Часть 1

Небо затянули тёмные тучи. На парня падали десятки, если не сотни, маленьких капель, делая волосы и толстовку всё более влажными. Аарон торопливо шагал по раздолбанному тротуару, стараясь не поскользнуться. В рюкзаке он нёс грамоту, которую ни в коем случае нельзя было повредить. Одно неверное движение, и подросток полетел бы на землю, а вместе с ним и потаённая в глубине души надежда на похвалу. Конечно, за практически пятнадцать прошедших лет он понял, что от матери подобного ожидать не стоит. Тильда ненавидела его существование, напоминая об этом каждый чёртов день. Но всё же. В потёмках подсознания он все ещё ожидал поддержки. Образ матери во всех рассказах и речах старших был окутан теплом, заботой и пониманием. Он был устойчив многие года, так почему бы не довериться? Действительно. Ведь, быть может, дело вовсе не в матери. Может, это он виноват? Через десяток минут парень зашёл в подъезд и нажал кнопку вызова лифта. Когда кабина спустилась, к нему подошёл сосед. От мужчины несло алкоголем и сигаретами. В горле встал неприятный ком. Когда сосед ступил за открывшиеся двери, Миньярд направился к лестнице. Лучше он пройдёт два этажа пешком, чем поедет с этим пьяницей. По пути наверх он дважды норовил поскользнуться из-за стекающей со штанов воды. Благо оба раза Аарон успевал ухватиться за перила и не съехать вниз. Оставляя за собой следы непогоды, он поднялся наверх. Ключи из кармана штанов перешли в ладонь. Он не хотел открывать. Как бы Аарон ни надеялся на её внимание, как бы ни ценил то, что она для него делала, он не хотел видеть Тильду с бутылкой. Не хотел слышать нелестные высказывания в его сторону, периодически сопровождающиеся и физической болью. В памяти ярким пятном отпечаталась боль в лёгких после попытки его утопить или задушить. Щелчок. Миньярд опустил ручку и, открыв дверь, вошёл в квартиру. Было прохладно, как на улице. Парень снял обувь и прошёл внутрь. Дверь на балкон была открыта. Пол рядом с ней был мокрым из-за долетавших до прохода капель дождя. Аарон шумно выдохнул. Мать снова забыла закрыть балкон. Он закрыл балкон, бросил портфель на пол и ушёл за половой тряпкой. Наплевав на боль в коленях, парень собрал всю собравшуюся лужу, после чего отправил влажный кусок ткани в раковину. Вернувшись в гостиную, которая была по совместительству спальней матери, Миньярд открыл рюкзак. Спортивная толстовка, лежащая поверх учебников, промокла. Благо учебные материалы были не тронуты. Это главное. Одежду можно высушить, в то время как учебники пришлось бы возмещать. А грамоту... Аарон достал книги и стал просматривать между ними лист. Нет. Нет. Вот, наконец! Картон был довольно тонким и гладким. Ненужные изображения всегда не нравились школьнику. Вся ценность заключалась в напечатанном тексте. "Вручена обучающемуся 8-Б класса Аарону Майклу Миньярду за победу в муниципальном этапе конкурса по биологии..." за этим следовало очередное незаурядное название, перечисление всей той информации, что никакой ученик никогда не решит запоминать, и подпись с печатью. "За победу". Парень решил положить грамоту на стол, чтобы по приходе домой мать сразу заметила оставленный сыном сюрприз, но поверхность оказалась липкой. Идея была неудачной. Забрав свои вещи, Аарон прошёл в свою комнату. Это было небольшое пространство, в котором каким-то образом поместилась кровать и небольшой шкаф. Стол у парня был раскладной, что давало хоть немного свободного пространства. Окно выходило прямо на дерево, листья которого почти полностью закрывали детскую площадку. Это и к лучшему. Данное растение было для него приятнее, чем лица незнакомых ему детей, которые делали много глупых вещей. А зная, что происходит там ночью, так подавно. Аарон переоделся и развесил по холодным батареям промокшую одежду, после чего сел за уроки. Казалось, время специально замедлилось, дабы сделать участь школьника ещё труднее. К его удивлению, прошло лишь полчаса, когда в замке повернулся ключ. Парень взял грамоту, лежащую поверх конспектов, и вышел к матери. В отличие от сына, женщина не промокла. Не удивительно для человека, имеющего машину. Зазвенело стекло. Миньярд опустил взгляд вниз и обнаружил пакет с несколькими бутылками. Снова. – Мам, – обратился он к Тильде, которая в свою очередь не подняла взгляда, – я сегодня грамоту получил. – Ага. Открою тайну: мне похуй, – ответила та, и сердце парня, казалось бы, сжалось. В очередной раз не получилось. Он развернулся и пошёл к себе, чтобы окунуться к учёбу и забыть только что появившееся разочарование. Нет, не к матери. Скорее он был разочарован в своей неспособности получить её одобрения. – Я тебя отпускала? Вопрос был риторическим. Конечно, нет. Аарону стоило подождать, не скажет ли чего мать. Дурак. Он развернулся и посмотрел на поднявшуюся Миньярд. – Принёс? Парень кивнул и поспешил в свою комнату, дабы не заставлять её ждать. Открыл пенал - нет. В обложках учебников тоже не нашлось. Если в свернутой толстовке тоже не было, то... Он открыл переднюю часть рюкзака. Достав оттуда несколько бумажек, Аарон наконец нашёл то, что искал. Два небольших пакетика с цветными таблетками. Знакомые считали это отравой для организма и сознания. Даже если это и было таковым, никто не отказывался от дешёвого способа получить кайф. В случае Миньярда это был единственный вариант. Ни дома, ни в школе, ни в ночном уединении он не чувствовал себя так же хорошо, как в компании наркотиков. Ещё будучи ребёнком он впервые их попробовал благодаря или же по вине матери. Потом та давала ещё раз и ещё, и скоро ребёнок сам стал просить новую дозу. Конечно же, всё переменилось. Первое время Тильде было забавно наблюдать за реакцией ребёнка на наркотик, делать его более расположенным к её вечно сменяющимся ухажёрам. Но чем дальше это заходило, тем сильнее увеличивалось время между дозами. Зачастую Аарон получал её во время весёлого материнского настроения, перед тем, как получить очередное наказание за своё существование. Сейчас же они поменялись ролями. Благодаря своим связям парень доставал таблетки дешевле, чем это могла делать мать. И даже при этом сын был простым ресурсом. Миньярд оставил один пакетик на своём столе и вернулся к матери. Та уже успела снять обувь и устроиться на диване с бутылкой пива, включив на телевизоре сериал. – Чё так долго? – грубым голосом обратилась она к сыну, протягивая руку. – Я две минуты назад ушёл. – Я сказала долго. Нехер со мной пререкаться. Быстрее двигайся. Спорить бесполезно. Он всегда плохой. Школьник прождал ещё минуту, стоя около матери. Та недовольно повернулась и окинула сына взглядом, полным отвращения. Словно это был не её ребёнок, а потрепанный и перемазанный в грязи уродец, который предлагал отношения. Миньярд был знаком с этим взглядом. – И чё встал? Свали нахер, чтоб я тебя не видела. Аарон закусил губу. На язык сразу лёг металлический вкус крови от и без того искусанных уст. Он вернулся в свою комнату, где обратно сел за уроки. Через щелку закрытой двери до него доносились приглушённые реплики актёров. Мысли путались в один сплошной клубок из двух совершенно разных связанных нитей. "Вещества, водные растворы или расплавы которых проводят..." "Я не хотела тебе врать! Мне пришлось!" "...электрический ток за счёт образовавшихся ионов, называют ЭЛЕКТРОЛИТАМИ." "Даже и так. Это не меняет того, что ты соврала, уродка!" Аарон запустил пальцы в волосы, утыкаясь лбом в ладони. Нужно сосредоточиться. Химия - один из самых важных предметов. Нельзя отвлекаться. Заставить себя усидчиво сидеть за домашним заданием было подобного пытке. Парень всё время так и норовил переключиться на что-либо другое, но каждый раз одергивал себя и возвращался к делу. Минуты тянулись, как часы. Часы - как сутки. Каждый раз время словно замедлялось. Через два часа мать затихла, что свидетельствовало о её сне. И хорошо. Лучше, чтоб мать спала. Когда небо за окном стало темнее, Миньярду пришлось включить дополнительный свет в виде висевшей над головой лампочки. Конечно, нагруженные на него домашние задания, к которым прилагались ещё и дополнительные, для "выделившихся в хорошую сторону" учеников, еще не кончились. К сожалению, среди всей параллели таким оказался лишь он, из-за чего не было возможности списать или хотя бы посоветоваться с кем-то. Тяжело, но такова участь того, кто решил стать отличником. Когда за окном полностью стемнело, и между листвы дерева стали проглядывать редкие звёзды, Аарон по привычке поднялся, чтобы открыть окно. В лицо подул прохладный и влажный ветер. Запах после дождя был свежим, приятным. Быть может, когда-то люди додумаются сделать наркотик с подобным запахом. Он явно станет любимым у парня. Оставив окно открытым, он вернулся к последним заданиям. Проклятый русский и все существущие в нём разборы, правила и вообще все его составляющие. Зачем было всё так усложнять? Ещё один вопрос, который навсегда останется в голове отличника без ответа. За окном зашуршали листья. По мере того, как звук приближался, парень все быстрее старался закончить с домашкой. Ручка быстро двигалась по бумаге, и если в начале почерк его был более-менее сносным, то теперь же он перестал быть разборчивым абсолютно. Да и неважно - препод и с этим поставит пятёрку. Но всё же Аарон не успел. Ноги тихо ступили с коры дерева на подоконник. Парень отбросил ручку и посмотрел на ночного гостя. Волосы были подстрижены под "искуственного ястреба": виски выбриты, в то время как основная часть уложена наверх. Черты лица острые. На скуле виднелся синяк, заработанный либо в потасовке, либо от одного из старших братьев. Толстовка на молнии была большевата, но даже при этом можно было заметить, что он был накачан. Сет, как всегда, устроился на подоконнике, свесив одну ногу вниз, и посмотрел на друга. – Ещё не закончил с этой хренью? – спросил Сет, заметив открытые учебные материалы на столе. – Как раз заканчивал. – Мог потом попросить ответы тех, у кого есть решебники. – Если ты до сих пор не заметил, я - отличник. Меня спросить могут. – Не плевать ли? – Как там мелкие? – перевел тему Миньярд, не желая в очередной раз копать эту яму. – Спят. Хорошо, что мать не дождались. Снова устроила скандал, когда вернулась. Откуда только силы у неё? Гордон шумно выдохнул, на что другу оставалось лишь пожать плечами. Сет выудил из кармана пакетик и, открыв его, высыпал в рот содержимое. – Скорей бы свалить. – Через девять месяцев сможешь, – напомнил Аарон. В отличие от него, Брайн был выпускником и со второго месяца лета мог больше не появляться дома. В принципе, он был совершеннолетним и мог жить отдельно, если бы не одно важное условие - деньги. Работа с достаточным заработком была в учебное время, а пропуск стольких учебных дней грозил ему ещё одним повтором года. По этой причине парень дважды отучился в десятом классе и сейчас повторять данный опыт не планировал. Именно из-за этого ему оставалось лишь ждать сдачи экзаменов в конце года, после чего он оставит семью. Хотя, будет вернее сказать, мать – с братьями он планировал иногда встречаться. – Твоя правда. Но пиздец долго. В комнате повисла тишина. Миньярду было нечего ответить на слова приятеля, а тому – продолжать. – Знаешь, мне кажется, я буду для них как отец. Свалю, оставив с Ребеккой. – Ты собирался им помогать и иногда приглашать к себе. – Но при этом не дам достаточную защиту. Блять, Аарон, я сам знаю, каково это, когда один из старших уходит. Ребекка вечно на работе, а, возвращаясь, орёт. "Неблагодарные, даже не встретили!", "Никто мне не помогает с работой! Лучше бы хоть что-то делали. Нахуя я вас только рожала". А, встречая меня, реагирует так, словно не она меня в честь