Часть 1

Хагрид всё ещё кипел от возбуждения. Никогда за долгие годы своей жизни он не думал, что станет свидетелем печально известного Турнира Трёх Волшебников и сыграет важную роль в его организации. Дамблдор спрашивал его о том, каких существ они могли бы использовать для выполнения трёх испытаний, которые им предстояло подготовить, и у него уже было так много идей. Мантикоры великолепны — с их темпераментом и интеллектом они подошли бы для различных испытаний трёх чемпионов. Кроме того это проверило бы их знания о том, как бороться с существом, обладающим иммунитетом ко всем видам заклинаний. Он ухмыльнулся и кивнул, делая мысленную пометку поговорить с Дамблдором о возможности перевезти животное в замок. Для него нужна просторная клетка, чтобы оно не нападало ни на одного из волшебников, которые за ним присматривают. Драконы — он любил драконов, но не мог не вспомнить, в каком ужасе был Рон много лет назад, когда на его глазах вылупился Норберт. Ему нужно было отправить сову Чарли Уизли и спросить, есть ли у них детёныши или самки, которые не откладывают яйца. Матери-драконы должны были бы относительно защищать свое потомство независимо от того, находились ли их яйца в гнезде в шестистах километрах отсюда или совсем рядом. Хотя это также можно было бы использовать в своих интересах… Фестралы, вероятно, были бы менее захватывающими, какими бы невероятными их не считали. Те, кому не пришлось стать свидетелями смерти, не смогли бы увидеть этих существ, что сделало бы их участие в испытании бесполезным. Чизпурфлы были бы ещё одним способом отвлечь чемпионов, хотя никому бы не хотелось, чтобы они покидали заранее определённое место. Теперь, когда он подумал об этом, идея не казалась такой уж удачной. Дамблдор не хотел бы, чтобы они проникли в кабинет зельеварения и уничтожили все приготовленные профессором Снейпом зелья. Он хотел помочь, а не усложнить ситуацию. У него было так много идей, что ему пришлось взять лист пергамента и все их записать. Его мозг буквально кипел, рождая идею за идеей, наполняя его волнением и решимостью поговорить с Дамблмором, чтобы тот отправил сов как можно скорее. Нужно было что-то организовать, доставить существ, найти локации и подготовить их для новых обитателей. Он не мог дождаться начала турнира! По просьбе Дамблдора он вывел особый сорт кустарника. По словам директора, этот кустарник был известен на протяжении всей истории благодаря своей необычной привычке хвататься за всё, что попадалось на пути. Он решил, что эти растения идеально подойдут для третьего испытания, поскольку оно было связано с лабиринтом и призом, который нужно было найти, чтобы выиграть турнир. Дамблдор попросил его вырастить растения в качестве своеобразных ворот, которые чемпионы должны были преодолеть, чтобы получить приз, но что в этом было забавного? Он подумал, что было бы намного увлекательнее и занимательнее построить целый лабиринт из этих кустов. Они выглядели как обычные кусты, но шевелились всякий раз, когда чувствовали, что кто-то или что-то прикасается к ним. Он надеялся, что они понравятся Дамблдору. Цель турнира состояла в том, чтобы получать знания, столкнувшись с опасностями, и использовать свои мозги и магические способности для решения загадок. Хагрид ухмыльнулся и подошел к Клыку, который жевал кусок мяса из запасов, которыми он кормил фестралов. Он всегда заботился о том, чтобы после того, как повозки с учениками подъезжали к замку, каждый получал по крайней мере по куску самой лучшей говядины, какую только мог найти. Они были невероятными существами, эти фестралы. Мирные, преданные и настолько волшебные, что даже природа чувствовала это, когда рождался жеребёнок. Вековой фольклор гласит, что фестралы могли манипулировать природой таким образом, чтобы из неё сыпался звездный дождь или луна становилась красной. Однако он знал лучше, поскольку этот фольклор не был ни полностью правдивым, ни полностью ложным. Каждый раз, когда рождался детёныш, природа реагировала на пик волшебства животных таким образом, что казалось, будто ею манипулируют — звёздным дождем, красной луной или неделей самой прекрасной летней погоды, о которой только можно мечтать. Это не имело ничего общего с прямыми манипуляциями, просто реакция природы на что-то столь чистое, как магия. Хагрид оставил Клыка с куском говядины и направился к двери, перебирая в уме все возможные варианты того, какие существа могут быть приглашены к третьему испытанию. Однако пора было сосредоточиться. Сегодня был тот день, когда две другие школы отправляли своих учеников в Хогвартс. Каждая из них должна была прислать несколько своих лучших и наиболее талантливых учеников, чтобы они бросили свои имена в Кубок Огня. Дамблдор сообщил ему на прошлой неделе, что делегации Дурмстранга не понадобится его помощь, поскольку расположение их школы вынуждает их прибывать на лодке. Он сказал Дамблдору, что, возможно, захочет предупредить русалочий народ, чтобы они не нападали на корабль. Настоящей причиной, по которой он сейчас прогуливался по территории Хогвартса, было прибытие возможных чемпионов из Франции. Шармбатонская академия магии прибыла в Хогвартс не на корабле или поезде, а на летающих экипажах, запряжённых летающими лошадьми. Сам он имел дело с этими существами всего один раз, поскольку, как и единороги, они предпочитали женские прикосновения. Однако, поскольку он был профессором по уходу за магическими существами в