Часть 13.

— Я же… не закончила. Вид был похож на рай. Грейнджер — на коленях перед ним, привалившимся к стеллажу. На губах блестели капли смазки, которые она стирала большим пальцем прямо сейчас. Все было бы прекрасно, если бы он не злился на то представление, что она устроила перед его родителями. Нет, вытянувшееся и побелевшее от ярости лицо его отца дорого стоило. Но то, как обрадовалась его мать… Драко старался никогда не врать ей. И теперь будет выглядеть очень глупо, если Грейнджер сказала неправду, а так, скорее всего, и было. Дети, Грейнджер? Ты ведь соврала. Мг… или нет. — Я не могу так, — ответил он, натягивая трусы и брюки. — Все время думаю о твоих словах. Это правда? Насчет беременности. Гермиона мгновенно поднялась с колен, и выражение ее лица изменилось: хищную сексуальность тут же сменила неловкость. И… обида? — Да… не на эти расспросы я сейчас рассчитывала, — она свела брови и прикусила губу. — Это неправда, Драко. Теперь ты спокоен? — Не совсем, — он звякнул пряжкой ремня, застегиваясь. — Зачем ты это сказала? — Серьезно? А то, что твой отец унижал меня с первой минуты тебя не беспокоило? — Моя мать тебя не унижала. Поверь, зная ее, она уже покупает кроватку и думает, где оборудовать детскую. Как мне сказать ей, что это вранье? Грейнджер втянула носом воздух и сжала губы, выглядя чертовски злой. — Словами через рот, Драко, — процедила она. — Или, если тебе так уж не хочется врать матери, можешь сделать так, чтобы это не было враньем. Ты ведь все делаешь, чтобы угодить родителям, разве нет? Его глаза опасно сузились. — Не пойму, ты сейчас унизить меня пытаешься? Или правда планируешь детей с человеком, с которым переспала два раза? Грейнджер молча смотрела на него — так, будто впервые видела. Он понимал, что говорит лишнее. И с удовольствием бы завязал свой язык в узел, но, гребаный Салазар, тот слишком зудел от злости. Она так жаждала, чтобы он решал все сам. Называла его трусом, выезжающим за счет женщин. И он решал. Он отменил помолвку. Он сам вел диалог с отцом, и у него получалось. Но нет. Гермионе Грейнджер и ее вездесущему рту нужно было вмешаться. — Зачем, Грейнджер? Что ты вообще здесь делаешь, если я такой хуевый? Под родителей подстраиваюсь, вопросы сам решать не могу. Может, тебе больше по вкусу твой бывший Уизли? Он прекрасно справился с вопросом разрушения твоей репутации! Гермиона тяжело дышала, как будто собиралась заплакать, но почему-то, сейчас это бесило только больше. — А восстанавливать ее буду я! Человек, который совершенно ничего не решает. Все верно? — Не нужно ничего… делать, — наконец выдавила Гермиона. — Отведи меня к камину… и пошел… к черту. Ее разочарованный взгляд остался в груди болезненным уколом. Но Драко считал, что ему тоже было в чем разочароваться. Поэтому развернулся спиной и молча пошел прочь из библиотеки, лишь по шагам за спиной догадываясь, что Грейнджер идет за ним. У камина в холле протянул ей горшочек с порохом. Гермиона смотрела на него, прикусив губу, будто ожидала, что он что-то скажет. — Я не рассчитывал, что вечер получится таким. Очевидно, это было не то, что она ожидала услышать. — Я тоже, — схватив горсть пороха, Грейнджер зашла в камин и исчезла в зеленом пламени.