отца назвала. И мелкие иногда просыпаются от этого. Хорошо хоть в школе их не трогают, зная меня. – Но при этом, если Рико решит тебе насолить, он в первую очередь полезет к твоим братьям, – заметил Аарон. – Он уже узнал, что со мной хуёво иметь дела. Тем более, это просто обиженная малолетка. Нихуя серьёзного не сделает. – Мы с ним одногодки. – Мне казалось, такие тупые люди младше тебя. – В параллельном классе учится, – подтвердил свои слова парень. – В любом случае, я тебя к таким не причисляю. Он пиздит и унижает людей ради удовольствия, и это низко. Пошёл он нахуй. Если что-то сделает в мою, твою или в сторону моих братьев, получит сильнее, чем в прошлый раз. – До сильно плохого состояния его не доводи. Тем более на территории школы. Будет хуже, если тебя судить будут. – Аарон, в раше всем похуй на это. – Смотря, кто родители. Это указание было важно. Школьник не помнил, кем именно был отец Рико, но чётко помнил, что это был один из высокопоставленных людей. Непонятно было, почему его отпрыск учился в государственной школе, а не каком-то частном учреждении, но в любом случае трогать его нельзя было. В прошлый раз Морияма отделался лишь грубыми словами и одним ударом, и то – только потому, что Аарон остановил друга, но даже тогда тому досталось. Из-за этого инцидента парень стоял на внутришкольном учёте. Дальше же было бы только хуже. – Сет, – закончив с последним заданием, Миньярд откинулся на подушку. – Валяй. – Я так и не могу понять, почему ты со мной общаешься. Как минимум, из-за нашей разницы в возрасте. – Потому что. Если твоя мамаша на тебя забила, это не значит, что все будут так делать. – Я не интересен и не приношу тебе пользы. Сет спрятал лицо в ладонях. Заметив повисшее молчание, Миньярд повернулся к приятелю. Сердце кольнула вина. Он испортил тому настроение. Парень хотел уже извиняться, когда Гордон все же ответил. – Тебе ли не похуй? Общайся со мной и получай скидку на наркоту дальше. Если сомневаешься во мне – мог съебаться в начале общения. Но я общаюсь с тобой... – на секунду он задумался, словно выбирая, что сказать, – просто из-за тебя. Несмотря на то, что кажется, что скоро и ты от тебя съебешься, я каждую ночь забираюсь к этому окну, чтобы просто побыть с тобой. Не дома. Здесь единственное место и единственный человек, к которому я хочу возвращаться. Ты очень поздно решил начать искать повод, которым являешься ты сам. Будь в комнате Аарона часы, её владелец бы поднял глаза на время. То ли таблетки, употребление которых парень застал, начинали действовать в обратную сторону, то ли вопрос действительно задел друга. – Прости. – Забей, – отмахнулся Гордон. – Кстати, – вспомнил он и повернулся к младшему, – ты завтра идёшь со мной на тренировку. – Ты достаточно раз слышал мой отказ от этой идеи. – Там вообще не про это. Короче. Чирлидерши же с нами в одно время занимаются. Я тебя с одной познакомлю. Она сегодня предложила мне встречаться. Может, и ты наконец кого-то себе найдёшь среди них. – Я тебе уже говорил по этому поводу. Мне не нужны отношения. А подожди, а насчёт той девушки что? – Она меня недавно начала привлекать, и я подумал: почему бы и нет. – Надеюсь, она не ожидает ничего долгого. Твои бывшие потом ко мне начинают клеиться. Сет на это усмехнулся. – Понять не могу, почему ты так против девушек. Симпатичных и наоборот. Да даже парней. Я ни разу от тебя не слышал, чтоб кто-то тебе понравился. Сердце Миньярда ускорилось. К горлу подкатила тошнота. Он отвёл взгляд от старшего к рюкзаку и принялся собирать учебники. Ответ был, и парень его прекрасно знал, но озвучивать не хотел. Кем бы Сет ему ни был, он не должен знать. По крайней мере правду. – А-а-а-рон, – протянул тот, обратив внимание на то, что вопрос был проигнорирован. – Может, расскажешь мне? – Меня никто не привлекает. Всё, пожалуйста. Во сколько у тебя завтра тренировка? – Через пол часа после восьмого урока. Я за тобой в любом случае зайду. – Меня ещё просили остаться, чтобы узнать о конкурсе. – Они спокойно переживут твоё отсутствие один раз. – Но это важно, – попытался возразить младший. – Учителя тебя и так крутят без остановки. И ради чего? Твои награды ничего не дают. Расслабься хоть раз. Возможно, Сет был прав. Ему давно стоило об этом задуматься и перестать потакать преподавателям. Но неутихавшая надежда на внимание со стороны родного человека держала его в бесконечном кругу учебы, соревнований и испытания нервов. Быть может, это повторится лишь единожды? Взгляд парня забегал по комнате, словно надеясь удержаться за что-то, что даст уверенность в каком-то решении. Гордон заметил это и опустился на пол. Сделав шаг, он уже дотянулся до пакетика с парой таблеток, которые Аарон так и не убрал, и кинул другу. – Не нервничай. Всё будет окей, отвечаю. Парень посмотрел на пакетик, лежащий у него на ногах, а затем на старшего. Губы сжались в тонкую линию. Не нервничать, когда на кону его репутация. Да, из-за одного внеучебного пропуска почти ничего не изменится, если это вообще произойдёт, но в тот момент Миньярд не мог об этом думать. Всё, ради чего он старался, оборвать этим пропуском. Мир под его ногами провалится. Отличник закинул таблетки в рот. Язык сразу обдала горечь, которая осталась неприятным послевкусием, даже когда наркотики растворились во рту. Вкус был единственным минусом, к которому Аарон уже привык. Ещё около трёх часов парни просидели, изредка перекидываясь фразами, от которых диалог далеко не заходил. В основе этого лежали слова благодарности за всё и комплименты. Как бы таблетки не располагали их к общению и не делали нежными, это было всё, на что в тот час парни были способны. Иногда они переключались на песни. Даже шёпот позволял передать им все чувства и мысли, что в тот момент кружились в игривом танце. Уснул Аарон, сам не заметив это. Он и не волновался на этот счёт, прекрасно зная, что Гордон под утро вернётся к себе домой, чтобы забрать рюкзак, в котором будет лишь одна тетрадь и ручка "ради приличия". В первые раз десять он своим уходом будил приятеля, но тот вскоре привык к этому явлению. Как бы младший ранее ни волновался, что мать застигнет ночного гостя в комнате, этого за прошедшие два года не произошло. – Живо поднялся. Голос матери вырвал Миньярда из сетей сна. Он и сам был готов проснуться от кошмара, мучившего его, казалось, вечность. От резкого подъёма на кровати в глазах потемнело. По шаркающим звукам парень понял, что мать вышла из комнаты. Пока он ждал, когда зрение вернёт к нему милость, парень успел почувствовать, что в комнате прохладно. В принципе, это было и не удивительно - в октябре спать с открытой форточкой, так тем более в футболке, было отнюдь не самым верным решением. Когда в глазах прояснилось, Аарон поднялся и закрыл окно. Взяв из шкафа белую толстовку, он кинул её на диван и стянул домашнюю одежду. Кожа сразу покрылась мурашками. Неприятное явление. Закончив муки с одеждой, в которой, по крайней мере, парень не ощущал холода, он прошёл на кухню. На столе стояла упаковка самой дешёвой лапши быстрого приготовления. "Завтраки" от матери выглядели так, словно ему не доставало только проблем с поджелудочной. Хотя, вполне вероятно, что они уже у Миньярда имелись, учитывая тошноту и сильные боли в животе, от которых он спасался обезболивающими. Мивина осталась одиноко стоять на столе. Ей Аарон предпочел просто выпить кофе. Не полноценный приём пищи, но и сам он не испытывал голода. Из ванной вышла Тильда. Синяки пол глазами безуспешно были слабо перекрыты консилером, губы подведены матовой помадой. Одета она была в свои привычные джинсы и свитер. Она настолько часто носила их, что иногда у её сына возникало подозрение, что гардероб у женщины был ограгичен двумя вещами. Не обратив ни малейшего внимания на подростка, она вышла, закрыв за собой дверь. Школьник остался один. Запах крепкого кофе медленно заполнял его уединение ещё долгое время, пока часы не кухне не показали 7:50. В лифте, к его счастью, никого не было. Люди в этом доме делились на две группы: те, кто выходит на работу в одно время с Тильдой, и те, кто выходит ближе к половине девятого. Школьников среди них не было, что облегчало жизнь. Но если в лифте ещё все было спокойно, то при выходе из подъезда Аарон едва не споткнулся о вчерашнего соседа. Ширинка его была расстегнута, а рука измазана в чём-то белом. К горлу подошла тошнота, которую он постарался сдержать. Перешагнув через мужчину, он побрёл по тротуару в сторону школы. Перед началом первого урока Сет решил зайти в класс приятеля, дабы убедиться, что тот пришёл. Это было что-то по типу их личного ритуала, но мечтательные девчонки всё так же зашептались, только увидев белобрысую макушку в проходе. Парни же начали, как всегда, выгонять того из кабинета. – Утро, – сказал Аарону Гордон. – Добрым не бывает, – продолжил фразу младший. На лице выпускника появилась лёгкая улыбка, и он растворился в толпе. – Как бы я хотела быть с ним. Он такой сексуальный, – донеслось до Миньярда. Она явно не знала, о чём говорила. К небольшому удивлению, первая половина учебного дня прошла вполне спокойно. Не было никаких проверочных и контрольных. Одноклассники не трогали Аарона, который в свою очередь каждую перемену и урок просто ожидал времени, когда тот или иной промежуток времени кончится. Если уж ему и предстояло уйти против воли учителя, то хотя бы сразу после всех уроков, чтобы тот не успел застать его. После четвёртого урока к парню снова наведался Сет. Пока Аарон доставал учебные материалы, он уселся на парту, стоящую перед приятелем. – Ты хоть ешь? – спросил он, окинув взглядом младшего. – Не испытываю голода, – соврал Миньярд. Таблетки закончили даже слабо помогать ему, и в желудке неприятно ощущалась пустота, которую сопровождала тошнота. – Аарон, – надавил Гордон. – Так дело не пойдёт. Ты и раньше был худым, а сейчас вообще пиздец. Не сомневаюсь, что ребра торчат. – Всё нормально. Да и дома все равно ничего нет. На лице старшеклассника заиграли желваки. Остановив поток фраз, что он хотел произнести, возмущенный поведением Тильды, парень пошарился по карманам и вытащил пятидесятирублёвую купюру, которую положил перед другом. – Поешь хоть что-то. – Я не буду брать твои деньги, – возразил тот, даже не притрагиваясь к купюре, чтобы двинуть к Сету. Старший не должен тратить на него деньги. Да вообще никто не должен это делать, и Аарон был с детства научен этому. – Это факт, а не предложение. – О-о, – протянул один из парней, заставших эту сцену. – Наш бедненький Аарон требуется в подачках. Как мило. Народ, может, скинемся ему хотя бы на нормальную стрижку, а то аж глаза режет эта хуйня на его голове. Гордон перевёл своё внимание на выделившегося парня. Злость ударила в нём, словно пробка, вылетившая из шампанского. Он поднялся и подошел ко школьнику. Вид Сета практически всегда производил ужасающий вид, что было и не удивительно: накачанный парень, ростом около ста восьмидесяти сантиметров, выглядел как тот, кто способен если не убить тебя, то довести до больницы. И сейчас восьмиклассник, заметив, что привлёк внимание не только одноклассников, которые, дабы не злить спортсмена, сидели тихо, но и самого парня, нервно улыбнулся и вскинул руки вверх. – Эй, я пошутил. Честно. Я не хотел его обидеть. Мы приятели и часто друг друга стебём. Правда, Аарон? – старался он говорить спокойно и расслабить лицо. Миньярд молчал. Сет и без него прекрасно знал ответ на вопрос. Он встал перед младшеклассником, над которым возвышался на какой-то десяток сантиметров. Парни смотрели в глаза друг другу около секунды. От удара школьник с грохотом отлетел на пол. Если до этого в кабинете были