10. Палач

«Иногда ты думаешь, что хочешь исчезнуть, но на самом деле,

Ты просто хочешь, чтобы тебя нашли.»

Нил Дональд Уолш

***

Джиён в третий раз поправила стрелки. Тремор рук мешал выводить ровные линии. Каждый раз — заново. Как наказание. Едва получилось хоть что-то, как глаза снова налились — и тушь поползла вниз, оставляя на щеках грязные разводы. Ресницы слиплись, отпечатываясь на веках чёрными пятнами. Через полчаса она должна будет сесть в машину и отправиться на казнь. Встреча с Крисом теперь ощущалась именно так. Джиён потянулась за салфетками, уговаривая себя успокоиться и собраться. Выбора всё равно не было. Пальцы на что-то наткнулись, и сразу за этим послышался сухой треск стекла. Стакан, ударившись об пол, разлетелся на осколки, по бежевому ворсу расплылось тёмное пятно от воды. Несколько минут Джиён бездумно смотрела на беспорядок. В голове вспыхнуло воспоминание о первой встрече с Хёнджином. Тогда он рассказывал ей о японском искусстве, что-то про то, как разбитое становится ещё более прекрасным. Даже если бы сейчас она могла вернуться в тот день, то ничего бы не изменилось. Зная, что их ждёт, всё равно не смогла бы устоять. Медленно она опустилась на колени и начала собирать крупные части в ладонь. В стрессе тело предавало первым. Становилось чужим, тяжёлым и неповоротливым, всё внимание смещалось вовнутрь. Как будто им управлял кто-то другой, а она сама пряталась в тёмном уголке сознания, отказываясь участвовать в происходящем. Сквозь пелену на глазах Джиён рассмотрела красные точки, и только через пару секунд поняла что это. Пальцы саднило от мелких порезов. Когда-нибудь собственная невнимательность будет стоить ей жизни. Остановив кровь и закончив с уборкой, она вернулась к зеркалу. Нужно успеть замазать красные пятна, выступившие на лице из-за слёз. Рассматривая печальную картину, Джиён мысленно вернулась к сообщениям Хёнджина, которые пришли от него сегодня. Она не смогла ответить ни на одно из них. «Хочу написать твой портрет. Согласишься, Роза? :D» «Если не хочешь, ничего страшного, попробую по памяти. Правда, она у меня не очень, так что за результат не отвечаю!» «Всё в порядке?» Пальцы снова и снова набирали текст, стирали его и начинали заново. Комок, застрявший в горле, мешал глотать, пить и даже дышать. Все существующие слова казались циничными и фальшивыми. Все, кроме тех, что она должна ему написать. Потому что так будет правильно. Честно. Но сил не было. Как и в тот день, когда она отказалась от своих подруг.

***

Город медленно погружался в ночь. Пока за стеклом машины ещё мелькали яркие вывески, страх не ощущался так сильно. Люди сновали по тротуарам, шагали на зелёный, замирали на красный. Привычный порядок. Вне зависимости от дня недели, в час пик собирались пробки, и сегодня Джиён им даже радовалась. Она стыдила себя за мечты об авариях, граде с куриное яйцо или землетрясении. Тогда бы пришлось вернуться домой. Но как назло, ничего не происходило. Как только Сеул остался позади, автомобиль накрыла темнота. Джиён начало казаться, что она в космосе, плывёт в пустоте и безвременье. Ремни отстегнули, и она медленно отрывается от сиденья. Не низа, ни верха. Воздуха вдруг стало критически мало. Нащупав кнопку, она открыла окно и жадно втянула в себя кислород, стараясь не терять его слишком быстро. Локоны разлетелись по плечам от прохладных порывов воздуха. Проведя по лбу ладонью, Джиён поняла, что на нём выступила испарина. Вытащив телефон из сумочки, она какое-то время просто смотрела на экран. Пришлось приложить усилия, чтобы открыть нужный чат, начать двигать пальцами по буквам, складывая их в уродливые слова. Подушечка пальца всё никак не могла нажать на кнопку отправки. Как разные полюса магнита они отталкивались