из темноты вошла довольна молодая, чем-то напуганная и занятая девушка. Вероятно, она меня даже не заметила.       Это все, конечно, интересно, но куда меня, блин, тащат?!       Воздух в легких исходил на нет, и я уже было хотел начать пинаться, но в один момент хватка ослабла, и я услышал шуршание ковра позади себя.       — Ты... — начал я.       — А ну, цыц! — прервал меня басистый сиплый голос, пытающийся походить на шепот.       Оттуда, откуда доносились звуки ковра, послышался легкий скрип люка, и меня утащило вниз. Люк хлопнул, и, честно признаться, мое недовольство сменилось любопытством.       — Дурень! Куда полез средь ночи! Не знаешь, что ли, что этот демонюга делает с такими как ты?! Хе-хе-хе, — пробурчал неизвестный мне мужик, отчаянно пытавшись нащупать выключатель в кромешной тьме, — да если б не я... ты б уже... *бууээээ* А? Чего я?..       Видимо, неожиданное желание прорыгаться сбило его с мысли.       Наконец, включив свет, передо мной возник мужик лет 40 с густой, багровой бородой до пола, полной крошек и прочего мусора (по-моему, там даже была чья-то кость). Мужик этот был крайне низкого роста, он едва доставал мне до пупка своей макушкой, на которой красовалась литая железная каска. Свой низкий рост он компенсировал несоразмерной широтой плеч, отчего его профиль походил на квадрат метр на метр. Прикольно.       — Рядовой Смоленцев. Прибыл в ваше село с целью расследования...       — Дима!! А я Дима!!! Пут!! — прервал меня мой новый знакомый, улыбнувшись во весь рот, — Чего стоишь? Садись давай. Слушай!       Видимо, слова здесь мне так и не дадут. Я окончательно сдался и сел на первую попавшуюся табуретку, которая, казалось, была старше меня и начал осматриваться по сторонам. Похоже, что меня завели в какой-то секретный церковный подвал. Комната четыре на четыре метра освещалась одной единственной лампочкой и была увешана плакатами самого разного содержания, в основном похабного. Из мебели было лишь несколько табуреток, один стол, занимавший половину комнаты, и древний бурый сервант, заставленный бутылками, каждая из которых выглядела так, будто градус в ней был смертелен. Как все это могло относится к храму, я, если честно, представлял с трудом. Тут я услышал чьи-то голоса над собой и поднял голову.       — Извините... Алисон... — осторожно спросил женский голос.       — Евреевич.       — Алисон Евреевич! — было слышно, что она нервничает, — Пожалуйста, расскажите, куда делся председатель!       Десятисекундное молчание.       Вдруг, мужской голос начал, словно колыбельную, напевать какую-то неизвестную мне завораживающую мелодию.       — Алисон Евреевич?..       Мужчина открыл рот и запел.               При свете дня из-под земли        Протянется рука        За горы солнышко зайдет        Поднимется луна        Пляши и пой, народ речной        Узри мои рога        В твой мир земной, в твой край родной        Пробрался Сатана              Прогремел звук рухнувшего, как мешок с картошкой, тела. Дальше звуков не последовало.       Дима посмотрел мне в глаза.       — Теперь понял? — так мой собеседник прервал тишину.       — Он так со всеми... — продолжил бородач, — только взглянешь ему в глаза – каюк тебе. Крепко держит, паскуда такая.       Я не понимал, что происходит.       — Что это вообще было? — я спросил в надежде услышать ответ, который бы расставил все по полочкам.       — Черная магия. А может белая, хрен его знает! Одно известно, хана нам всем!       Картина потихоньку начинала складываться, но верить в происходящее не хотелось. Гипноз? Да, наверно гипноз... а может, меня разыгрывают?.. Но как объяснить...       — Короче, хочешь верь, хочешь нет, *буэээ* – а придется верить! Понял? Ты же сюда пришел проблемы решать? Это хорошо... помощь нам не помешает. Так что не хнычь! Собрал все, что там у тебя есть, в кулак и слушай!       — Подожди, подожди, мужик! Ты сначала объяснись хоть, кто ты такой.       Тут Дима ухмыльнулся, откупорил какую-то коричневую бутылку и налил содержимое в два стакана, мне и себе, будто бы ждал, пока я задам ему этот вопрос. Я сразу же пожалел о своем выборе слов.        