редкие и едва уловимые перешептывания, то сейчас повисла звенящая тишина. Казалось, даже люди в коридорах замерли, наблюдая за происходящим. На ударе Гордон не остановился. Немного обойдя с более удобной стороны, он дважды пнул задиру в живот. – Это было первое и последнее предупреждение, – сообщил ему старший и вернулся к Аарону. – Деньги теперь не мои, а твои. Не отказывайся. – Сет. – Аарон, – голос спортсмена был твёрдым, не допускающим возражений. Он пододвинул деньги ближе к другу. Тот ещё несколько секунд сверлил его взглядом, после чего всё же убрал деньги в карман штанов. Сет кивнул. Прозвенел звонок, оповещающий о начале урока. Старшеклассник поднялся и кинул взгляд на выскочку. Тот, с помощью приятелей или самостоятельно, уже поднялся на стул, положив голову на парту. Руки его обхватили себя за талию, что свидетельствовало о сильной боли. Так уроду и нужно. Нечего было трогать Аарона. Преподаватель опоздал на треть урока. Ученики уже собирались уйти, как он появился в дверном проеме и начал урок. На несколько побитого парня никто не обратил внимания, что было и не удивительно. Разве что ближе к середине урока учитель заставил его выровняться на своём месте, несмотря на возражения. Как бы больно ему ни было, всем плевать. До конца учебного дня Аарон ловил на себе взгляд одноклассника. Как бы это ни было сложно, он выражал ненависть и тревогу одновременно. Это могло бы напрячь его, если бы не уверенность в том, что больше его не тронут. Как-никак, Сет умел производить впечатление и отгонять у всех в округе желание трогать его близких. Пускай с некоторыми эффект был обратный - людей поглощала ненависть, и они приносили боль, еще большую, чем в первый раз, надолго это не затягивалось. Самый стойкий из задир выдержал три побоя, после чего не смел трогать тех, кто был под защитой Гордона. Удивительно, что и Миньярд попал в этот список, ведь там были сплошь братья Сета. Впрочем, тот явно не хотел объяснять это, и Аарон не планировал настаивать. За несколько минут до окончания последнего урока, с которого половина класса ушла, к двери кабинета подошёл Брайан и облокотился о косяк. С доски Миньярд перевёл взгляд на него. – Что ты здесь делаешь? – обратился к старшекласснику преподаватель, прерывая свою запись. – Друга жду, – Гордон посмотрел на отличника, и мужчина проследил за его взглядом. Рядом с Аароном никого не было. – Проходи и жди в кабинете. Нечего по коридорам шляться. – Всегда обожал ваш предмет, – соврал Сет и сел рядом с приятелем, положив рюкзак на парту. Но его слова были хотя бы отчасти лживыми. На уроках математики, которые преподавал мужчина, всегда была спокойная атмосфера. Ему было всё равно, кто и где у него сидит, кто слушает, а кто занимается сторонними вещами. "Кому нужно - будет учить. Принуждать я вас не собираюсь", – говорил он, чем заслужил расположение как минимум Гордона. Даже присутствие друга рядом не изгоняло тревогу внутри Аарона. Хоть сейчас она и не была сильно велика, это могло сработать, как бомба замедленного действия. Мысли метались от обещания, данного Сету, к тому, что он должен всё же подойти к преподавателю. Сам того не заметив, он начал трясти ногой. Старший закинул свою ногу на его, и только тогда парень понял, что та была напряжена. В этот раз звонок показался Миньярду слишком громким. Кричащий звук все ещё отдавался в его ушах, когда Гордон сказал, что нужно идти на тренировку. – Давай я всё же... – Нет, – отрезал Сет. – Можешь не волноваться, всё будет хорошо. Младший сжал губы и, едва заметно кивнув, начал собирать всё в рюкзак. В это время приятель поднялся и вышел из-за парты, освобождая второму проход. Спустя пару секунд тот прошел вслед за ним, и парни вышли в коридор. Стены учреждения, как и во многих тех, что Аарон посещал во время олимпиад, были покрашены в бирюзовый цвет. Почему был выбран именно он - парню было непонятно и по сей день. Цвет был не из часто встречающихся, но тем не менее перенесён на стены школы. Местами можно было заметить трещины, которые, к счастью или сожалению, пока что не разрастались. Коридор после окончания восьмого урока был пустым. Мало кто остался так поздно, а те, кто все же решились, находились в другой части школы. За пару минут они дошли до спортивного зала. Это было относительно большое помещение, умещавщее в себе поле для экси, только в несколько уменьшенном формате. Соревнований здесь никаких проводиться не могло, но для тренировок места вполне хватало. Главное, что спортсмены не возмущались. Войдя в окрашенное синим помещение, они повернули в сторону. Миньярд остановился против двери в мужскую раздевалку, но приятель не остановился. Они же не зайдут?.. Гордон постучался. Активные женские переговоры на несколько мгновений затихли. Дверь открылась, и к парню вышла одна из тех, кто были внутри. Девушка была сантиметров на восемь ниже спортсмена. Русые волосы были завязаны в высокий хвост и ниспадали до самых плеч. Выдающиеся бедра и грудь контрастировали с тонкой талией. – Замечательно, заходи к нам, – пригласила она Брайана, приобнимая его за талию. Парень кивнул на вход, указывая, чтоб младший пошёл следом. Тот выдохнул. Теперь ещё и к ним в раздевалку заходить. Лишь бы никто не лез к нему. И без того в жизни веселья хватает. – А ты куда пошёл? – спросила его чирлидерша, окинув оценивающим взглядом. Выражение её лица изменилось. Оно выказывало легкое отвращение по поводу отличника. Привычная для него реакция. – Он со мной, – пояснил Сет, заводя свой интерес в раздевалку. Та посмотрела на него, словно на слепого идиота, неспособного разглядеть внешний вид приятеля. В принципе, ему было всё равно. Эта девушка не была чем-то серьёзным. Аарона не трогает - пусть живёт спокойно. Несмотря на недавний шум, в раздевалке было тихо. Все взгляды были направлены на вошедшего спорсмена, рука которого опустилась на талию девушки. Казалось, в комнате становилось всё более душно от повисшего ожидания объяснений всего ныне происходящего. К счастью его друга, на него никто не обратил внимания. По крайней мере, пока что. – Девочки, это Сет. И вчера он согласился. По комнате пронеслись одобрительные возгласы чирлидерш. На его поддержку Гордон лишь закатил глаза и сел на ближайшую лавочку, кивая на место рядом с собой. Девушка поняла его намёк и устроилась рядом. Спорсмен обнял её за талию и уткнулся носом в шею, от чего у неё прошли мурашки. Послышалось несколько удивлённых вздохов, но довольное лицо девушки показывало, что она явно не против. Спустя минуту все уже затихли. Про Аарона, который устроился на скамейке в углу раздевалки, никто не вспоминал. Разговоры в помещении зашли о новой паре, и младшему было это на руку. Взгляд парня изучал комнату. Все девушки были уже в форме рыжего цвета в честь школьной команды "лисы". Белым цветом на их футболках были выведены лисы и номер школы – 8. Осматривая всех, Аарон не останавливал взгдяд надолго ни на ком из них, пока он не достиг сидящей рядом. Рыжие волосы были собраны в хвост и достигали уровня талии. Лицо украшала россыпь веснушек, подобно цветам на зелёной поляне. Черты её лица хранили в себе приятную плавность и гармонировали со всеми деталями внешности. Чирлидерша склонилась, плетя браслет из бисера на коленях. Тонкие, аккуратные пальцы двигались быстро и ловко, что говорило о том, как часто она этим занимается. – Карин, это тебе, – поднялась она спустя какое-то время и, с хромотой пройдя через раздевалку, протянула браслет девушке Сета. Та с улыбкой приняла подарок и надела на руку, после чего показала остальным. – Браслет лично от Кейт. Завидуйте. Компания стала подходить к ней, чтобы получше рассмотреть украшение. Кто-то обращался к Кейтлин, которая уже успела вернуться на своё место, с просьбой сделать и им тоже. Та улыбалась и отвечала подругам, чтобы они подошли к ней после тренировки. Именно тогда она была бы готова записать всех желающих получить от неё браслет, чтобы позже заняться этим. Наблюдая за тем, как его яркая соседка по скамье садится на место, Миньярд понял, что вовсе не проглядел. Его игноровали. Хотя, это было и не удивительно. Парень был подобен тени Гордона, тёмной и незаметной, которая часто сопровождала его. Отличник не был никому интересен, как при своей дружбе, так и до неё. В компаниях он первое время часто спорил и много говорил о себе, дабы привлечь внимание и заслужить доверие со стороны других парней, но те лишь наоборот часто настораживались в его присутствии, и восьмиклассник оказывался вне их группы. Из части Гордон выходил вслед за другом, но, тем не менее, были исключения. – Пойду надену форму, – спортсмен убрал руку с талии и поднялся, глянув на друга. На лице того проступило лёгкое облегчение. Подождав, когда Сет подойдёт к двери, он поднялся и прошёл вслед за ним. – Как тебе чирлидерши? – спросил старший, когда они пришли в мужскую раздевалку. В помещении никого не было – все уже переместились на поле, чтобы как-то разлечь себя в последние минуты перед тренировкой. – Твоя девушка хороша. – Я не про это. Может, тебе кто-то из них понравился? Миньярд закатил глаза и сел, облокотившись о прохладно стену. Быть может, Сет действительно только ради его "счастья" так волнуется об отношения Аарона. Но, как бы то ни было, его это напрягало. – Почему ты вечно хочешь меня с кем-то свести? – Хочу, чтоб ты чувствовал и что-то приятное в своей жизни. Аарон замолчал, не имея подходящего ответа. Фраза: "А тебе до этого какое дело?", перестала иметь смысл после полугода их общения, а больше сказать было и нечего. Ему не нужны были отношения, и друг не единожды это слышал, но всё же что-то словно заставляло его настаивать. Мысли, кружившие в его голове, страхи, чувства, или, быть может, что-то, что парень сам не осознавал. Младший не знал точной причины, но, тем не менее, она часто ему надоедала своими последствиями. Как бы Гордон не был близок ему. Через несколько минут парень закончил с экипировкой. Окончательной деталью стал оранжевый шлем, который он зажал подмышкой. Гордон заметил, что приятель не поднялся с места и кивнул на дверь. – Хочешь, чтоб меня прибил мяч, пока я буду наблюдать за вашей игрой? – поинтересовался тот. Риск, что так действительно произойдет, был высок. В то время как на стадионах было ограждение для зрителей, чтобы они не пострадали, в школе ты либо играл, либо не наблюдал за происходящим, либо становился живой мишенью. Причём не только для мяча, но и для самих школьников, которые пропитывались игрой и часто сталкивались друг с другом или со стеной. – Кейтлин сегодня не выйдет на тренировку. Лучше хоть с ней посидеть, чем разговаривать с самим собой о домашке. Несколько секунд Миньярд смотрел на друга. Быть может, он прав. Да и что чирлидерша может ему сделать? Она одета, и раздеваться точно не станет. Это просто единоразовый разговор. Ничего такого. Он поднялся, и старший одобрительно приулыбнулся. Эта деталь была такой лёгкой и мимолётной, что можно было принять это за игру зрения. Даже находясь под веществами он почти не улыбался, а чтобы это произошло в жизни – сильная редкость. Разве что происходило что-то, что действительно было прекрасно. Ухмылка к улыбке не приравнивалась. Знак, что человек что-то задумал явно отличался от искреннего счастья. В любом случае, это просто незафиксированное мгновение. Что-то, что невозможно подтвердить и повторить. Лицо вновь стало, как кирпич. Лишь миг. Когда они вышли из раздевалки, Миньярд сразу почувствовал разницу между спортивным помещением, где температура уже начинала подниматься, и тем, откуда он только что вышел. Сет направился к товарищам по команде, в то время как школьник скользнул в женскую