друг от друга, пока наконец не встретились. Время пришло. Так правильно, так нужно! «Нам не стоит больше видеться. Прости.» Две галочки мгновенно появились под сообщением. Прочитано. Сердце подпрыгнуло к горлу, вызвав приступ тошноты. Джиён поняла, что ещё немного и оно вырвется из груди, умоляя о пощаде. «Ты это серьёзно?» «Что-то случилось?» «Так, никаких рисунков. Я понял. А теперь скажи, что мы ещё увидимся.» «Джиён?» Нельзя плакать. Нельзя портить макияж. Нельзя давать себе треснуть. Нельзя, чтобы Крис заметил хоть что-то. Нет. Только не сейчас. Ещё будет время. Джиён уставилась на сообщения. Как будто они могли исчезнуть, если достаточно долго не моргать. Она не будет отвечать. Потому что если сделает это, то остановиться уже не сможет. Попросит украсть себя, заточить в глубоком подземелье, куда никто кроме него, Хёнджина, не будет иметь доступ. Они будут счастливы там. Надзиратель и самая счастливая на свете заключённая. Машина свернула с трассы и погрузилась в ещё более тесную тьму. Асфальт сменился булыжником, фары выхватили в ночи густые кроны деревьев, образующие живые стены. Подъезд к вилле был скрыт от чужих глаз. Планируя её, Крис выбрал изоляцию. Это был его собственный остров, вдали от мегаполиса, его звуков и суматохи. Наверное, тут он чувствовал себя спокойнее. Джиён прикоснулась к шее, ощущая как на ней затягивается невидимая петля. Но нет, это был всего лишь один из подарков Криса, который он преподнёс ей, когда она приняла предложение. Сразу после помолвочного кольца от Tiffany. На бархатном чёрном ложе оно выглядело до неприличия прекрасно. Сегодня тесное бриллиантовое ожерелье Джиён выбрала только, чтобы создать видимость того, как дороги для неё его украшения. Как и все роскошные ошейники, обозначающие принадлежность. В кармане пиджака она нащупала салфетку и торопливо вытерла руки. Но ладони вновь быстро вспотели. Становилось то холодно, то жарко. Кожа покрывалась мурашками и вместе с этим горела как от солнечного ожога. Между стволов показались ворота из чёрного металла, отразившие холодный свет фар. Захотелось открыть дверь и на полном ходу выброситься из машины. Вернуться в пробку. В комнату со стаканом. В блаженное молчание пентхауса. А лучше в Пусан, в тот белый дом. Куда угодно, где не нужно подбирать слова и маски. Куда угодно, лишь бы не подниматься на этот эшафот.

***

— Так значит он возвращается? — произнёс Хёнджин, не отрываясь взглядом от волн. Они сидели на пледе, захваченном из дома, решив послушать ночное море. На маленьком подносе между ними виноград, кешью и полупустая бутылка рислинга. Бокалы нагрелись от прикосновений и стали теплее воздуха. — Послезавтра, — тихо уточнила Джиён. Какое-то время он молчал, как будто решал в уме очень сложную задачу. Предчувствие надвигающегося шторма стало таким явным, что по спине Джиён пробежал холодок. Но небо было чистым, звёзды сияли как гирлянда, которую кто-то развесил над их головами. — Ты встречаешь его? — Хёнджин оттолкнулся от пледа, выпрямляясь, и начал разливать вино по бокалам. — Можно и так сказать. Он еле слышно усмехнулся и посмотрел в её сторону. — Звучит как пролог к фильму ужасов. Или как предисловие к семейной драме на три сезона. Джиён посмеялась и уронила голову, рассматривая свои сцепленные пальцы. Как же точно эти аналогии описывали её жизнь. — Съёмки с высоким бюджетом, но с самой худшей актрисой на свете, — добавила она для полноты описания. — Режиссёр точно делал ставку на внешность, — покивал Хёнджин, закидывая в рот виноградину. — Эй! — возмутилась Джиён, толкнув его в плечо, и пытаясь сдержать усмешку. — Ты должен был сказать, что я талантлива! — Надеюсь, что фильм провалится в прокате и ты больше не будешь участвовать в подобном. Смех затих и снова