Хогвартсе, в его обязанности входило позаботиться о том, чтобы лошади чувствовали себя как дома в холодном климате Шотландии. Он заказал десятки бочек односолодового виски — лакомство, которое, как он знал, нравилось лошадям этой особой породы и которым он хотел угостить их в качестве приветственного подарка. Ему нужно будет поговорить с директрисой Шармбатона, чтобы узнать, что они обычно пьют, чтобы позже вечером он мог отправить еще одну сову, чтобы позаботиться о благополучии её животных. Он не собирался этого отрицать — у него слегка закружилась голова, когда Дамблдор сказал ему, что делегация Шармбатона прибудет в сопровождении самой директрисы. Мадам Олимпия Максим имела репутацию трудолюбивой и обладающей магической силой женщины, которая разделяла его любовь к волшебным существам. Поговаривали, что на территории своей школы она содержала несколько сотен видов различных существ со всего мира, и ему не терпелось поговорить с ней. Нечасто он встречал кого-то, кто любил бы этих прекрасных созданий так же сильно, как он сам. Поэтому, когда часы пробили двенадцать, он не смог сдержать волнения. Он поднял глаза к небу и увидел, как три миниатюрные кареты летят к нему, постепенно увеличиваясь в размерах по мере приближения. Импровизированная посадочная полоса простиралась над большей частью территории замка, уходя вдаль за его спиной. Крылатые лошади были быстрыми, но, как известно, неправильно рассчитывали свою скорость. В конечном итоге они пытались приземлиться на такой высокой скорости, что им требовалось проехать по земле пару сотен метров, чтобы затормозить. Большие копыта застучали по твёрдой земле, когда они коснулись травы на слишком большой скорости, как и ожидал Хагрид. Повозки, прикованные цепью позади них, отскочили от пола и агрессивно подпрыгнули позади лошадей, когда их ноги напряглись и попытались замедлить движение стаи. Хагрид поднял руки, держа в них два флажка-семафора, и помахал ими, пытаясь сообщить, где им следует приземлиться и куда они могут пробежать, чтобы сбавить скорость. Лошади заржали и запрокинули головы, но не замедлили шага и бросились к полувеликану. Хагрид вскрикнул и в последний момент отскочил в сторону. Деревянное колесо кареты воткнулось в землю как раз в том месте, где он стоял секунду назад. С широко раскрытыми глазами и колотящимся сердцем он смотрел вслед невероятным созданиям, которые достигли конца взлётно-посадочной полосы и, резко развернувшись, поспешили обратно ко входу в замок. Громко заржав, они остановились прямо перед Хагридом, который был занят тем, что отряхивал грязь, покрывавшую его зад. Он услышал, как вдалеке закричали фестралы. Они были встревожены появлением новоприбывших. Фестралы любили уединение, поэтому обоняние и, скорее всего, слух крылатых лошадей заставляли их чувствовать себя неуверенно и беспокойно. Он сделал мысленную пометку принести им ещё одну порцию говядины позже в тот же день, чтобы убедиться, что с ними всё в порядке. Его взгляд скользнул по верхушкам деревьев, высматривая своих друзей, но отвлёкся, услышав, как позади него открылась дверца кареты. Он поспешно обернулся, открыв рот, чтобы поприветствовать иностранных гостей, но у него перехватило дыхание, когда он уставился на самую красивую женщину, которую когда-либо видел. У неё были роскошные каштановые волосы с лёгким рыжеватым оттенком, которые отражали солнечный свет странным завораживающим образом. Они обрамляли её волевой подбородок — угловатый, что говорило о силе и решительности. Её взгляд был острым, но в то же время теплым и приветливым, когда она улыбнулась ему. Он чувствовал себя полным идиотом, просто стоя и пялясь на неё с открытым ртом. Она, вероятно, почувствовала себя оскорблённой, поскольку наверняка ловила на себе множество взглядов у себя на родине. Он заставил себя закрыть рот и убрать руку с ягодиц, когда потянулся и протянул ей свою покрытую пылью ладонь. Он заметил это слишком поздно, но она уже ухватилась за неё, позволяя ему помочь ей спуститься по маленьким ступенькам, выступающим из стенки вагона под маленькой дверцей. — Приветствую вас, друзья мои! — прогудел Хагрид, мысленно поблагодарив директрису за то, что она упомянула о том, что присоединится к своим ученикам в поездке в Хогвартс. Он надеялся, что его французский достаточно хорош, чтобы должным образом поприветствовать её. Он очень хотел произвести впечатление на эту невероятную женщину, а не выставить себя дураком и в конечном итоге оскорбить её. — Добро пожаловать в Шотландию. Погода, возможно, не такая хорошая, как во Франции, но я надеюсь, вам всё равно понравится здесь! — Спасибо, дорогой, — произнесла она мелодичным голосом, лишившим его дара речи. Слова были произнесены глубоким, тёплым рокотом — страстным, наводящим на размышления и интригующим. Он никогда не встречал такой женщины, как она. Он окончательно пропал, а всё, что она сделала, это улыбнулась ему и произнесла две фразы: — Вы, должно быть, 'Агрид? Дамблдор упомянул своего хранителя врат. Гордый румянец залил его шею, и он выпятил грудь. — Это я, мадам. — Он слегка поклонился. — Позвольте мне проводить вас в замок. Тёплая рука мадам Максим по-прежнему лежала в его руке, когда она слегка сжала её и одарила его самой умопомрачительной улыбкой, которую он когда-либо видел. — Я была бы очень рада. Он никогда не позволит этой женщине уйти — поклялся себе Хагрид, ведя её вверх по лестнице в вестибюль. Никогда.