раздевалку. Внутри никого не было, если не считать одиноко сидящую Кейтлин. Нога её лежала на скамье. Судя по всему, чтобы приносила меньше боли. Только что с ней? Особенно если она в форме, а значит, собирались тренироваться. Явно подруги уговорили остаться. Но что с ней? Отличник сел напротив неё. Благо в этот раз выбор мест был обширнее. Завидев пришедшего, девушка улыбнулась и решила встать, дабы поприветствовать его. – Сиди, если больно. Нечего ногу напрягать. Маккензи послушно осталась на месте. За дверью послышалмя топот ног. – Хорошо, как скажешь. Спасибо за заботу. Не подумай, что я просто прогуливаю тренировки. Как видишь, хреново с этим. Меня Кейтлин зовут. А тебя? С этого начался их диалог, который иногда переходил в монолог от Маккензи. За прошедшие два часа, казалось, она спросила и рассказала всё, что было возможно. То ли действующую роль сыграла скука и единственный вариант собеседника, то ли парень действительно её заинтересовал. Девушка была, как он заметил, очень активной. Чирлидингом занималась уже два года, и сегодня впервые пропустила тренировку из-за травмы. Причём, как ей казалось, столь незначительной. Она была хозяйственной, так как, будучи единственным ребёнком в семье, всё внимание концетрировалось на её воспитании. Она любила мандарины, что было абсолютно не влияющим на разговор фактором. Ей нравилось встречать рассвет. Смотреть, как оранжевый свет от восходящего солнца пропитывает облака, медленно растворяясь в небе, которое становилось все более голубым и спокойным. Часто ради этого она вставала рано утром и, заварив чай, устраивалась на подоконнике. После заката она нередко брала бисер, леску и садилась делать браслеты кому-то из команды. Когда Кейтлин начала говорить о том, как шикарна ее команда, та зашла в раздевалку. После активной тренировки девушки уставшие, но, тем не менее, в хорошем настроении. Завидев, что напротив их подруги сидит приятель Сета, они дружно ухмыльнулись. Судя по всему, появится две пары. Причём девушки и парни каждой дружат. Это было бы интересно. Парни разошлись по домам. Они прекрасно знали, что ночью встретятся, дабы всё обсудить и побыть в компании друг друга. Лучше всего было оставить это на время для встречи. Еще большие муки с разговорами были ни к чему. По дороге домой младший вспомнил об отданных Сетом деньгах. Если бы он мог вернуть и не тратить их, он бы сразу же выбрал этот вариант. Но тот не дал даже шанса отказаться. Чтобы не слишком волноваться насчёт готовки, он купил упаковку пельменей. Самые дешёвые из них стоили двадцать четыре рубля, что означало не сильно большую трату денег и сэкономленное время, которое можно было направить на выполнение домашнего задания. Когда школьник пришёл домой, Тильда уже была там. Это он понял ещё когда открывал ключом дверь – мать всегда закрывала дверь на один щелчок, в то время как он – на два. Запах всё же заваренной мивины перебивал уже открытый алкоголь. – Какого хера ты так долго? – спросила Тильда, как только дверь за сыном закрылась. Он выдохнул. – С приятелем на тренировке был. – Не ври мне, блять. У тебя никого нет. Есть. Определённо есть, но мать его не воспринимала кого-то более, чем парня, который толкает дешёвые наркотики. И то – именно из-за их связи. – У тебя вторая попытка. Только не ври мне. Он уже не врал. – Я был в библиотеке. Нужно было данные для доклада найти. Глаза Миньярд были словно стеклянные. Они смотрели в пустоту, словно Аарона здесь и не было, как не было и её еды или прочего. – Подойди сюда. Парень напрягся. А если мать, как обычно, что-то сделает? Хотя, разве может вечно все быть так плохо? Особенно, когда у неё такой взгляд. Быть может, она просто устала и хочет поддержки и внимания. Хочет, чтоб рядом был кто-то, и этот кто-то – Аарон. Он в несколько шагов преодолел разделявшее их расстояние и встал в ожидании, что скажет Тильда. Взгляд её прояснился. В глазах вспыхнула злость. Парень не успел отойти, прежде чем холодная рука ударила его по щеке. Он пошатнулся и опёрся на стоящий рядом стол. Место удара мгновенно вспыхнуло болью. – Прости... Он не знал, за что извиняется. За то, что остался с Сетом, или за то, что разговаривал с Кейтлин. Может, он извинялся за своё рождение. За то, что не умер, ещё будучи ребёнком, и не избавил Тильду от мук с воспитанием. Ведь он не просто так получил оплеуху. Он виноват. За извинение последовал ещё один удар. Как же это было непонятно для подростка. Чем он заслужил подобное отношение? Что сделал не так? Ответ был один: родился. Пока на Тильду волной накатила злость и ненависть к ребёнку, пачка пельменей медленно таяла внутри рюкзака. В тот день внутри не оказалось спасающей от влаги толстовки. Когда мать ушла, Аарон уставился в стену, привалившись к стене. Он не понимал, что в нём не так. Вечно преследующий вопрос и противный для него самого ответ. Не аморально ли ненавидеть собственного ребёнка за существование? Но и ему не глупо ли каждый раз надеяться, что всё будет иначе? Когда он знает свою мать. Когда живёт с ней. Определённо глупо. Тильда в этот раз уснула быстро. По крайней мере, так показалось парню. Это было и хорошо. Лучше, чтобы она спала как можно больше. Чтобы ничего не замечала. Чтобы всё было спокойно, без неё. Мастером готовки парень никогда не был, но, к его счастью, хотя бы пельмени варить умел. И то уже было неплохо. Если уж когда-нибудь и помрёт из-за еды, то не от её отсутствия, а от лишения всякого разнообразия. Явно не самая худшая смерть. К собственному удивлению, Миньярд съел даже меньше, чем сварил. Он и без того решил приготовить меньше еды, чем обычно съедал, но порция, что находилась в тарелке, была непостижима. И было бы легче, если бы затруднение появилось из-за очередной неприятной во время приема пищи мысли, но это было лишь физиологическое сопротивление. Заталкивать в себя еду насильно он не собирался, а потому попробовал спрятать тарелку за чем-то в холодильнике. Если бы Тильда узнала о том, что Сет дал ему денег на еду, Аарону бы влетело. Такое уже было, и повторять опыт он не хотел. Когда в холодильнике не оказалось ничего, помимо пары бутылок пива, нескольких яиц и упаковки сливочного масла, он понял, что надежды спрятать еду были пусты. Парень закинул пакет с оставшимися пельменями в морозилку. Туда Тильда никогда не смотрела, что было оправдано мимолетным появлением еды раз в несколько дней, после чего приходилось снова ждать. Если в холодильнике не было ничего, способного утолить голод, то в морозильной камере и подавно. Остатки ужина он забрал в комнату. Как минимум, до следующего вечера он точно не проголодается. Но вполне возможно, что получится втулить еду Сету, который как раз за неё и заплатил. К счастью, на следующий день домашнего задания было не так много, как в предыдущие дни. Приятный сюрприз, особенно когда приступил к делам на три с половиной часа позднее, чем обычно. Но, несмотря на это, парень всё же не успел разобраться со всем необходимым до прихода Гордона. Уже привычный шелест листвы объявил о прибывшем по дереву друге. – Долго тебе ещё? – спросил он, на что младший кивнул. – Русский и геометрия. – Ебаный. Тогда возьми у кого-то перед уроком. Они у тебя в середине, так что успеешь. – Я должен сам написать, – возразил Аарон, не отрываясь от учебника. – Отличники – любимчики у учителей. Ты можешь хоть до конца учёбы теперь нихрена не делать, тебе будут пятёрки ставить только за то, что ты – Аарон. – Если меня вызовут, и я не отвечу, то опозорюсь. Лучше всего подготовиться. – Учебник дай, – Гордон слез с подоконника и подошел ко столу. Он взял за край синюю книгу и повернул в свою сторону. – Признаки параллельности прямых. В памяти всплыл прочитанный несколько минут назад текст. – Прямые параллельны, если... – Шикарно, – прервал его старший. – Всё ты знаешь, не парься. Миньярд поднялся с кровати и потянулся через стол за учебником. Приятель сделал два шага назад, уперевшись спиной в серую стену. – Я тебе говорю: отдохни. – Верни учебник. – Иначе эта безделушка полетит в окно. Аарон закусил губу и быстро почувствовал привычный вкус крови. Сет явно блефует. Но если он действительно способен выкинуть учебник из окна? Зная его, это даже самое безобидное, что могло произойти. Но ведь восьмикласснику просто нужно заниматься. Он не виноват в этом. – Мне никто не даст списать, поэтому верни геометрию. – Я тебе помогу с этим, не переживай. Не переживай. Довольно сложно, когда привык волноваться об учебе. Когда учёба – это половина тебя. Возможность закрыться от всего происходящего в надежде на лучшее. Аарон обратно сел на кровать, ожидая, когда его вещь вернут. Гордон смотрел на него в ответ. Не хватало лишь тикания настенных часов, чтобы создать атмосферу напряжённой переглядки. – Обещаешь? – уточнил Сет. – Ага. А теперь отдай учебник. Парень с лёгким недовольством цыкнул и, сделав обратно пару шагов, положил учебник на край стола. Миньярд наблюдал за ним, не двигаясь с места. Взгляд его стал уставшим, челюсть расслабилась, и искусанная губа наконец получила свободу. Сет вернулся на подоконник, как всегда, свесив ногу. – А что насчёт Кейтлин? Она вроде твоя ровесница. – Активная и счастливая девушка. Мне больше и нечего сказать, – ответил младший, откинувшись на подушку. – Устал. – А внешне как? – Ты меня уже решил женить на ней? – Ага, уже свидетельство о браке ищу. Уголок губ дернулся, и Аарон усмехнулся. – Ну, у неё красивые веснушки и волосы. На несколько секунд он замолчал. – Короче, я спать, – на этот раз его голос был тише, словно откуда-то издалека. Его подавленность не сулила ничего хорошего. – Доброй ночи, – пожелал друг и задумался о резкой перемене настроения Аарона и его словах. Во сне Миньярд бежал. Бежал по огромному коридору, конца которого, казалось, нет. За спиной его пронёсся звонкий женский смех. Он заполнял каждую трещину в этом неопрятном помещении, каждый уголок и, конечно же, его слух. Лучше бы этого не было. Парень обернулся. В каких-то паре метров от него стояла девушка. Длинные рыжие пряди закрывали лицо практически полностью, но он был уверен в том, кого видит. Он обернулся обратно, и от резкости в шее заболело. Перед ним была дверь. Парень забарабанил в неё изо всех сил. Хоть бы кто-то открыл ее и помог. Шаги становились ближе. Его дернули, и Миньярд невольно повернулся. Он оказался лицом к лицу с ней. Страх сдавил шею. Рука девушки легла ему на бедро. От прикосновения по телу прошёлся холод. К горлу подступила тошнота, и он был готов избавиться от своего обеда. Может, так девушка уйдёт? Только если не решит "исправить проблему" и утешить его. Лишь бы не это. Не снова. Аарон распахнул глаза. Он оказался в темноте. До боли крепкая хватка на шее отпустила. От ощущения удушья каждый вздох резал лёгкие. Парень повернулся на бок и обхватил себя руками. Тревога пожирала его. Это сон. Сон. Сон, но какой же реалистичный. Она была так близка к... При мысли о том, что могло случится, его едва не вырвало. Сердце билось, как сумасшедшее. Голова начинала болеть. В ночной тишине он старался избежать своих мыслей. Зацепиться хоть за что-то, что поможет. Достанет со дна тревоги. Миньярда удержало дыхание Сета. Оно было спокойным и медленным. Самое громкое и приятное, что сейчас было. Только сейчас он заметил, что его вдохи стали частыми и прерывистыми. Казалось, кислорода не хватало. Как только приятелю не стало плохо? Аарон не знал, сколько так пролежал. Мысли между сном и дыханием мешались в одну сплошную кучу, в которой не было видно, где заканчивается одно и начинается другое. Она и путь кислорода по организму. Как второе могло отвлечь от первого? Это было глупо. Странно. Но