стали слышны только волны. Пожалуй, она хотела того же. В голову вдруг забрались совсем безумные мысли. А что, если остаться здесь? Не возвращаться домой, а просто пропасть без вести. Джиён поняла, что готова стереть себя отовсюду. Социальные сети, знакомства, даже имя. Она выберет себе другое. Например, Наён или может быть Хёна… Никто не знает куда она отправилась, и никто её не найдёт. Какой же красивый, но ужасно нелепый самообман. Крис найдёт даже бункер, спрятанный в жерле вулкана, если только узнает, что она там. А он узнает рано или поздно. Подаст в розыск, объявит о пропаже любимой жены на федеральном канале, и вот уже он получает кадры с камер, на которых будет видно, как она пересаживается из такси в машину Хёнджина. Что будет дальше страшно даже представить. — Ты говорила, что чувствуешь себя одиноко рядом с ним. Зачем продолжать такие отношения, если можно… Не продолжать? — снова заговорил Хёнджин, и тон его голоса больше не был весёлым. — Это не так просто. — Конечно, нет. Особенно, когда несколько лет живёшь бок о бок с тем, кто приучил тебя воспринимать происходящее как норму. Это называется стокгольмский синдром. — Теперь вы уже в роли психиатра, а не кинокритика, господин Хван? — подняла брови Джиён. — Я разносторонняя личность. Чуть позже покажу своё мастерство массажа определённых точек. — Боже, Джинни! — снова рассмеялась она в голос. Последние дни она так часто улыбалась, что можно было начинать беспокоиться о мимических морщинах. Ночь была изумительной. Ласковый, освежающий ветер ласкал плечи, яркий диск луны отражался в чёрном глянце моря. Вокруг не было ни души, только они и пустынный пляж, который Хёнджин назвал своим любимым. — А если серьёзно, — он повернулся к Джиён, накрывая своей ладонью её руку, — ты не обязана так жить. Делать вид, разыгрывать счастье, прогибаться. Жизнь не должна быть такой. В первую очередь она твоя, поэтому не позволяй никому управлять ей. Во взгляде Хёнджина сливались воедино нежность и абсолютная уверенность. Он мягко поглаживал большим пальцем запястье Джиён, словно хотел придать ей сил, показать, что рядом. Джиён тогда не ответила. Только притянула его к себе для поцелуя. Как будто извиняясь.

***

Джиён не заметила, как вышла из машины. Только когда каблук тонко щёлкнул по камню, всё стало реальным, и эта реальность хлестнула как плеть по спине. Молчание, царившее вокруг, пугало. Казалось, что даже воздух застыл, не пробившись сюда через раскидистые лапы деревьев. Ландшафтные светильники разливали вокруг себя тёплые лужицы. Окна дома приветливо сияли, рассеивая ночь. Всё выглядело слишком правильно, слишком уютно — как на открытке. Настолько, что это само по себе вызывало тревогу. Там, внутри, её как будто ждали, и нет ни одной причины переживать или бояться. Стоит только войти, как Джиён встретит тёплое кольцо из рук, и голос прозвучит нежным «Я так скучал». Но этого не будет. Даже смешно представлять себе такое. Она шла медленно, как можно дольше оттягивая момент встречи, но по правде лишь сильнее натягивала тетиву. Руки до боли сжались на ткани пиджака, ноги превратились в стальные прутья — негнущиеся, инородные. У входа Джиён молчаливо поприветствовал охранник. Склонив голову, он распахнул дверь, и дождавшись, пока она окажется за порогом, закрыл. Двигаться дальше было сложнее, чем поднять десятитонный грузовик. Джиён замерла, прислушиваясь к звукам виллы. В ответ — только гробовая тишина, как будто она была единственным гостем в стенах этого дома. Предвестие фатальных перемен спицей воткнулось под рёбра. Нужно сделать шаг. Джиён оставила пиджак на банкетке, скинула лодочки, и ступила босыми ногами на паркет. Пальцы нервно сжимали телефон, как оружие, что могло спасти от опасного зверя. Она поймала