ГЛАВА ВТОРАЯ       Легенда о Дмитрии Путе началась тридцать лет назад. В одну лунную ночь, Груша Сергеевна, самая прекрасная и самая бородатая женщина на селе, заблаговременно написав трогательную записку и крепко затянув косу, направилась в сторону реки Моисеевки, дабы сильное горное течение унесло непостижимое горе неразделенной любви вместе с ее крепким рабочим телом. Проходивший мимо кабан заметил неладное и поспешил на помощь, в следствие чего, после пролитых горьких слез и всевозможных клятв, произошло спонтанное, но согласованное, полное любви соитие. Три же года спустя, с перевесом в сорок килограмм и бородой точь-в-точь, как у матери, на свет появился *он*.       Рос Дима не по дням, а... вообще не рос. Что, собственно, не мешало ему заниматься всем тем, чем обычно занимаются дети в дошкольном возрасте. Уже тогда Пут был плотный, словно чугун, а форм-фактор его напоминал футбольный мячик. Когда же нашему герою уже пора было начинать браться за букварь, все местные дети и медведи без исключения обходили его за километр, зная, что следующей встречи они могут не пережить. Друзей-ровесников у Димы не было, отчего приходилось общаться с дядями постарше. Примерно тогда, как раз, наш будущий поп, о чем станет известно позже, и пристрастился к бутылке.       Дальше Диму немного разнесло, поэтому я опущу детали и расскажу лишь общую суть. Пережив семь запоев в восьмилетнем возрасте, юный гномик по счастливой случайности познакомился с местным священником, который, умиленный широкой мордой ребенка, взял его к себе на попечение. Годы шли, поп не молодел, и по чистосердечной любви перед тем, как испустить дух, объявил его наследником своего духовного дела (хотя, собственно, других вариантов и не было).       Пута это занимало мало, но иметь в собственном распоряжении огромную, просторную хату, да еще и с погребом – для села Хреново и его клуба неанонимных алкоголиков была неописуемая роскошь. Так и ушло из этого места священное таинство веры.        — Собсна, так и живем! Хе-хе, не жалуемся *рыг*. Ну, или, не жаловались, пока этот не пришел...       — Пожалуйста, поподробнее.       Веселое до этого момента лицо Пута приобрело более серьезный и задумчивый вид, и он продолжил вещать.       — Явился он, значит, неделю тому назад, вместе со своей шайкой. — перешел к делу Дима, — Он и тогда мне показался нечистым, да кто мне поверил бы... В общем, не знаю, барон он иль бизнесмен какой, но бабла у него столько оказалось, что главу сельсовета он сразу подкупил, прям в ту ночь тот и свалил. — Дима недовольно фыркнул носом. — Теперь этот черт тут за главного. Всех с ума посводил. Проводит свои ритуалы по ночам, а все только и рады, словно совсем обезумили.       — А его “магия”? Что все это значит?       — Слыхал его стишок? Если не заткнешь уши, пока он свою песню гундит – грохнешься сразу. Яд смертельный!       Какой-то сюр. Хотелось просто собрать вещи и свалить подальше из этой дыры, но я чувствовал себя настолько уставшим, что уже не мог сопротивляться и поэтому просто плыл по течению сюжета.       — Ты что-то сказал про то, что тебе нужна помощь? Выкладывай. Наверняка у тебя уже есть какой-нибудь план. Не зря же ты тут сидишь.       Дима прищурился, в его взгляде читалась ухмылка. Он явно что-то задумал.       — Для начала, познакомлю тебя с нашим союзником. — сказал он, подняв кулак в небо, — Прошу, к столу!       Нижний шкафчик серванта открылся с пушечным хлопком, и, словно ядро, оттуда вылетел бойкий парень, на вид чуть моложе Пута.       — Сержант Добренко к исполнению приказаний готов!       Сержант этот был стройный, довольный молодой мужчина с рыжего цвета волосами и довольно длинной бородой, не шедшей в сравнение с Путом. Одет Добренко был в какое-то подобие военной формы, а за его спиной горделиво висела картонная ракетница.       — Воль-но! — прервал его Дима. — Прошу знакомиться, Даниил Добренко, позывной Добрый. — быстро пояснил Пут. — Ай, хорош, Дэнчик! Прям как на репетиции!       Почему один идиот решил, что держать пост в шкафу – первая воинская обязанность, а другой на это согласился, для меня осталось загадкой. Я чувствовал, что любой неаккуратный вопрос не по теме мог привести меня к очередному трехчасовому разбору лора села и его одуревших обитателей. Позволить этого я не мог, и поэтому пришлось просто смириться с увиденным.       — Здравия желаю, таварищ мильцинер! — выпалил солдат с самодовольной улыбкой.       — Ну, за встречу! — сказал Дима, попутно наполняя еще один стакан. Я быстро прервал его.       — Отставить! У нас по правилам конкурса лимит на слова! Давайте уже к делу, что вы тут собираетесь устроить?       Пут, явно недовольный тем, что ему отказали в возможности хлебнуть на брудершафт, подтянул штаны и начал с серьезным лицом описывать обстановку и дальнейший план действий по возврату законной власти в селе.       Суть состояла примерно в следующем. Помимо главного неприятеля в числе врагов также были его подопечные, от которых стоило избавиться в первую очередь.       Группировка Алисона состояла из трех ребят, помимо его самого. Первым был, так называемый, Черт. Чертом его прозвали не просто так, ведь из его шляпы, помимо длинных темных локон выглядывала еще и пара острых рогов. Известно о нем было довольно мало, за исключением того, что его обаяние сводило женщин с ума, а физическая сила внушала страх. Вторым по номеру был еще один черт. Рогов у него никаких не было, но чертом он от этого быть не переставал. В отличие от первого, похвастаться харизмой или мощью он не мог, хотя чем-то и походил на собрата своими длинными кудрями. Оружие же его было куда страшнее. Юродивый приходил в лихорадочное состояние от любого дуновения ветра, отчего заливался громким заразным смехом, чем сводил неподготовленных людей с ума. Свои называли его коротко – Ярик. Ярик, прости. Третий и последний по номеру, но не по значимости, был самый странный из троицы. Поговаривали, мол, живет он уже лет 200, а может и 300, а в 40-х годах непосредственно принимал участие в определенных гонениях где-то в Европе. Вид его был ужасающ – огромные глаза на желтом круглом сифозном лице подчеркивались красным, как помидор, румянцем. Его таланту заговорщика не было равных, а жестокость действий превышала все разумные границы. Поговаривали, что он умел колдовать. Ипо – последний, о котором мне надлежало знать.       Очевидно, что нападать напрямую на противников, чьи силы исходят из другого мира, стал бы только полнейший дурак. В соответствии с этим, в голову Диме пришла гениальная идея – напасть на врагов напрямую. Спешу оправдаться – план и вправду был неплох. Противники, что привыкли подчинять людскую волю без какого-либо сопротивления, наверняка бы пришли в ступор от такого отчаянного наступления, что дало бы нам недолгое, но ощутимое преимущество. Истинная же причина была в том, что Пут с малых лет привык идти напролом, а слово “стратегия” для него было сродни эльфийскому. И все же, неожиданно для меня, сержант Дэнчик привнес долю разумного в наш план своим предложением “бомбардировать вражину c возвышенности”. Иначе говоря, Добрый вызвался быть нашей поддержкой с воздуха. Орудие его вызывало вопросы, однако сомневаться в нем я не стал, хороший он все-таки мужик.       В общем, в общих чертах, план был таков: неожиданно для врага атаковать его на одном из ночных ритуалов, проводимых ежедневно с участием всего села, оперативно устранить троицу шестерок и завершить дело боем три на одного против Алисона. Было решено приступить к исполнению плана в следующую ночь, по совместительству полнолуние, а до того момента готовиться и набираться сил. С богом!        ГЛАВА ТРЕТЬЯ       Когда пришло время привести план в действие, я взял с собой ребят и вместе с Путом спрятался в удобно расположенные кусты, дабы проверить обстановку. Зрелище было поистине ужасающим. Посреди улицы был воздвигнут гигантских размеров костер, дым от которого полностью заслонял ночное небо. Вокруг этого сооружения, напевая какую-то неизвестную мне народную песню, кружились в беспамятстве местные жители. Грохот их ступней оглушал, но в еще большей степени шокировал. Неужели такое и правда бывает?       В стороне от этой вакханалии я заметил три зловещих фигуры, с удовольствием наблюдавших за происходящими событиями. Желтый, дурной и рогатый – враг и не пытался скрыться. Всего каких-то 20 шагов разделяют их и нас. Я стал готовиться, в первую очередь морально. Рука потянулась к пистолету, и...       — АААААААААААААААА!!!!!!!!!!!!!       