***

Весь следующий рабочий день Драко провел как на пороховой бочке. Едва встретив его, Поттер попытался начать допрос с типичного: «Малфой, какого черта вчера…» Но под его взглядом и суровым: «Это наше личное дело» — быстро сдулся. Печатая очередной отчет о рейде, Драко только и думал о том, что его это порядком подзаебало. Их отношения с Грейнджер изначально складывались, будто у бабочек под лупой. Сюда были вовлечены Поттер, Паркинсон, Уизлетта и даже сраный Долгопупс. Да, в этом была большая доля его вины, но Грейнджер то, что они находятся под прицелом, будто бы не беспокоило. Она спокойно жаловалась друзьям, ища у них поддержки и рычаги влияния на него. Хотя, судя по вчерашнему, ее вообще мало беспокоил кто-то кроме ее самой. Иначе она бы задумалась, прежде чем с улыбочкой врать его матери в глаза. Несмотря на то, что она отказалась от его помощи с газетами, в обед Драко уговорил Асторию встретиться со Скитер. Они обе пришли в ресторанчик недалеко от Министерства и там дали интервью о том, что разорвали помолвку раньше, чем Драко был замечен с Грейнджер, подтвердив это контрактом. Уходя, Драко бросил в сумочку Скитер увесистый конверт. Чтобы помочь ей побороть соблазн написать в интервью гадости чем-то, что можно купить за тысячу галеонов. Домой возвращаться не хотелось. Он так и не смог вчера расстроить мать и сказать ей правду. В ответ на вопрос, почему Гермиона ушла так рано, он помямлил что-то о том, что она устала. Мама понимающе кивнула. Видимо, в ее понимании, для беременной женщины это было как раз в порядке вещей. Гребаный Салазар. При виде счастливых глаз мамы ему хотелось провалиться сквозь землю. Он дико боялся прийти домой и обнаружить, что она с энтузиазмом придумывает дизайн детской. От мысли о том, что Грейнджер сейчас преспокойно жалуется своим друзьям и выставляет себя обиженной и оскорбленной, руки сжимались в кулаки. Даже то, что, выйдя из камина в Мэноре, Драко столкнулся с отцом, который со вчерашнего вечера ходил мрачнее тучи, а сейчас вовсе отвернулся и прошел мимо, никак его не порадовало. Что ж. Оставалось лишь одно место в доме, где он мог отключиться от этих проблем (и не столкнуться с порхающей от радости мамой, которую расстроить не поворачивался язык). Его рабочий кабинет. Однако там его ждал сюрприз — развалившийся в кресле у камина Теодор Нотт с бокалом огневиски в руке. Видимо, его как друга хозяина впустил кто-то из участливых эльфов. В любой другой раз Драко был бы даже рад его видеть (вчера, например, он очень удачно взял на себя разоравшуюся из-за Пророка Уизлетту), но сейчас… ему просто хотелось побыть одному. — Чем обязан? — он устало приподнял уголок губы, падая в соседнее с Тео кресло. — Слышал, у тебя проблемы в раю. — Блять, и ты туда же? Вслед за Поттером. А Министру Грейнджер случайно не нажаловалась? — злость вновь вспыхнула, как бензин. — Воу-воу, — Тео примирительно поднял руки. — Я просто был на свидании с ее подружкой, когда пришел Патронус. Мы как-то… плавно перешли к ужину, когда я ее успокаивал после вспышки ярости. К слову, у меня теперь на