себя на мысли, что боится услышать голос мужа. Какой он? Джиён совсем его забыла. В просторной гостиной царил полумрак. На столе горели свечи в высоких подставках, отражаясь в хрустале бокалов. Пламя двигалось и дрожало, отбрасывая маленькие волны света. Пышный букет розовых пионов стоял в самом центре. Почему-то сейчас любимые цветы не приносили радости, они были похожи на подарок, оставленный у надгробия. Джиён не сразу заметила фигуру у окна. Силуэт почти сливался с видом за стеклом. Широкие плечи, ровная, как мачта корабля, спина. Чёрная рубашка, чёрные брюки. И неясное отражение лица, которое нельзя было прочитать. — Чани… — голос надломился, выдавая волнение. Муж повернулся, как будто только что понял, что Джиён уже здесь. На его губах лёгкая улыбка, глаза с изучающим прищуром всматриваются в её лицо. Руки онемели, словно на неё наставили ружьё и через секунду прозвучит выстрел. — Принцесса, — выдохнул он, и двинулся навстречу. Джиён приказала себе оставаться на месте и не подаваться назад. — Я уже начал переживать за тебя. — Я опоздала? Прости… — неловко начала оправдываться она, — Это всё про… Чан оборвал Джиён на полуслове. Одним движением укрыв щёку ладонью, он подался вперёд и прижался своими губами к её губам. Властно и настойчиво. Поцелуй горячий, даже обжигающий, с неизменной пряностью виски. Как опытный моряк он скинул сеть в море и вытащил её — трепыхающуюся рыбёшку, на сушу. — Я скучал, — прошептал он, прислоняясь своим лбом ко лбу Джиён. Ноги стали ватными, и почти не держали вес тела. Воздух застрял в лёгких, причиняя боль. Почему он так себя ведёт? Откуда столько нежности? Голова шла кругом, мысли превратились в один спутанный комок нитей. — Я тоже, Чани, — охрипнув от неожиданности, отозвалась она на автомате. Голос был чужим, оцепеневшим и мёртвым, как заброшенный сад. И принадлежал кому-то другому. За исключением страха перед расплатой и мыслей о том, что будет, когда муж вернётся, Джиён даже не вспоминала о нём. И уж точно не скучала. В этот момент озарение стало таким сильным и ясным, что на несколько секунд пришлось закрыть глаза, чтобы не упасть. Любовь, если таковая и была между ними, угасла уже давно. Сразу после того, как отгремела их пышная свадьба, она ощутила это. Пустота и скребущее внутри сожаление. Тогда признаться себе самой в совершённой ошибке было жутко. Списав всё на плохое настроение, Джиён выкинула эту мысль из головы, запихнула подальше чтобы не видеть. Долго, слишком долго она отодвигала на задний план этот огромный скелет мамонта. Что такое любовь на самом деле она узнала с другим человеком. И теперь ложь — единственное спасение. — Прекрасно выглядишь, — отстраняясь подметил Крис, очерчивая взглядом Джиён с головы до ног. — Люблю это платье. В ответ она улыбнулась, ощущая ещё более сильное жжение в районе молнии. Замок всегда натирал спину до красного пятна, но, вообще-то, на броню не жалуются. — Надеюсь, ты голодная, — с усмешкой начал Крис, подходя ближе к столу и отодвигая для Джиён стул. — Не смог остановиться, когда обсуждал с поваром меню. — Выглядит чудесно, — оценила она, подняв краешки губ вверх. — Здесь так много всего, что для двоих это действительно слишком. Крис ухмыльнулся и устроился напротив. Его рука скользнула по волосам. — Не переживай об этом. Джиён обвела взглядом тарелки, понимая, что совсем не чувствует голода, какой бы красивой ни была еда. Она прихватила горошину черники и отправила её в рот, только чтобы прийти в движение. — Вина? Сегодня я выбрал для тебя Ornellaia Massetino, — с деланной напыщенностью Крис выговорил название на итальянский манер, смотря на этикетку. — Да, конечно, — с готовностью согласилась Джиён. Сегодня алкоголь — друг. И от его помощи отказываться не стоило. Выходя