Боевой клич Пута на секунду тотально дезориентировал меня. Не посчитав нужным сообщить об атаке заранее, Дима, наперевес с черным как ночь боевым топором, который он непонятно откуда достал, вдавил чардж в толпу элит. Твою мать, предупреждать надо! Хотя, похоже, это принесло свои плоды. Соперники стояли и смотрели на несущегося на них дварфа с еще большим удивлением на их лицах, чем я.       Пора!       Первым, кто сообразил, что происходит, стал Ипо. Скорчив серьезную рожу, он начал монотонно зачитывать какое-то заклинание, попутно чертя руками в воздухе неизвестные мне символы, отчего около его пальцев начал образовываться шарообразный кровавый сгусток.       А вот это не к добру. Я резко выхватил пистолет из кобуры. Расстояние довольно большое, но, если хорошо прицелюсь, может выйти! Положив палец на курок и задержав дыхание, я стал наводить прицел на туловище мага. Времени было мало. Давай же, еще немного...       Ипо закончил читать заклятие и шар крови, размером с голову, уже был готов сорваться с его рук. Давай же! Руки дрожали от страха и нетерпения, отчего прицел трясся как ошалелый, но медлить было нельзя. Я нажал на курок.       И промахнулся.       Прости, Дима. Похоже, что наше приключение закончится раньше, чем мы того планировали.       Прогремел оглушающий взрыв.       А ведь мы могли стать друзьями. Я с трудом поднял взгляд, передо мной стояло грозное, коричневое облако пыли... на месте Ипо? Я начал водить глазами и вскоре заметил Пута, лежащего на земле с недоумевающим выражением лица. Одежду его унесло взрывной волной, и он лежал в чем мать родила, однако, похоже, что чугунная кожа спасла его от серьезных повреждений.       Дэнчик! Конечно, он ведь должен был прикрывать нас! Я обернулся, чтобы поблагодарить его, но на холме, с которого он планировал вести огонь, стоял ядерный гриб из земли и пыли. У всего оружия есть свои недостатки, в его случае это оказалась смертельность как для цели, так и для снайпера. Надеюсь, что он в порядке.       Коричневое облако на месте, где раньше находился Ипо, начало развеиваться, и я разглядел лежащего на земле колдуна, лишенного нескольких конечностей. Поняв, что от смерти уже не спастись, каким-то чудом одними голосовыми связками он сумел нарушить 12 уголовных статей, после чего с чувством выполненного долга испустил дух. “Все равно не сяду.” – подумал он.       Каждая сторона потеряла по одному бойцу, и мы остались с силами тьмы 2х2. Дима, ничуть не стесняясь своей наготы, снова ринулся в бой и вступил в схватку с Чертом. Я же встретился взглядом с Яриком.       Недобро улыбнувшись, он мигом телепортировался и очутился прямо возле меня, но вступать в атаку не собирался.       — Это че такое? Ф-форма? Ты мент что-ли?? — тараторил Ярик, не оставляя шанса вставить и слова. — А это че? Нашивка? Бэйджик типа? Это имя твое? — он прищурил глаза и стал усердно рассматривать мои инициалы. — С... Смо... С-смоленчик?!?!?!?       Лицо Ярика стало красным, как помидор, а щеки вздулись, будто они сейчас лопнут. Только не это. Я зажал уши и начал молиться. После того, что было дальше, прошедший взрыв показался мне ASMR-колыбелью. С веток начали падать птицы, облака на небесах свернулись в воронку, а Пут... ничего не заметил. Из чего он сделан?       — ХХХХХИИИИИЯЯЯЯЯЯЯЯХХАХХАХААХАХАХАХАХХАХАХА!!!!!!!!!!!!       Душераздирающий адский вопль вонзился мне в уши словно лезвие. Если в Геенне и существуют звуки, то, вероятно, звучат они примерно так. Перед моими глазами стали возникать замученные души давно ушедших на тот свет людей, взор потемнел, а черепная коробка была готова лопнуть.       Нет, от ЭТОГО я умирать не собираюсь. Вспомнив героический подвиг Дэна, я собрал свои последние, иссякающие силы в один последний прием и размашистым движением махнул в сторону Ярика. Упор был сделан именно на зону поражения, а не на силу удара. К моему удивлению, демонический смех прекратился, а открыв глаза я увидел, как демон, угрожавший моей жизни секундой ранее, лежал распластавшись на земле в полной отключке. Видимо, вся его прокачка ушла в один суперприем.       В полном бессилии я грохнулся на пол и стал наблюдать за боем Димы. Похоже, что ни один, ни другой, даже не обратили внимания на мою схватку.       