Грейнджер тоже зуб: свидание-то сорвалось! Драко лишь закатил глаза. Тео и его умение нравиться женщинам. Даже если эти женщины с Гриффиндора. Даже если Уизли. — У меня нет на нее никакого зуба, Тео. Просто все кончено. — Да ну? А кто разорвал из-за нее помолвку? Драко налил себе огневиски из бутылки на столике. Мысленно поблагодарил услужливых эльфов, которые оставили сразу два стакана. Сделал первый обжегший горло глоток. — Не из-за нее. Просто я не люблю Асторию, а Астория не любит меня. Грейнджер помогла, и за это ей спасибо. Но на этом всё. — Ну вот примерно о том же самом она и плакалась Уизли. Что ты теперь не захочешь иметь с ней никаких дел. Следующая порция виски стала Драко поперек горла. Он закашлялся. — Что? — Ну а ты думал, — Тео усмехнулся. — Это с тобой мисс львица вся такая дерзкая. А своей рыжей подружке она прислала рыдающую выдру, сокрушаясь, что она дура и все испортила. Вопрос о том, какого черта выдры умеют рыдать, Драко решил отложить на потом. Сейчас его волновало другое: — Но почему она мне не сказала? Я же не урод, я бы ее простил. Я тоже ошибался, и с самого начала. Но она же… набросилась с упреками, и я тоже наговорил ей в ответ кучу всякого… — А вот это, друг мой, прелести отношений не на одну ночь, — Тео торжественно поднял свой стакан и выпил. — Когда в перерывах между классным сексом вам приходится разговаривать, очень быстро оказывается, что вы этого нихрена не умеете. — В каком это смысле? — нахмурился Драко. — Да в том, что ты ее толком не знаешь. И она тебя. В школе вы дрались, потом вы трахались. Но ни то, ни другое не способствует доверию. Вы друг другу пока чужие люди. — И что делать? — Я бы с ней поболтал. — Увидев его скептичный взгляд, Тео замахал руками: — Нет-нет, я не говорю извиняться! Просто поговорить. Чтобы она знала, что, даже если поступила глупо, ты от нее не отказываешься. Драко неопределенно хмыкнул, скрывая недоверие к этой затее за глотком огневиски. — Эй, я не предлагаю тебе быть нюней! Наоборот! Сам подумай, с кем Грейнджер встречалась раньше: с Уизли, который хуже нее буквально во всем? С Крамом, который, даром, что топовый игрок, по характеру как податливый плюшевый мишка? Она не привыкла, что у мужчин есть голос и мнение. Она сама не знает, что с тобой делать! Но если она тебе нравится — ты можешь ей показать. Драко вдруг вспомнил другое. То, как он успокаивал ее в туалете для девочек Хогвартса, гладя по дрожащей спине. То, как она сняла с себя то ебучее розовое полотенце и поцеловала его. То, как она стонала от каждого шлепка их тел, и как охерительно красиво при этом выглядела ее задница. Как она заводила его, флиртуя с Маклаггеном. Как он испугался, стоило ей потерять сознание, и нес ее в больницу на руках. Как чувства к ней — что бы он ни говорил — подтолкнули его быть сильнее и отменить наконец эту чертову помолвку. И ещё много всяких «как…», которые произошли с ними за короткое время. — Да, Тео. Она мне и правда нравится. И мы поговорим. Друг удовлетворенно хмыкнул. И тут же добавил, тыча в него пальцем: — Но не смей быть нюней, Драко Малфой!