из дома, она сделала ставки на то, что только градусы и помогут снять напряжение. Джиён следила за тем, как тёмная жидкость до одной трети заполняет бокал, уже зная чем придётся расплачиваться завтра. Красное вино всегда вызывало у неё приступ головной боли на следующее утро, но Чан об этом забывал. А точнее, не утруждал свой мозг такими пустяками. Но напоминать об этом сейчас она бы не посмела. Он молча поднял бокал, призывая её сделать то же самое. Стекло соприкоснулось, издав тонкий отзвук. Отпивая, Чан не отпустил взгляд, смотрел пристально, пока бокал с виски не опустел. Пока дно не опустилось на скатерть. Что-то неуловимое появилось в глазах мужа. Всполохи огня от свеч отражались в зрачках, и там же гасли, но дело было не в них. Это был взгляд зверя перед прыжком. Стремительным и смертельным. Контраст между этим взглядом и случившимся поцелуем сводил с ума. — Ты выглядишь усталой, — ровным голосом резюмировал он после недолгой паузы. Как врач, огласивший диагноз. — Что-то случилось пока меня не было? Джиён сжала ножку бокала, буквально вдавливая его в поверхность стола. — Ничего такого, просто плохо спалось, — нарочито беззаботно отозвалась она, принимаясь изучать роскошный набор блюд. Еда резко стала интересной, а взгляд Криса невыносимо тяжёлым. — Странно, что подобное происходит с тобой, — небрежный тон этой фразы царапнул по спине. — Тебе же совсем не о чем беспокоиться. Последнее было сказано так, словно случайно не оказалось вопросом. Либо Джиён уже сходила с ума, и паранойя захватила её с головой. Знаки преследовали в каждой, на первый взгляд, незначительной мелочи. То, как Чан медленно сжимал и разжимал кулак — этот жест так и сигналил об опасности. То, как он кривил губы в безжизненной усмешке, как зависал на несколько секунд, нахмурив брови и пропадая в своих мыслях. Она вспомнила о том, что зайдя в комнату, увидела брошенный на спинку дивана пиджак. Муж всегда, абсолютно всегда аккуратно относился к своей одежде. Его рубашки и пиджаки она видела исключительно на плечиках. А ещё он уже который раз возвращался к своим часам, чтобы проверить время. — Это может случится с каждым, — улыбнувшись ответила Джиён, притупляя порыв пассивной агрессии. — Я, как и все, о чём-то переживаю. — Вот как… — протянул Крис, касаясь большим пальцем ножа, будто раздумывал с чего лучше всего начать ужин. Выбрав сочный кусок мяса, приготовленного на гриле, он переложил его к себе в тарелку. — И о чём же? Это не было интересом с его стороны. Интонация — как у взрослого, спрашивающего ребёнка: «Что ты узнал сегодня в садике?». Джиён в очередной раз убедилась в том, что для своего мужа она такой же несмышлёный маленький человек. Все её проблемы — крошечные и незначительные капризы. — Я думала о своём бренде, — втыкая вилку в артишок под липким соусом, ответила Джиён. — Всю ночь подбирала правильные слова, чтобы убедить тебя позволить мне заняться этим. На место пугливости пришла раздражённость. Почему-то, замалчивать больше не получалось. Что-то случилось с ней за то время пока мужа не было рядом. Что-то рвалось наружу, желая быть выставленным напоказ. Необходимость быть услышанной. Всё познаётся в сравнении. Только попробовав другое отношение к себе, Джиён смогла оценить обстановку, в которой жила до того момента. — Мы же уже говорили об этом. Глупая затея. — натянуто и сухо парировал Крис. — Эта тема исчерпала себя. — Как скажешь, Чани, — сладко процедила Джиён, и отпила вина. Чтобы молчание не сожрало оставшиеся нервные клетки, она решила сменить тему. — Расскажи, как прошла твоя поездка? Когда мы разговаривали по телефону, мне показалось, что ты… Подавлен. — Всё прошло отлично, — коротко бросил Крис, потянувшись к графину с виски. Янтарная жидкость плеснулась