как же в жизни без этого? Проснувшись от голоса матери, он понял, что всё же уснул. Голова несколько болела. Лучше бы он не просыпался. К небольшому удивлению парня, завтрак ждал его лучше, чем последние несколько дней. Тильда сварила два яйца, которые уже лежали на блюдце. Не назвать это плотным завтраком, который подошел бы многим школьникам, но и Аарон не чувствовал голода. Вероятно, не стоило ему вечером есть. Раз не было шанса отказаться от денег, то нужно было хотя бы использовать их вовремя. Школьник поставил на плиту закипать воду для кофе. Как оказалось, он закончился. Отвратный день. Крепкий напиток, горький без сахара и обжигающий язык, был для него уверенностью, что день пройдёт легче. Без усталости, которая вызывала чрезмерное раздражение ко всем и всему вокруг, без затруднений в размышлениях и всего, что могло пошатнуть полку с делами в его сторону, дабы те его задавили. Во время завтрака он ещё несколько раз мысленно проклял производителей кофе за то, что те ещё не придумали банку с вечным запасом растворимых гранул. Мама оставила на столе несколько купюр – он должен был купить наркотики. Привычный ритуал, повторяющийся через день. За счёт своей дружбы с Сетом, Миньярд получал от него небольшую скидку на таблетки, из-за чего решал подобный вопрос за обоих. Первое время Тильда отпускала в адрес Гордона пошлые шутки или наоборот – выражала искреннее недоверие к нему, но со временем это ушло. Ей стало плевать, кто это такой и почему вещества такие дешёвые. Главное – они недорогие. На всё остальное можно было плевать. – Вечером свалишь, – сообщила сыну женщина, прежде чем выйти из дома. Он без объяснений понял, что это означало. "Ко мне придёт очередной мужик, я не хочу его испугать ребёнком". Аарон как всегда был помехой. И без разницы, куда он пойдёт, вне зависимости от погоды. Главное, чтоб ухажер остался с ней подольше. И в скором времени его уходы станут чаще. Либо, если мужчина при деньгах, наоборот. Подросток останется один дома, в то время как Тильда уедет на неделю-две удовлетворять любовника. При мысли об этом парня затошнило. Как же противно. Закончив с едой, он почувствовал вину. Слишком много съел за два дня. Желудок полон. Тошнота усилилась. Вокруг Аарона стали собираться мысли. Слишком много съел. Много. Избавься от этого. Жирные не достойны любви. Много. Много. Два пальца. Давай. Вперёд к любви. Жирный. Он поспешил в туалет. Школьник знал, что это глупо. Нельзя поддаваться такому. Он всё прекрасно знал. Колени заболели от удара о кафель. Два пальца ладони оказались во рту. Завтрак опасно приблизился к горлу. Как же неприятно. Через несколько секунд его вырвало. Унитаз заполнила белая масса. Из глаз выступили слёзы. Сердце неистово заколотилось, негодуя насчёт произошедшего. Во рту появился неприятный привкус рвоты. На ватных ногах он поднялся и встал у раковины. В зеркале, висящем над ней, он увидел отражение. Волосы были неровно подстрижены им самим. Лицо, почти такое же бледное, было полно резких линий подбородка и скул. Синяки под глазами ещё не были столь выделяющимися, как у матери, но почти кричали о его ужасном состоянии. Губы местами были тёмного цвета от крови. По подбородку стекала слюна. К счастью, руки не сильно тряслись. Времени было не так много на то, чтобы ещё задерживаться для успокоения. Аарон открыл кран. Холодная вода освежала кожу. Она не помогла избавиться от противного ощущения во рту. Ему нужно будет попросить у приятеля жвачку. Он вернулся к себе в комнату. Рюкзак был не собран. Парень быстро исправил свою ошибку и сложил внутрь учебники с необходимыми принадлежностями. С края кровати он взял одежду со вчерашнего дня и переоделся. Прохладный ветер пробирался в рукава и горловину толстовки. Кроны деревьев медленно начинали редеть. Серый тротуар разбавляли жёлтые цвета листвы. Они только недавно покинули ветки и ещё не успели достаточно засохнуть, чтобы создать тот самый звук шуршащих под ногами листьев. Это было к лучшему. Миньярд не любил его. У школы парень встретил группу чирлидерш. Те живо что-то обсуждали, периодически оглядываясь по сторонам, словно старались выделить кого-то из толпы. В их компании стоял Сет, обнимая Каролину за оголенный кусок талии. Первым Миньярда увидел как раз-таки он. – Утро. – Добрым не бывает, – закончил фразу Аарон, подходя ко школьникам. В отличие от вчерашнего игнорирования, сегодня девушки приветливо с ним поздоровались. Появилось неприятное предчувствие. Словно мина на таймере, завернутая в пупырчатую плёнку, дабы сделать вид, что всё в норме. Ещё вчера на него не обращали внимания, а сейчас ведут себя, как старые знакомые. Аарон вопросительно глянул на Гордона. Тот едва заметно покачал головой. "Не волнуйся." Легко подобное говорить, когда осведомлён обо всём, вместо того, чтобы и ему объяснить резкую перемену девушек. – Всем привет, – произнёс приятный и уже знакомый голос. Аарон обернулся. Кейтлин уже подходила. Как и многие в школе, она надела голубые джинсы на низкой посадке и белый топ. Но, среди тех, кого парень встречал, Маккензи меньше всех открывала этим образом тело. На ней это не выглядело пошло, скорее просто привлекательно. Небрежный пучок добавлял её виду расслабленности. Приветливая улыбка одаряла теплом каждого, кто мог взглянуть на чирлидершу. Девушка встала рядом с Миньярдом. В нос проник слабый запах цитрусов. – Девочки, доброе утро. Попозже обо всем поговорим, я сейчас на литературу. У нас совмещенка с восьмым "Б", нужно занять где-то место, пока есть. – У нас совместный? – переспросил отличник. – Ага. Вчера вечером на доске с заменами висело. Подожди, а ты из параллели? – получив положительный кивок, девушка оживилась. – О, замечательно! Тогда сядем вместе. Никто из моих сегодня не придёт, а самой сидеть не хочется. У парня не было сил и желания спорить. На уроках литературы действительно было нудно, и он это не отрицал. Но, тем не менее, он никогда не позволял себе разговаривать на них. С Кейтлин явно бы получилось иначе. Образ девушки, не столько внешний, сколько эмоциональный, просто не допускал данного варианта. – Мы тогда пошли. – Главное – не трогай, не спросив, – предупредил чирлидершу Гордон. Кейтлин посмотрела на него, после чего вернула взгляд к Миньярду, и снова к Сету. – Конечно, без проблем. Аарон кивнул другу в знак благодарности. Как бы он не питал неприязнь к прикосновениям, всегда забывал об этом упомянуть. И в этом на помощь приходил Сет. Маккензи все ещё хромала. Только тогда парень понял, что он не узнал, что произошло. Хотя, это и не являлось его проблемой. Чирлидерша была для него знакомой, которую он видел только второй раз в жизни, и волноваться смысла не было. Школа была забита людьми. Ученикам приходилось петлять в толпе, дабы найти место, где спокойно пройти. Запахи от сладких до более крепких смешивались, образуя непонятную кашу. К счастью, кабинет русского языка и литературы находился не сильно далеко от входа, и муки в школьном коридоре быстро кончились. Несмотря на обилие людей в школе, в классе их было около десятка. Наверняка многие ещё не знали о совмещенном уроке, либо искали кабинет. Это и к лучшему. Несмотря на плохое зрение, Миньярд всегда предпочитал садиться на последние парты. Его напрягали мысли о том, что сидящий за спиной человек может сделать всё, что взбредёт ему в голову. Даже, если это было вне норм общества, всем было плевать. Понятие в России было столь обесценено, что это само считалось "нормой". Никто не знал, где грань, но это и не было важно. Лишь бы не было замечено. Забыв о своей спутнице, Аарон прошёл к свободной последней парте. Повесив рюкзак на специальный крючок у парты, он опустился на стул и начал доставать все необходимое. Кейтлин прошла сзади и села на соседнее место. – Я думала, мы ближе сядем, – сообщила она, на что получила лишь молчание. – А почему ты всегда на последних сидишь? – Почему ты решила, что всегда? – поинтересовался Миньярд. Она была права, но Кейтлин было неоткуда знать эту информацию. – Так ты не задумывался, куда сесть. И не спросил меня по этому поводу. Значит, ты привык сидеть сзади и не послушал бы моих возражений. Аарон отметил в голове, что Маккензи внимательна. Возможно, в определённый момент это будет важной информацией. Когда они подготовились к уроку, Кейтлин завела разговор. Через пару минут уже было сложно вспомнить, с чего они начали. Казалось, с учёбы, но как тогда это перешло к знакомству Миньярда и Гордона? Парень этого так же не понимал. Чирлидерша узнавала о нем все больше различных фактов, в то время как Аарон думал о том, как бы не уснуть. Пусть он и запоминал информацию, которую слышал из её аккуратно накрашенных губ, сам отличник ей не интересовался. Очередная девушка, которая стала ближе к нему, дабы вызвать надуманную ей ревность у Сета. В скором времени это будет кончено. – Подняли задницы и съебались с этого места, – послышался сверху голос. Миньярд поднял взгляд и увидел темноволосого парня с выведенной римской единицей на скуле. – Отъебись. Ты до сих пор не понял? – огрызнулся отличник. – Твоей собачки для охраны здесь нет, так что не думай, что можешь мне что-то говорить. Свали вместе с рыжей. Миньярд поставил локоть на парту и опер лицо о кулак, делая скучающий взгляд. – И почему же я должен это делать? – Потому что я так сказал, – нервы Мориямы начали медленно сгорать. – Так садись куда угодно – здесь полно свободных мест. – Я здесь сяду. – А какая разница, на пятой ты парте или четвёртой? В обоих случаях ты сидишь сзади, и тебя не видно, – вмешалась Маккензи. Рико на несколько секунд замолчал. В его голову проникало осознание абсурдности конфликта. Различия действительно не было. И отличник со знакомой настолько спокойно отреагировали на происходящее, при этом выставив самого Морияму идиотом, что постепенно разгорающийся огонь раздражения вспыхнул. – Я сказал "съебитесь нахуй", не понятно? – Отца не позорь. Лицо Рико в мгновение переменилось. Напряженные челюсть и глаза расслабились. Веки непривычно приподнялись вверх. Взгляд стал испуганным. Парень словно увидел старого призрака. Устрашающего, проделки которого знал наизусть, и те были явно не из лучших. Его недоумение сменилось так же резко, как и агрессия. На сей раз он был серьёзен. Можно было вполне успешно заявить, что он справился с эмоциями, но и так же уверенно сказать, что сейчас он сорвется и снова изменит имиджу. – Отца не трогай, кусок дерьма подзаборного. Кевин, идём. Морияма не выдержал спокойствия Миньярда и двинулся в сторону другого ряда. За ним последовал его приятель. На скуле Кевина Дэя тоже была набита татуировка, только уже в виде римской двойки. Он был выше, а от того крупнее первого, но все равно слушал его наказы. Аарон обернулся на восьмиклассников. Некоторые из них отвернулись, осознавая, что больше ничего интересного не увидят. Часть из них обернулись на "первого", ожидая очередного эмоционального всплеска. Тот в свою очередь вёл себя крайне тихо. Самое неприятное, что исходило от него – суровые взгляды, которые отличник чувствовал на себе в течение всего урока. Ожидания Миньярда не оправдались. Вместо бесконечных разговоров, мешающих слушать материал, девушка придвигала к нему лист для того, чтобы обмениваться мыслями. Через время на нем стали появляться решётчатые линии, в которых сражались крестики и нолики. Парня подобные игры не особо привлекали, но монотонный голос, которым читался сплошь усеянный датами и непонятными названиями текст, вызывал сильную скуку. После урока они разошлись. Как оказалось, больше пересечений у них не должно было быть. Кейтлин это огорчило. Больше ей не с кем было проводить скучные