***

В окнах дома Грейнджер горел свет, и Драко, набрав в грудь побольше воздуха, нажал на дверной звонок. За дверью послышались быстрые шаги и дверь тихонько открылась. Судя по тому, как расширились покрасневшие глаза Грейнджер: она только что плакала и совершенно не ожидала его увидеть. — Пришел снова ругаться? — она мгновенно собралась и поджала губы. Это выглядело даже забавно, учитывая, что он прекрасно видел, что с ней происходит. — Нет, я пришел поговорить. Впустишь? Гермиона кивнула и, сделав пару шагов назад, открыла дверь шире. Драко вошел в прихожую, чувствуя, как неловкая пауза между ними давит на слух. Он медленно разулся, повесил пальто, подбирая в голове слова, но Грейнджер опередила его: — Будешь чай? — почти писк. Он кивнул и улыбнулся про себя. Это был хороший знак.

***

— Я думала, ты больше не захочешь со мной разговаривать, — Гермиона сжала пальцами горячую кружку чая, отвернувшись к окну. — Ты был так зол… Драко подул на чай, от которого поднимался пар, и сделал осторожный глоток. — Я действительно был зол, и, пожалуй, все ещё злюсь. Но это повод поговорить, а не расходиться, если ты, конечно, согласна. Видно, что факт того, что он злится, дался Гермионе сложно: она мгновенно открыла рот в желании спорить. Но почему-то сглотнула и тихо сказала: — Согласна. Когда Драко шел сюда, прокручивая в голове диалог, он хотел первым делом рассказать о том, почему ее поступок был неприемлем. Но она сейчас сидела здесь в этой своей крошечной пижаме, с покрасневшими глазами и опухшим носом, забравшись с ногами на стул и грея ладони о чай, и выглядела такой… хрупкой, что он почему-то решил иначе: — Сначала я хочу послушать тебя. Зачем ты сказала, что беременна? Гермиона с громким хлюпаньем отпила чай и чуть погодя ответила: — Не знаю. Честно… не знаю. Сначала я не планировала это, просто… твой отец всеми силами хотел показать, что я тебя недостойна, а ты говорил с ним только о себе и Астории, что ваша помолвка была ошибкой. И ни слова о том, что ты выбираешь меня. Я хотела как-то показать ему это, а потом, когда твоя мать спросила, ждем ли мы ребенка сейчас… я просто растерялась. И не хотела давать твоему отцу ещё один повод сказать, что это всего лишь мои глупые мечты, а тебе он найдет девушку получше. Ох. Драко мысленно поблагодарил Тео, который советовал посмотреть и с ее стороны тоже. Он ведь действительно не сказал отцу ничего о ней, ведь считал, что если они вместе, если он разорвал ради этого помолвку, то серьезность и так подразумевается. — Я… об этом я не думал, Гермиона, — произнес он, сжав в руке кружку. — Но, поверь, даже если я не сказал этого там, он никого мне не подберет. А если и попытается, я откажусь. Потому что мне не нужна другая девушка. Она улыбнулась одними уголками губ и наконец решилась на него посмотреть: — Даже после того, что я сказала твоей матери? — выражение ее лица тут же приобрело беспокойство: — Она… она сильно на меня злится за это? Драко вздохнул: — Я так и не решился сказать ей, к сожалению. Она слишком радуется. Брови Гермионы сошлись на лице в печальный домик: — Драко, мне очень жаль, правда. И за то, что я сказала, что ты, ну, во всем слушаешься маму. И за то, что вот так соврала ей. Просто… это правда была плохая идея, отвечать на его приглашение. Я подозревала, что что-то пойдет не так, но не думала, что настолько. Хочешь, я сама скажу твоей маме и извинюсь перед ней? — Не стоит, — он качнул головой. — Я сам скажу ей завтра. — А сегодня?.. — А сегодня я, пожалуй, останусь здесь и попытаюсь поближе с тобой познакомиться. Гермиона вопросительно подняла бровь. — Один друг сказал мне классную вещь, — пояснил он, — что главная проблема отношений, которые начинаются с секса, в том, что люди не умеют разговаривать в перерывах. Она вдруг тихо засмеялась, и в ответ уже на его непонимающий взгляд с улыбкой ответила: — Знаешь, этот твой друг сказал мне вчера то же самое.

***

Пожалуй, с тех пор, как он лишился девственности, это был первый вечер с девушкой на памяти Драко, который он провел просто разговаривая. Оказалось, Гермиона после войны хотела переехать к родителям, которые после возвращения памяти решили остаться в Австралии, но Поттер уговорил ее остаться. А ещё она несколько раз пыталась подружиться с Пэнси, но та никак не может простить ей дружбу с Джинни, бывшей Поттера. Драко сделал в голове пометку поговорить с подругой об этом, тем более сейчас, когда у самой Уизли что-то наклевывалось с Тео, ей, возможно, придется видеть и саму рыжую чаще. Оказалось, Гермиона больше всего любит читать маггловское фэнтези, и, видит Салазар, она чуть не завизжала от радости, когда узнала, что он тоже читал пару ее любимых книг. Кто знал, что прошлогодний подарок Поттера на Тайного Санту, купленный чисто поржать, сыграет такую роль. Драко было очень легко говорить с ней, и темы о семье, книгах и школе плавно перетекали в политику, потом в путешествия, спорт, любимые времена года… и кажется, не заканчивались. Из явных расхождений, Грейнджер ненавидела квиддич, но обещала прийти на чемпионат между отделами, на который они с Поттером уже давно убалтывали Министра. Удивительно, но когда она спрашивала о нем, Драко находился с ответом. Он уже давно считал, что кроме работы его ничего не интересует, ведь все остальное строилось «по предписаниям» отца, но за этот разговор узнал о себе много нового. А точнее, давно забытого. Например, что он, оказывается, больше всего любит лето, потому что в это время года самые долгие и поздние закаты и играть в это время в квиддич чертовски красиво. Что его любимая еда на завтрак — горячие бутерброды с ветчиной и сладкий до скрипа зубов черный чай, которые эльфы втихаря приносили ему в комнату, ведь родители выступали за правильное питание. Что в школьные годы мечтал сам сварить зелье Удачи и втихаря использовать на экзаменах, но все планы спутал Волдеморт. Что когда-то у них с отцом были достаточно неплохие отношения, и тот учил его летать на метле, и разрешал колдовать на каникулах своей палочкой, чтобы Министерство не засекло. Они с Грейнджер так и уснули на диване. Драко сам не заметил, когда это случилось: просто в какой-то момент она пригрелась у него на груди, будто кошка, и глаза закрылись сами.