в бокал. — Чем ты занималась пока меня не было? На Джиён будто направили слепящую лампу. Как на допросе. Не хватает только наручников, папки с её делом и блокнота перед бессердечным следователем, в котором он будет делать свои пометки. Вот она — сидит в центре кадра, а где-то под потолком зажужжал светильник, разливающий синевато-белый свет. Джиён тяжело сглотнула и изо всех сил постаралась изобразить легкомыслие. — Тебе правда интересно, как проходили мои дни? В них не было ничего особенного, можешь поверить, — усмехнулась она и махнула рукой, прихватывая пальцами другой клубничину. — Я бы не спрашивал, если бы мне было неинтересно, — без намёка на улыбку ответил Крис. С точностью хирурга он проходился лезвием по куску мяса, так, будто главной задачей было не съесть его, а нарезать на абсолютно равные части. Джиён, наблюдая за этим, почти могла почувствовать то, как нож скользит по её плоти. С такой же уверенностью и чёткостью добираясь до сердцевины. Прямо как и его слова. — Ну хорошо, эм… — Она выдохнула, собираясь мыслями. — Я много читала, выходила на прогулку, иногда заходила выпить кофе. Была в спа и ещё съездила к маме, точнее в наш старый дом. Кажется, это всё, — Закончив свой отчёт, именно так он и прозвучал, Джиён отпила вина. — Как я и сказала, ничего нового. Крис отложил приборы и сделал глоток виски. Размеренно, плавно, не торопясь. — Хо Ёнсик передал мне, что ты навещала Сохён в один из вечеров. — Он перевёл взгляд на Джиён, жёсткий и колкий, словно уличил её в самой грязной лжи. — А, это… — коротко посмеялась она. Интересно, выложил ли охранник ещё что-то. Например, ту историю про романтический сюрприз. — Да, совсем забыла. — Уже как две недели она в Тайланде. Отдыхает с подружками. Её муж был со мной в Нью-Йорке, я узнал об этом от него. Пальцы предательски задрожали, пульс резко подпрыгнул. Джиён мысленно выругалась на свою глупость. Она даже не позаботилась о том, чтобы проверить достоверность своей легенды. — К сожалению, я была не в курсе. Поняла, что никого нет дома, только когда стояла у их двери, — торопливо объяснила Джиён, вцепляясь в тарелку с гребешками и подтягивая её к себе. Не давая возможности мужу вставить хоть слово, она перешла в нападение, используя его как лучший способ защиты. — Кстати, насчёт этого… Я давно хотела тебя спросить. Мне не по себе от того, что охрана докладывает тебе о каждом моём шаге. Ты считаешь это нормальным? Крис поднял бровь. Судя по выражению лица, он совсем не ожидал претензии в свой адрес. Возможно, даже сочтёт наглостью то, что Джиён посмела сомневаться в его решениях. Она старалась не отводить глаза. Хотелось выстоять под взглядом мужа, который изучал её сейчас как инопланетное существо. — В первую очередь для меня это вопрос безопасности, принцесса, — Крис ухмыльнулся, поглаживая бокал большим пальцем. — У таких людей как мы, много недоброжелателей и завистников. Приходится принимать определённые меры. Тебе давно пора с ними смириться. Или же тебе есть что скрывать от меня? Его улыбка стала похожей на шрам, не напоминая улыбку вовсе. Никакой заботы во взгляде, ничего близкого с теплом и желанием защитить. Чёрная бездна зрачков затягивала. Страшная как расплата, как последний вздох. Больше всего Джиён хотелось сбежать, оказаться как можно дальше от этого человека, состоящего из контроля и стали. Но тело окоченело, оно отказывалось повиноваться. — С чего ты это решил? — Натянуто усмехнулась она, обхватывая длинную ножку бокала, как соломинку перед падением с обрыва. — Всего лишь не вижу нужды в том, чтобы тебе докладывали в каком бутике я купила платье, и куда зашла пообедать. — Ты не вернулась домой после того, как ушла к Сохён. Где же ты была этим вечером? — Проигнорировав всё, что она