занятия. Когда Аарон подошел к следующему кабинету, Сет уже стоял у двери, небрежно сложив руки на груди. – Как урок прошёл? – Нормально. Только Рико приебался. – Что ему нужно было? – напрягся Гордон. – Да, скучно ему было. Неважно. У тебя там как прошёл? – Да, так же. Слушай, а что насчёт Кейтлин? – Только не говори, что ты меня женить на ней собрался, – взмолился Миньярд. – Просто интересно. Младший недоверчиво поднял бровь. Он встречал подобное "просто интересно", которое вело к тому, что Гордон узнавал информацию о девушке и давал советы. – Честно, – пообещал он. Ложь. Явная ложь. – Да ничего такого. Просто сидели за одной партой. Спортсмен удовлетворительно кивнул и, попрощавшись, зашел в кабинет напротив. Явно что-то задумал, только пока не говорит об этом. Удивительный человек. Следующие несколько уроков прошли спокойно. Во время занятий он сидел как нельзя спокойно. Отсутствие кофе в организме, впервые за долгое время, было для него резко ощутимо. Его вечные зевки, по непонятной парню причине, для учителей были верхом неуважения, особенно от любимчика. Но, как и говорил Гордон, они ничего не высказали на то, что отличник не сделал домашнее задание. Если в начале можно было предположить, что наконец у них поднялось настроение, то ближе к середине проверки подозрения Миньярда разбились вдребезги. Преподаватели холодным тоном, наблюдая сверху вниз, отчитывали своих учеников за халатность. Пускай тех это никак не волновало, Аарон увидел явную разницу между отношением к нему, и к одноклассникам. Ближе к середине дня Миньярд пересёкся с Рико. Отличник даже не заметил бы его в толпе. Слишком много похожих людей и мыслей, что занимали его голову. Да и Морияма его не интересовал. Очередной задира, которому нечего делать. Ничего завлекающего. Зато "первому" был интересен он. Парень резко дёрнул Аарона в сторону и поставил руки по обе стороны от его головы. Тот поднял взгляд. Рико был выше него на добрые тринадцать сантиметров, что делало его суровость скорее беспомощностью. Морияма выигрывал в неначавшейся борьбе не только благодаря росту, но и его телосложению, которое ярко отражало занятия спортом. – Ты думал, я просто так тебя отпустил? Сердце Миньярда разогналось, как бешеный поток воды. Его стук отдавался в ушах и, казалось, Рико его тоже слышит. Но его лицо оставалось неизменно полно ненависти. – Я тебе говорил отъебаться. С третьего раза не понимаешь? – Не понимаю, – процедил сквозь зубы спортсмен. – Петух. Аарон думал над тем, чтобы ударить парня в пах. Принизить выскочку, дабы жизнь не приносила ему сплошное удовольствие. Каким бы не было желание, пришлось сдержаться. Мориямы были влиятельными людьми, и даже младшего сына трогать было опасно. Отличник пролез под рукой Рико и двинулся в сторону кабинета. Не успел он сделать и двух шагов, как хватка на запястье остановила его. Пальцы сжали руку с такой силой, что, казалось, слабые кости треснут. – Рико. Голос Сета был острым, словно лезвие ножа. Морияма сразу же отпустил парня и повернулся к пришедшему. – Я тебе, блять, говорил не трогать моих близких. – У него просто грязь на руке была. И я, как его друг... – Заткнись, – прервал лепет Гордон. Он подошёл вплотную к Рико и посмотрел ему в глаза. – Сет, – на этот раз вмешался Аарон. – Ещё хоть раз это повторится, и мне будет насрать на то, кто там твой отец. От тебя останется сраная лужица... – Сет, – повторил отличник. Его тон был подобен тому, какой используют родители, когда отчитывают непослушного ребёнка. Это было последнее предупреждение. – Ты меня понял, – завершил Гордон и подошел к приятелю. – Руку покажи. Миньярд сжал челюсть и осмотрелся по сторонам, не обратил ли кто внимания на происходящее. Абсолютно никого не заинтересовала перепалка. Школьники спокойно проходили мимо парней, погруженные в свои мысли. У каждого своя жизнь, и если у кого-то проблемы – это исключительно их забота. Восьмиклассник быстро поднял руку. На запястье виднелась красная полоса. Немного ниже руку начинали усеивать белые полосы, которые местами сменились шрамами от рваных ран. Их Гордон видел немало раз. Внимание привлекло лишь то, что сделал Рико. Сет бросил в толпу взгляд, по которому можно было с лёгкостью определить, что он хотел бы сделать с Мориямой. Тот в свою очередь уже скрылся среди людей. Либо появился инстинкт самосохранения, либо перемена подходила к концу. Парням что-то подсказывало, что верить во второй вариант было так же наивно, как в детские сказки. До кабинета Гордон провёл друга, дабы с тем ничего больше не случилось. Судя по всему, Рико был из тех людей, что неспособны оценивать преимущества соперника перед ним. Было бы легче, будь это минусом только для самого Мориямы, но это дело касалось и Аарона, которого друг готов был оберегать, как брата. Именно поэтому весь оставшийся день он провожал Миньярда из одного кабинета в другой. Восьмиклассники на это шептались, но парням было все равно. Слухи об их отношениях распространились ещё около полутора лет назад, когда они стали чаще пересекаться в школе. Поначалу об этом перешептывались девочки, чья фантазия была извращенней, чем у парня-подростка, который пересмотрел все фильмы для взрослых, что были дома. Следом к ним присоединились и юноши. Слухи утихли, когда Сет подрался с одним из парней, что разводил грязь в воде. Сильный и грубый Гордон не мог быть геем. По крайней мере, для большинства. После последнего урока, в туалете Сет отдал другу два пакетика с цветными таблетками. Когда тот протянул деньги, спортсмен даже не стал пересчитывать их и просто положил в карман. Доверие парней было твёрже алмаза в самых щепетильных темах, и в вопросе денег об этом можно было не волноваться. Ранее Гордон корил бы себя за безрассудность и появившуюся "веру в людей", но сейчас, с его человеком, он был готов заткнуть все мысли, касающиеся его. Аарон заслуживал доверия. По возвращении домой Миньярд заметил, что дверь была приоткрыта. Это не сулило ничем хорошим. На входе парень постарался как можно тише снять обувь и пройти внутрь. У стены была разбита бутылка, которую, судя по всему, Тильда в ярости запустила в полёт. В квартире пахло алкоголем. Мёртвая тишина была лишь затишьем перед бурей, грозящей ударить в любой момент. Шаги были тихими. Школьник помнил все места в доме, где пол скрипел, и избегал этих мест. Заглянув на кухню, Тильду он не увидел. Когда её не оказалось и в ванной, сердце ускорило свой ритм. Мать точно была в его комнате. Только, что произошло... Аарон вошёл в свою комнату. На кровати сидела женщина. В руке её, словно маятник, качалась бутылка. Вдоль комнаты после удара разлетелись осколки керамической тарелки и ужин с прошлого дня. Парни о нем так и забыли. Взгляд прошёл до окна. Оно было закрыто, а ручка... Парень уставился на место, где должна была быть ручка, с помощью которой он каждую ночь открывал окно. О её былом присутствии говорили только отверстия в раме, куда она крепилась. – Приперся наконец, – процедила Тильда. Взгляд сына резко вернулся к ней. В красных, от долгого употребления наркотиков, глазах стояли неприкрытые ненависть и отвращение. Аарон давно привык к этим чувствам от матери, но сейчас это было нечто иным. Нечто столь сильное, что могло прожечь парня насквозь, заставить мучиться от боли и вины за содеянное им, даже без каких-либо действий. Он в очередной раз пожалел о своем существовании. По коже пробежалась волна мурашек. Сердце начало болеть, но Миньярд не обратил на это внимания. Он ждал шага от матери. Любое действие или слово, лишь бы она не молчала. Лишь бы это скорее закончилось, и он мог спрятаться в своей комнате, которая безуспешно пыталась быть для него убежищем. Что угодно было бы лучше тягостного ожидания, которое, казалось, из нескольких секунд превратилось в целую вечность. – И чё ты молчишь? У сына была секунда на поиск ответа. Короткое время, которого Тильде было достаточно, чтобы ещё сильнее разозлиться. – Чё молчишь, блять?! – крикнула она и швырнула бутылку в Аарона. К его собственному счастью, он стоял в дверном проеме и шагнул в сторону, укрываясь от летящего предмета. Стекло разбилось о стену, и остаток жидкости разлетелся вместе с осколками. Несколько из острых кусков бутылки поцарапали бледную кожу парня, пуская кровь. Небольшое жжение не смогло его отвлечь. – Мам, я... – вернувшись в комнату, сделал он попытку начать разговор. Придумать что-то и спасти свою душу от пожирания демоном. Но, что бы Тильда в начале не говорила, ей было плевать. – Заткнись. Убожество ты тупое. Мразь неблагодарная. Лучше бы я не рожала тебя, чем родила жалкого пидора! Оскорбления вырывались у неё одно за другим. Они рушили что-то внутри Аарона, как никогда прежде. Последняя фраза была больнее прочих. Он не был таким. Парни его никогда не привлекали. – Я не гомик, – тихо возразил Миньярд, на что мать ещё больше взъелась. – Не гей? Не гей, блять? А кто ночью с парнем спит? Какая тварь пускает такого же ублюдка в дом через окно?! Я всё, блять, знаю! Соседка видела, как он спускается из окна. Сука, я думала, после Насти ты точно нормальный. Но ты такая же убогая мразь, какой и был, нахуй. Слова перешли в действия. Тильда подорвалась и ударила сына по щеке. От удара тот пошатнулся, но женщина на этом не остановилась. Кулак влетел в голову, и Аарон упал на пол. В глазах начали летать звезды. Место удара пульсировало болью. Лицо жгло. – Мам, прости. Прости, пожалуйста. Не надо, – начал тараторить подросток, стараясь отползти подальше. – Я виноват. Я не повторю этого. Пожалуйста... Мать пнула Аарона в живот, затем ещё раз и ещё. Пол под лицом стал влажным. Будь что-то в желудке, содержимое явно бы вышло наружу. Все внутри него разрывало. Он старался подогнуть ноги, дабы закрыть уязвимую часть тела от ударов, но это не помогло. Удары перешли на ноги. Тело парня содрогалось от слёз. Просьбы о прощении застряли в горле. Он судорожно делал вдохи, стараясь вырвать себе возможность не умереть хотя бы от нехватки кислорода. Сверху, словно из-за плотной пелены, доносился голос матери. Она его ненавидела. Было бы лучше, если бы он с братом не рождался. Аарон не знал, о каком брате идёт речь. Быть может, у женщины уже перестал функционировать мозг от алкоголя и злости. Или от него скрыто что-то. Мысль о неизвестном брате лишь промелькнула в его голове, после чего сменилась извинениями в голове, что мать не услышит. Он смутно осознавал, когда агрессия Тильды кончилась, а с ней и избиение. Тело всё ещё невыносимо болело. Что-то внутри сжимало сердце, словно хотело избавиться от незваного "пидора" как можно скорее. Лёгкие резало при слабых вдохах. Удары эхом отдавались в теле, не позволяя забыть о произошедшем. Взгляд был мутным. Миньярд не понимал, почему находится в сознании. Почему не мог отключиться и пропустить это всё? Чтобы только тело напоминало о том, как с ним обошлась мать. Не так сильно, как сейчас. До Аарона донесся быстрый стук в стекло. Он открыл глаза и только понял, что отрубился. Неудивительно, учитывая, как долго он пролежал на полу без движения. В комнате было темно, но некоторые очертания Миньярд все же видел, благодаря проникающему через окно луному свету. Встать на ноги оказалось сложнее, чем он думал. Конечности всё ещё отдавали болью, которая становилась сильнее, пока он поднимался. Когда он принял вертикальное положение, ноги резко потеряли свою силу, и Аарон едва не рухнул на колени, но всё же смог удержаться за стену. Он подошёл к окну. Через стекло он видел Сета, присевшего на подоконник. Тот смотрел прямо на него. Миньярд не сомневался в том, что Гордон не знал о произошедшем: ноги и торс были скрыты под одеждой, а, застань