***

Его разбудил запах поджаренной ветчины. Втягивая носом аромат из детства, Драко приоткрыл глаза. Грейнджер в своих коротких пижамных шортах стояла у кухонного островка и гипнотизировала жужжащую микроволновку, в которой, судя по всему, готовился его запретный, но любимый завтрак. Она обернулась, наверное, услышав шевеление со стороны дивана. Драко ожидал улыбку и классическое «доброе утро», но… В больших карих глазах стояли слезы. Микроволновка издала характерный «дзынь» и погасла, но Грейнджер, будто не замечая этого, подбежала к дивану и опустилась на ковер перед ним. — Драко, сова принесла газету. Я видела ваше с Асторией интервью, и, боже, какой же я была дурой! — тихо воскликнула она. — Мы так поругались, а ты… ты вчера все равно сделал это для меня. И… и Скитер даже не написала ни одной гадости! Спасибо! Она клюнула его в губы быстрым поцелуем, но Драко не дал ей отстраниться быстро. Пальцы зарылись в копну ее волос, удерживая губы возле губ. — Секунду. Невербальное, незаметное для Грейнджер заклинание для очищения полости рта, и его язык с мятным привкусом очертил контур ее рта и скользнул внутрь, сплетаясь с ее. Салазар. Драко скучал по мягкости и податливости в ее поцелуях. Мозг отключался от прикосновений к ней, и Драко даже не понял, как Грейнджер оказалась на нем сверху… без пижамного топика. Ее аппетитная грудь с напряженными сосками покачивалась в такт тому, как Гермиона ерзала на бугре его спортивных штанов в районе паха. Драко сжал ее грудь в ладони и издал сдавленный полу рык полу стон: — Блять, какие у тебя ахуенные сиськи… Грейнджер прикусила губу в улыбке и накрыла его руку своей, сжимая сильнее. Ее движения задевали член под брюками активнее, и, гребаный Салазар, как же это сводило его с ума. Быстрый взгляд на часы на стене и: — У нас целый час до работы, ты в курсе? — М-м… и на что мы его потратим? — очередное движение ее бедер, и он стиснул челюсти. — Тебе понравится. Грейнджер приподнимает бедра, и позволяет ему приспустить штаны с трусами и отодвинуть в сторону тонкую полоску ее шорт. О… гребанный Салазар. Она уже мокрая, так что он сразу погружает в нее член, наслаждаясь ее глухим стоном одновременно со шлепком их бедер. Грейнджер поднимается и опускается на нем, и это чертовски красиво, но… у них не так много времени. Одной рукой Драко резко притягивает ее к себе за шею, так, что она падает на него голой грудью. Другой — прижимает за талию, и наращивает темп, от которого сама Грейнджер вскрикивает от наслаждения ему прямо в ухо, а у него подкатываются глаза и сбивается дыхание. — Боже… Да!… Драко… не останавливайся! Я тебя… умоляю! Он и не собирался. Драко теряется в ощущениях. В том, как член скользит в ее тепле, в том, как дыхание Грейнджер обжигает шею. Как она царапает ногтями его плечо, подвывая от удовольствия. Как его бедра заливает ее влага и звук столкновений их тел становится хлюпающим. Как она сжимает его внутри и пульсирует… пульсирует… Драко сжимает зубы и… Не успевает вытащить. Когда первый толчок спермы разливается по ее стенкам, до него доходит: чертыхнувшись, он резко поднимает Грейнджер за бедра и, сжав член одной рукой, заливает ее шорты и свои брюки. Поднимает на Грейнджер довольный, но виноватый взгляд. Она же, раскрасневшаяся, с прилипшими ко лбу кудряшками, смотрит на него, как сытая кошка. И улыбается, прикусив губу. — Ты что, настолько не хочешь расстраивать свою маму, Драко?