сказала, продолжил Крис. — Вот об этом я и говорю, Чан, — Джиён поморщилась, почувствовав как ноготь задел ранку на ладони. — Я не заключённая, но у меня есть надзиратели. Не сотрудница твоей компании, но всё равно обязана предоставлять отчёты о прошедшем дне. Это не вопрос заботы, а отсутствие доверия. С твоей стороны его не было никогда, — выпалила она на одном дыхании. Кровь прилила к голове от напряжения, лицо стало горячим. Ещё никогда она не говорила с ним подобным образом. Не смела высказывать своё недовольство хоть чем-то. Эта речь была атомной бомбой, скинутой прямо в центр стола между ними, на букет пионов, на задёргавшиеся от порывов воздуха огни свечей. Вместе с оглушающим страхом, который пришёл сразу за этим, Джиён почувствовала как цепь, прикреплённая к её шее, стала на одно звено короче. — Что, чёрт возьми, произошло с тобой пока меня не было? — Крис немного подался вперёд, положив локти на стол и прижав пальцы к губам. Он вдруг заискрил как фитиль, коснувшись открытого огня. Холод сменился сарказмом, плечи напряглись, а глаза превратились в два сверла, намеревающихся пробить сквозную брешь. — А, принцесса? Что за эмоции? Откуда вдруг эти заявления, м? На секунду воцарилась гробовая тишина. Только свечи потрескивали, как будто подслушивали разговор. Джиён приоткрыла рот, чтобы вобрать кислорода, но его не было. Клетка захлопнулась. Она один на один с этим зверем и никто её не спасёт. Вопросы сыпались как стрелы и не было щита, чтобы скрыться от них, как и не было ответов. — Неужели тебе так плохо жилось, Джиён? — продолжил Крис, распаляясь всё больше. Он заново наполнил свой бокал на одну треть, и сразу же опрокинул содержимое в себя. — Я дал тебе так много, а взамен потребовал лишь жить по моим правилам, уважать их, не переступать границы. Верность и преданность — вот, чем ты можешь благодарить меня, ведь большего у тебя нет. А теперь скажи, разве многого я прошу? — То есть, если у меня не было приданного, значит можно держать меня как домашнего питомца? — бросила Джиён в ответ. — Боже… — Крис откинул голову назад, засмеявшись. — Что за нелепые сравнения? — Но именно так я себя и чувствую! Во рту пересохло. Джиён одним глотком допила оставшееся вино и со стуком вернула бокал на место. В ушах звенело, в нос бил насыщенный запах соуса, в котором было замариновано мясо. Стул словно выпустил колючки, раздражая своей обивкой оголённые участки кожи. Молчание тянулось несколько долгих минут. — Ладно, — Крис ударил ладонями по столешнице, и Джиён вздрогнула от резкого звука. — Вернёмся к моим вопросам. Расскажешь куда отправилась, когда Сохён не оказалось дома? Он откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди, и чуть склонил голову, будто предоставляя ей сцену. Беспорядочные мысли мешали сочинить правильный ответ. Джиён старалась вспомнить, что было в тот вечер, но память никак не хотела подсказывать. Она была с Хёнджином, но что назвать вместо этого? Что если она запутается ещё больше в этой паутине? Крис не отстанет пока не получит желаемого. Этот вопрос он задавал в третий раз, уйти от него так и не получилось. — Кажется, я поехала к маме, — сдавлено ответила Джиён, рассматривая красное пятно на дне бокала. — Водитель предоставляет мне отчёт о поездках. В тот день ты не вызывала машину. Это конец. Чувство безысходности затопило Джиён с головой. Есть ли смысл продолжать? Может быть стоит рассказать Крису обо всём? О Хёнджине. О поездке в Пусан. Сил сопротивляться натиску мужа больше не было. — Наверное, перепутала, — начала оправдываться Джиён, стараясь сохранить лицо. — Я пошла поужинать в тот вечер, решила прогуляться пешком. Всё слилось в одну кашу. — Бывает, — Крис улыбнулся, но эта улыбка не затронула глаза. — Особенно когда слишком