он происходящее, просто выбил бы стекло. В этом восьмиклассник не сомневался. Сет нередко переходил грани, когда дело касалось его близких. Друг снова у его окна. Это должно было быть признаком безопасности. Рядом, в нескольких сантиметрах сидит тот, кому он доверяет. Тот, кого хочет видеть каждую ночь в своей комнате просто потому, что знает Сета. Этого для Миньярда достаточно, так же, как и для приятеля. Два человека, которые нашли друг друга просто потому, что так получилось, которые стали опорой и просто чем-то важным. Но Аарон не мог его оставить. Не мог жертвовать безопасностью и Гордона, и своей. Как бы он не был привязан. Как бы не было тяжело. Мать считает Сета его парнем. Это значит, что нужно избавляться от друга как можно скорее. Пока Тильда не пришла. Не узнала, кем является его выдуманный парень. Пока не стало поздно. Миньярд посмотрел в озабоченное лицо Сета. Он явно что-то заподозрил. В горле встал ком. Благо озвучивать ничего не нужно. "У-хо-ди", – по слогам, одними лишь губами произнёс парень. Он не стал дожидаться ответа от Гордона. Иначе он не смог бы уйти именно так. Без объяснений и всего прочего. Аарон развернулся и прошел к углу комнаты, где опустился на пол и уставился в стену. В окно снова постучали. Он проигнорировал звук. Гордон сделал вторую попытку, ударив по стеклу в этот раз сильнее. И снова ничего. Сета просто бросают, ничего не сказав. В очередной раз. Он просидел у окна ещё около получаса. Миньярд так и не поворачивался ни на повторяющийся стук, ни на просьбы объяснить резкую перемену. Лишь пустота в ответ. И это ранило сильнее самых больных слов. Почему это снова? Ответа не было. Чем больше времени проходило, тем сильнее было желание Аарона повернуться назад. Но это было против его решения. Единственное, что он сделает, в чём сомневался – объяснит в школе, что произошло вечером. Он не вернёт той дружбы, зная, что Тильда может не так понять. Он не хотел в очередной раз просить прощения. Не хотел быть позором для любимого взрослого. В голову проплыла мысль о таблетках. Самый простой способ избавиться от проблем. Закинул в рот, и через время погружаешься в мир, где способен испытывать только радость и любовь, где ты – человек, которому подвластно все. Взгляд обогнул комнату. Глаза уже привыкли к слабому освещению, и он мог осмотреть все, что было в помещении. Недалеко от него лежали осколки от разбитой бутылки, и Аарон мог только гадать, как он ещё не наткнулся на них. Шкаф был в полном беспорядке – Тильда старалась что-то найти. Кровать осталась в таком же состоянии, как и когда он вернулся домой. Но нигде не было рюкзака. В его комнате не имелось места, куда незаметно можно было его упрятать. Да и матери лишняя морока была ни к чему. Она прекрасно знала, что наркотики, которые Миньярд должен был забрать, находились как раз в рюкзаке. Школьник спрятал лицо в ладонях и простонал. Он без таблеток. Это было паршиво. Но, быть может, он здесь не так долго просидит. А на следующий день в школе все объяснит Гордону и попросит в долг? Да. Конечно, так он и сделает. Он не станет возвращать общение, просто попросит наркоту. Так многие делают, так почему он не может? Закинет одну в школе, а остальные ночью. И плевать, что скажут учителя. Это было ему необходимо. Здесь и сейчас, а тогда уже будет невыносимо. Через несколько минут парень осознал один недочёт в своём плане. Извергая из своего рта поток ругани, она кинула что-то про арест. Аарон не мог точно вспомнить, что это были за слова, и почему вообще это происходит. Но если Тильда действительно решила заточить его дома, парню придётся нелегко. Весьма нелегко. Он не мог ничего сделать. Как бы он ни умолял, женщина не выпустит его из комнаты раньше установленного срока. Вот только, каким он был, Миньярд не знал. Копаясь в глубинах памяти, он не мог вспомнить ничего о назначенных днях. Это могло быть двое суток. Неделя, две. Сколько угодно, пока школьные работники не заинтересуются пропажей единственного из параллели отличника. Оставалось лишь надеяться, что это произойдёт. Что преподавателям важна его польза. Что "репутация" сделает хоть что-то. Мысли Миньярда переключились на него самого. Он не смог постоять за себя. Испугался женщины, которая, хоть и была несколько выше его, не всегда была в преимуществе. Он мог не бить её в ответ. Просто перехватить руку. Показать, что он не намерен терпеть её издевательства, но не мог. Рядом с Тильдой он становился подобен маленькому и беззащитному котёнку, который, несмотря на всю злость мира, всё ещё ищет ласки. И теперь вынужден сидеть и ждать помощи, которая, возможно, и не придёт. Как же он был жалок для самого себя. Беспомощный и противный... Гомик. Аарон вспомнил, что разозлило мать сильнее всего. Та посчитала его геем. Не удивительно, раз она знала только о том, что Сет ночью по дереву забирается к нему через окно. Фантазия любого человека сразу могла нарисовать двух целующихся парней, которые постепенно снимали свою одежду и переходили к более глубоким и ярким чувствам. Школьник отрицал слова о том, что он гей. Он себя таким не считал. Но, что, если он действительно такой. Действительно любит Сета и хотел бы с ним это повторить. Может, поэтому он не встречался с девушками и даже не смотрел на их фигуры? И он не хотел отпускать Гордона только потому, что любил его? Действительно. В книгах, что он раньше читал, любовь называли приятным чувством. Любовь – это когда ты хочешь быть рядом с человеком, когда ты готов его оберегать, когда тебе просто приятно проводить с ним время, как ни с кем другим. Именно об этом говорилось в литературе. Так показывалось правящее людьми чувство. И то же самое чувствовал отличник к Гордону. Он желал видеть спортсмена напротив себя, говорить с ним о чем угодно. Заполнять словами уничтожающую изнутри тишину, тем самым создавая невидимый барьер от окружающего мира. Потому что такая возможность была. И, возможно, из-за своих чувств. Голова постепенно начинала болеть, но Аарон старался не обращать на это внимания. Всё равно обезболивающего нет. Ничего не сделать. Только ждать, если это пройдёт. Но что-то подсказывало, что ему предстоит ещё долго с этим мучиться. В комнате было слишком тихо. Ни насекомых за окном, ни криков детей, сбежавших ночью из квартир, ни разборок собак с кошками. Ничего не нарушало этот мёртвый звук. В голову пробиралась тревога. Аарон ненавидел спокойствие в одиночестве из-за ожидания худшего, с которым ему никто бы не помог. В любой момент могла влететь мать с ножом и прикончить его, просто потому что она так решила. Эта женщина, как и её агрессия, были непредсказуемые. И это сильно мешало жить. Иногда жизнь отличника скорее походила на выживание среди груд заданий и материнских эмоций. Но ему необходимо было справляться. Сначала ради Тильды и так не полученного её одобрения, сочетающегося на бледном и худом лице с мягкой, любящей улыбкой. После парень и сам не знал, для чего он это делает. Когда в голову пришло осознание того, как сильно матери на него плевать, всё потеряло смысл. Просто так нужно. Даже и не особо было понятно, кому и зачем это необходимо. Зачем он вообще жил? Аарон и сам этого не знал. Надеяться, что в один определённый момент все наладится, было наивно. Ради единственного друга – Сета? В скором времени он уйдёт, покинув Миньярда, и тому останется лишь по осколкам собирать воспоминания о прошедших днях. Ради цели? Её не было. Разве что для матери, но и этот вариант был проигрышным. Не было смысла жить для человека, который сам был бы рад от тебя избавиться. Но тогда и все происходящее было лишь непонятным и бесполезным существованием. И из этого вытекал новый вопрос. А почему он здесь? Если на свете ничего не держит, а жизнь приносит одну сплошную боль, то зачем оставаться? Можно было покончить с собой, и на этом всё бы завершилось. Какое было простое решение всех проблем Миньярда. Но его словно что-то сдерживало от этого. Говорило остаться и подождать, вдруг что изменится. Школьник знал, что этого не будет. Жизнь либо с самого начала даёт хороший билет, либо не даёт его вовсе. Он остался вовсе не из-за тех слов. Причины не было. Он просто существовал, и никак не старался выжить или наоборот – умереть. Просто был. Казалось, время замерло в моменте. Тишина была слишком громкой, слишком давящей на тело и мысли. Аарон желал поймать хоть какой-то звук. Хоть и противный, но уже разрывающий на куски молчание, которое казалось жуткой пыткой. В мысли проникали наркотики. Это напоминало яд, постепенно растекающийся по телу. Сначала едва заметный, но спустя время убивающий тебя изнутри от боли, пока ты не перестанешь сопротивляться и сам возьмешь смерть за руку. Только когда тело начало болеть, Миньярд понял, что все это время сидел в одной позе, и тело начало требовать её смены. Парень поднялся и едва не рухнул на пол от слабости в ногах, но успел удержаться за стену. Шаги были тяжёлыми и неуверенными, пока тело не пришло в относительную норму. Желание спать почти полностью исчезло, когда головная боль наоборот – усилилась. Он подошёл к окну. Листва дерева закрывала большую часть обзора, но в местах её пропуска можно было увидеть двор. Небо, слабо выглядывающее из-за серых многоэтажек, стало светлее. В некоторых окнах уже начинал загораться свет, но никто ещё не выходил. Город возобновлял жизнь после мёртвой ночи. Парень устроился на подоконнике и спустил одну ногу, подражая своему другу. В голове всплыла их первая ночь. Парни тогда обсуждали планы на будущее. Гордон чётко знал, что он хочет уйти из дома, найти работу и помогать младшим братьям, в то время как Аарон даже не задумывался об этом. Та ночь была ночью рассуждений и неустойчивых планов. На рассвете Сет ушёл, но традиция осталась. Как же Миньярд не хотел бросать всё, что строилось месяцами. Он ненавидел себя. Презирал свое решение. Щёки стали влажными от слез. – Прекрати! – щеку обожгло болью от удара. Рука стала влажной. – Прекрати, нахуй. Сам виноват! Не можешь пойти против неё, так не ной, сука! Прекрати, прекрати! – из горла сам собой вырвался несдерживаемый крик. Слёзы остановились, но его злость только возросла. Колени, на которых уже появились синяки, становились красными от ударов. Он остановился только тогда, когда боковая часть ладони перестала выдерживать. Тело словно били молотком. Казалось, вот-вот, и кости треснут. Он был уверен, что заслужил наказание. Никак иначе. Парень, как заворожённый, уставился в стену. В мыслях было пусто. Он слишком для этого устал. Глаза слипались, но Миньярд почему-то сдерживал себя ото сна. Он не хотел засыпать, не хотел существовать, не хотел вообще ничего. Но организм сам забрал его в приятное небытие. Аарон проснулся при свете дня. Город уже пришёл в движение: во дворе редко ходили люди и шумели проезжающие мимо машины. Это означало, что было около полудня. Парень свесил ноги с подоконника и немного размял их, прежде чем ступить на пол. Подойдя к двери, он попробовал опустить вниз ручку, но та не поддалась. Заперта. Парень переместился на кровать. Пружины под телом издали неприятный звук. И сколько он здесь будет? Пару дней, неделю, месяц? Или, быть может, мать уже объявила его смерть и купила свидетельство, а ему остаётся лишь гнить в комнате, пока в мыслях всё чаще будут, словно коршуны, кружить мысли о таблетках? Это было возможно. Выбрала самый долгий способ смерти. Отравить последние дни сына подобно тому, как он отправлял её жизнь. Головная боль, которую почти прогнал сон, спустя время вернулась с ещё большей настойчивостью. На череп словно давило что-то из вне, что-то большое и сильное, что-то, ненавидящее его