Состязание последних двух бойцов скорее походило на клоунский номер, нежели на полноценную драку. Пут, потеряв вместе с одеждой топор, за невозможностью банально дотянуться до болевых точек черта, зацепился всеми четырьмя конечностями за его ногу. Красавчик в отчаянии мутузил его обеими руками, но Дима этого даже не замечал. Вспомнив про то, что во рту, вообще-то, у него тоже есть оружие, голый дварф вцепился в ляжку соперника, отчего тот истошно завопил. Мне даже стало его жалко. После этого, в голову Путу пришла вторая гениальная идея за эту ночь. Он стал карабкаться по ноге исчадья ада, и, добравшись до высшей точки, начал колотить того по подбородку своей чугунной рукой. Черт, весь в слезах и соплях, окончательно осознав свою беспомощность, воскликнул: “Пощады!”, превратился в стаю летучих мышей и испарился в ночном небе.       Дима свалился с исчезнувшей опоры на землю и стал отряхиваться. Мы встретились взглядом. Тогда, он было начал идти ко мне, чтобы подать руку, но пройдя несколько шагов упал на бок и так и не встал. Видимо, полученный урон дал о себе знать. В тот момент я подумал, что наверно, вся его стойкость была всего-навсего умелой игрой, и он просто не хотел показаться слабым перед своими товарищами. Это показалось мне слегка трогательным.        ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ       Я лежал и смотрел на небо. Яростный огонь горячего костра придавал небосклону багровый оттенок. Я не мог пошевелить и мускулом и не отрывая взгляда глядел на млечный путь. В городе его не бывает видно, а вот где-нибудь подальше... И как я этого не замечал? Красиво.       — Привет. — тихий голос откуда-то сзади прервал мой поток мыслей.       Точно... еще же остался этот... как его... Гнидусон? Забыл. Давай, Дима, вставай, ты же так славно бился... Дэн? Шмаляй по нему! Ну же! Где твоя поддержка, когда она так нужна?       — Замечательно у вас получилось. — продолжал голос, знакомый мне со вчерашней встречи в храме. — Вы хорошо сражались. Очень хорошо.       Было слышно, как фигура позади меня встала. Сделав пару шагов, передо мной оказался мужчина, костюм которого я до этого уже видел, но теперь напротив меня виднелась его передняя часть. На этот раз лицо дьявола предстало передо мной во все красе. Прищуренные глаза и свиное рыло. Я представлял его совсем не таким, но что-то в его физиономии внушало уважение.       — Мне правда жаль, — немного разочарованно говорил Алисон, — но я не могу оставить тебя в живых. Таковы правила. Даже сам Сатана обязан их соблюдать.       — В знак нашей дружбы я оставлю это место в покое. Договорились? — он положил свой палец мне на лоб, и длинный острый ноготь впился мне в кожу. — Сам не заметишь, как уснешь.       Я невольно закрыл глаза. Сатана начал петь свой протяжный стих, однако на этот раз содержание оказалось другим.               Луна, что смотрит с высока        Исчезнет в свете дня        Где бродит дух, где плоть гниет        Взойдут пшена поля        Кошмар пройдет, исчезнет зной        Очистится земля        И мы - не вы, они - не ты        И будет только “я”              Я чувствовал, как сознание исчезает, пропадают чувства и растворяется плоть. Избавившись от физической оболочки, я смог отречься от материального мира и сопутствующих его забот. Все в один миг показалось мне смешным и неважным. Добро и зло. Белый и черный. Нули и единицы. В конце концов, именно люди изобрели серую мораль. Там, где теряются чувства, обретают форму противоположности. Ложь. Правда. Тьма. Я не мог видеть, но я ясно осознавал, что иду на свет. Да, впрочем, какая к черту, разница. Если мир стоит на трех арбузах, черепаха виновата не меньше...       Там разве так было?               . . .              Я открыл глаза, пот тек ручьем. Окончательно осознав свое положение, я с трудом оторвал спину от ствола дерева, на котором я заснул, хрустнув при этом всеми своими суставами.       Вечерело. Краем глаза я заметил женщину лет сорока, несущую в обоих руках по ведру клубники.       — Извините, не подскажете, который сейчас час?       — Не знаю... да вот, солнце уже село почти. Девятый? — прикинул мой собеседник. Женщина заметила мою полицейскую форму. — А что вы тут делаете?       Точно. Я же здесь что-то делаю.       — В соседнем селе дело одно приключилось... — начал я.       — А! В Хреново-то? Там мужик один наварил самогонки, так все, тьфу, с ума посходили! Дурь вышла сплошная!       Я посмотрел ей в глаза.       — Берегите здоровье.