много событий, да? Он вновь стал спокойным, даже слишком. Как только контроль вернулся к нему в руки, вернулась и маска уверенности на его лицо. Больше никакого сопротивления, жертву можно препарировать. — Ты не хочешь сказать мне что-то ещё? — мягко спросил он, вращая бокал в пальцах. — Что-то, о чём забыла упомянуть? Уверяю, я не обижусь. Даже если это… что-то неприятное. — Ничего такого, — выдохнула Джиён. Почти безжизненно, смиренно. Он знает. Знает, и решил поиграть. Осознание этой простой истины подарило странное облегчение. Ей всё равно уже не спастись, не избежать приговора, так к чему надрываться? Остаётся только ждать. Крис смотрел на неё ещё пару секунд, будто давал время, чтобы одуматься. И наконец кивнул. — Хорошо, — спокойно сказал он, и насадил кусок сыра на вилку. Джиён поняла, что больше не сможет создавать видимость чего бы то ни было. Будь то голод, покорность или счастье. Кусок не лез в горло. Согласие и принятие стали актами мазохизма. А счастье? Три года она изображала его, но так и не сжилась с ролью. Выгорела, как любят говорить трудоголики остывшие к своей работе. Когда-то Крис сказал, что выбрал Джиён за то, что она простая. Её семья не претендует на слияние компаний и не собирается породниться с его богатством, обменивая свою дочку на увеличение активов. У неё нет семьи. И этот факт в корне упрощал весь процесс. Вслух он это не произнёс, но догадаться было не сложно. Он привёз её как Покахонтас из тропического леса, нарядил в шикарное платье, предложил фамильные ценности, собираясь взрастить удобную себе принцессу. Сговорчивую, скромную и благодарную. Так и было, она приняла подарок судьбы. Джиён всего лишь должна была влиться в общество мужа, стать его тенью, выходя в свет когда он захочет этого. Сколько бы она не старалась, не смогла срастись с выданным ей карнавальным костюмом. Маскарад закончился, пора сказать прощай. — Чан, я хочу ра… — выдохнула Джиён, готовая произнести те слова, которых боялась больше, чем Криса. Она резко подняла глаза к его лицу, и осеклась. Муж вдруг перестал быть собой. Его черты расслабились, во взгляде блеснул неприкрытый азарт, губы расплылись в зловещей улыбке. Он не смотрел на неё. Он смотрел сквозь. На что-то за её плечом. — Ну наконец-то! — радостно объявил Крис, облокотившись на спинку стула и сцепив руки на коленях. — Мы уже как раз заскучали. Слова ударили как пощечина. Комната, залитая до этого мягким светом, вдруг превратилась в тесную коробку. Воздух стал спёртым и застыл как перед грозой. Джиён не чувствовала своих пальцев, она вообще перестала что либо чувствовать. Только громкий треск внутри, от которого на секунду заложило уши, дал понять, что она ещё жива. Что она дышит и чувствует. Запах. Он был первым. Тёплый и свежий, как ветер в Пусане. Притягательный, как белые цветы, что раскрываются к ночи. Умиротворяющий, как еловые ветви. Обволакивающий, как самые красивые слова нежности. Он ударил в нос, воскрешая в памяти всё. А затем оглушающая тишина, такая глубокая, что захотелось закричать. Словно повинуясь чужой воле она обернулась. И всё померкло. Он стоял всего в нескольких шагах. Настоящий. Из плоти и крови. Призрак, что сопровождал Джиён повсюду, куда бы она не отправилась, обрёл телесную оболочку. Хёнджин. Мир разбился в одно мгновение. В тот самый миг, когда она встретилась с его взглядом, исчезло всё. Заученные реакции, страх и отчаяние. То, что копилось так долго, растворилось в его глазах. Он молчал и смотрел в ответ. Почти с упрёком. Густые брови едва заметно сдвинуты к переносице, губы поджаты. Джиён знала, что за этим показным спокойствием прямо сейчас извергаются потоки лавы и обжигают его изнутри. Лёгкие чернеют от гари, обугливаются кости. Она чувствовала тоже самое.