существование. Незаметно для самого Миньярда помещение становилось темнее. Часть дня словно вырвали из памяти, оставляя лишь оставшиеся обрывки. За окном становилось всё больше голосов и проезжающих автомобилей. Он не стал вновь подниматься, но в голове уже появился образ шагающих домой школьников и взрослых. Такие беззаботные. Аарон представлял, как закидывает таблетки в рот; как горечь заполняет все чувствительные сосочки, но ощущается, как нечто давно ожидаемое и приятное; как поднимается настроение, уходит боль, и всё в мире возвращается на свои места. Как было бы хорошо, будь рядом хотя бы две штуки. Но это почти ощутимое желание разбивалось о реальность, где выхода из обычной комнаты не было. Жажда воды мучила горло. Миньярд осмотрел всю комнату в поисках давно забытой бутылки. К его счастью, он нашел литровую бутылку пива рядом с кроватью. Парню было без разницы, откуда она там и как долго простояла. Главное – это была жидкость, которую, вероятно, придётся разделить на долгое время. Среди учебников и тетрадей, что стояли по обе стороны от кровати, Аарон искал что-то, чем можно было открыть крышку. Единственным, что можно было использовать, оказались ножницы. Ему немало приходилось видеть, как люди открывают пиво различными способами, и прекрасно знал, что делать. Через несколько минут махинаций над крышкой ему удалось подчинить её, и зубцы отпустили стекло. Глотки один за другим обжигали горло. Жидкость втекала в него, пока не пришлось убрать горлышко от губ. Ему нужно было оставить на потом, вместо того, чтобы выпивать за раз. Как бы сильно не хотелось, рациональность иногда брала верх. Вечер становился всё хуже. Тошнота присоединилась к головной боли, создавая наихудший дуэт, что он знал. Иногда из-за самочувствия на глазах проступали слезы, которые приходилось заталкивать обратно, дабы не сделать хуже. Ночью Аарон рад был уснуть. Вторую ночь наедине с собой он бы не вынес. Слишком много мыслей появлялось в абсолютной тишине, открывающей поток неизведанного и необдуманного. Проснулся он в поту и слезах. Горло болело. Казалось, он кричал, только все воспоминания об увиденном исчезли в тот же миг, как он выбрался в реальный мир. Вероятно, ему лучше было бы и не помнить об этом. И без того проблем хватало. Люди за окном напрягали Миньярда. Они были слишком шумными. Слишком громко шутили, слишком громко водили груды металла в несколько тон. Так не должно было все происходить. Прежде все было спокойно. Мысли не собирались воедино. Они становились большой, разбитой на множество частей кучкой, в которую то и дело проникало то, чего быть не должно было. Мысли о людях чередовались с мыслями о наркотиках. Желание вновь поговорить с Сетом с желанием ощутить эффект таблеток. Экстази не было, но его становилось много в уничтожающей пустоте. Желание, представление – все было в ней. Возможно, через несколько часов он даже протянул бы руку и ощутил наркотик на пальцах. Мысли материальны, говорили знакомые. Миньярд на это лишь надеялся. Школьник желал уснуть. Тело бодроствовало, только раздражая разум, в то время как само хотело отдохнуть. Но сделать этого не получалось. Звуки во дворе приносили эмоции, никак не пересекающиеся со сном. Он давно заметил, что, будучи злым, человек не может уснуть, а потому попытки были бесполезны. Тишина казалась блаженным даром. Наконец он был один, без вечно снующих повсюду людей, которые создавали шум. Но, несмотря на спокойное удовлетворение, сон так и не приходил. Миньярд лежал с закрытыми глазами и ожидал, когда наконец заснет. То, как он отрубился и проснулся от очередного кошмара, было незаметно. Секундная разница, как казалось Аарону. Слишком быстро. Было желание лечь обратно, что бы там ему не снилось. Но, сколько бы он ни старался, ничего не получалось. Головная боль всё нарастала. Ощущение, будто в череп вбивают гвозди, не отпускало даже во сне. Это чувство преследовало его везде и грозило разломать его на кусочки, если парень ничего не сделает. Но он не мог ничего сделать. Он был заперт в четырех стенах, с одной лишь бутылкой пива. Под вечер ногу свело судорогой. Сосуды изнутри сжимало с удивительной силой. Аарон бросил взгляд на голень, которая выглядела так же, как и прежде. Стало страшно. Парень сжал челюсть, сдерживая стон боли. Он потянулся рукой к больному месту и начал его массировать. Через десяток секунд недомогание отступило, оставляя после себя осадок. Ладонь всё так же работала, пока не стало окончательно лучше. Жажда усилилась. Крохи, которые Миньярд разделил на несколько дней, были, как капля в море. Голова начинала кружиться. Он перевёл взгляд на бутылку. В полумраке она так и манила к себе, почти что говорила: "Выпей всё, что во мне есть". Школьник отвернулся, проклиная жажду. Парень не помнил, как горло обжигал забытый матерью напиток, как тело расслабилось, но через время вернулось в то же состояние, что и прежде. Он помнил, как увидел недалеко от себя пустую стеклянную бутылку и разозлился на свою слабовольность. Аарон со всей силы, что у него была, бросил её в стену. Острые частицы разлетелись в стороны, со звоном падая на пол. Звук ударил по ушам, принося ужасающую боль. Ничего, помимо наркотиков, их вкуса, запаха, цвета, формы и эффекта не волновало Миньярда. Что угодно, лишь бы снова почувствовать эйфорию, возносящую на уровень бога. Сердце галопом мчалось в грудной клетке из стороны в сторону. Было больно, но парню оставалось лишь ожидать, когда это кончится. Когда всё наладится. В последний раз сон был более препкий. Миньярд не заметил, как поддался ему и окунулся в мир грёз и кошмаров. Мир, где он каждый раз надеялся спрятаться от боли и страданий, но попадал мимо цели. В замочной скважине повернулся ключ. Аарон мигом проснулся и постарался подняться с кровати. В глазах потемнело, и парню пришлось на несколько секунд оставить эту затею. Дверь открылась. Первым делом Миньярд увидел силуэт, владельца которого уже знал. Фигура немного выше него, плечи не из широких, а остальное тело скрыто под мешковатой одеждой. В одной руке снова была бутылка. Понемногу пелена начала спадать, и пространство стало принимать свои прежние очертания. Школьник был сосредоточен на лице матери. Чем чётче оно становилось, тем сильнее он жалел, что вновь увидел её. Снова холодное отвращение. – Уебок тупой, – сказала Тильда, пристально глядя на сына. Казалось, её речь на этом кончится, и она выйдет, но того не случилось. – В школу пошёл. У тебя час. Парень готов был закричать на мать. Она его оставила одного, запертого в комнате, без воды и простой способности нормально передвигаться. Подобное сделала, а теперь говорит, что ему через час на учёбу? Это было глупо, неоправданно несправедливо, но это был единственный шанс получить экстази. Как бы плохо ему не было, таблетки были важнее. Они могли утихомирить всё, что Миньярд чувствовал последние дни. Вот только... сколько дней прошло? Аарон не знал. Он постарался возобновить в памяти все прошедшие дни и ночи, но пазл в голове не складывался. Оставалась лишь одна целая каша, в которой не было ничего. Но, в любом случае, придётся идти хотя бы за таблетками. Лишь бы у Сета они были. Пока Миньярд погрузился в свои мысли, он не заметил, как мать вышла из комнаты. На кухне зазвенела посуда. Аарон ступил на пол. В глазах вновь потемнело, ноги стали ватными. Он сделал пару слабых шагов, практически опускаясь на колени, и ухватился за стену. Было тяжело. Спустя секунду зрение прояснилось, но парень не решался пойти дальше. Сердце колотилось, как сумасшедшее. Нужно было идти. Или наплевать на это. Сомнения путали мысли. По прошествии минуты он решился. Шаги были тяжелыми, словно к ногам привязали камни. Пульс несколько успокоился, но всё равно неприятным ощущением отдавался в груди. Слабый ветер охлаждал тело. Улицы пустовали. Несмотря на время, позднее, судя по решительности матери, не было всех тех людей, что спешили на работу. В голову закрадывались сомнения в том, что день был будним, но он все равно продолжал дорогу. Школьные ворота были закрыты. Мать даже не удосужилась посмотреть в календарь. Парень выругался и повернул в сторону квартир. Ему с трудом пришлось проковылять два десятка минут, прежде чем подойти к многоэтажке, в которой жила семья Гордонов. Она не отличалась ничем от той, где жил Аарон: ничем не выделяющиеся серые стены, по которым местами уже пошли трещины, металлическая дверь и табличка с номером. "Дом № 11". Перед входом школьник засомневался в своих действиях. Действительно ли он может войти? Даст ли Сет пару таблеток или пошлёт его после той ночи? Миньярд закусил губу и через несколько секунд ощутил металлический вкус. Стоит попробовать. Он взялся за холодную ручку и потянул на себя. Внутри было теплее, чем на улице. Аарон поднялся на первый этаж и согнулся, упираясь ладонями в колени. После "прогулки" и подъёма по лестнице мышцы горели. Дыхание сбилось. Он смотрел себе в ноги и пытался прийти в относительный порядок. Было тяжело. Он не был готов подниматься даже за наркотиками. Дверь распахнулась, и из неё выбежал мальчик. Он был Аарону примерно по плечо. Светлые волосы напоминали те, что были у старшего. – Сет, – крикнул он, повернувшись обратно ко входу. – Сет, тут Аарон. Голос его казался слишком громким для этого мира. Миньярд поморщился. Шаги старшего из братьев были неспешными и тихими. Он не хотел видеть бывшего приятеля. В дверях показался Сет. Миньярд выпрямился и привалился к стене. В плече стрельнула боль, и он сжал челюсть, но из-за слабости не отступил . Гордон казался выше, чем обычно. Его взгляд был пустой, но при виде пришедшего напрягся. – Что с тобой? – Мать заперла, – голос его был хриплым. Слова приносили боль. Вместо лишней фразы он поднял рукав толстовки. На руке пролегали новые синяки. – Ты не болел, – констатировал спортсмен. Аарон не знал, к чему это было, но и для вопросов был не готов. – Можешь дать пару таблеток? Я тебе потом отдам за них. – Если ответишь, что случилось. Восьмиклассник был готов к этому условию. Да, да, что угодно, лишь бы Сет согласился. Он кивнул. Парень ушёл за таблетками, а Миньярд остался ждать, направив свой взгляд в глубину квартиры. Младший Гордон, наблюдавший за происходящим, ещё некоторое время охранял пришедшего, после чего ушёл по своим делам. Отличник даже не обернулся. Время тянулось до безумия медленно. Боль разбивала голову на кусочки, дабы оставить свой след до того, как её перекроют наркотическим блаженством. Синяк в плече на её фоне казался мелочью и практически не ощущался. Парень уже представлял, как закинет таблетки в рот, как спустя время весь этот мир покажется ему чем-то жалким на его фоне. Он будет всем. Радость будет переполнять его. Последние дни сотрутся из его памяти, как нечто ненужное. Гордон вернулся со сжатым кулаком. Подойдя к Аарону, он показал на ладони цветные таблетки, после чего обратно скрыл их под пальцами. Младший был готов вырвать их у него из руки, но сдержался. – Я жду, – произнес Сет, скрестив руки на груди. – Соседка рассказала маме про вылазки, и они посчитали меня гомиком, – голос Аарона был тихим. Сердце в груди забилось быстрее. Его ожидания наркотиков резко сменились стыдом от застывших в горле слов. – Ты гомик? – Нет. – Тогда почему тебя это волнует? – А если мама узнает, что это был ты? – Аарон, мне плевать. Мне она ничего не сделает. Даже если захочет, не получится. Так в чем проблема? – Дай таблетки. – Ты меня кинуть решил? – Я говорил, что никогда бы так не сделал, и ты это помнишь. – Пиздабол. Ты это уже сделал. Гордон протянул пришедшему таблетки. Аарон шагнул от стены к нему и забрал экстази. Казалось, таблетки грели руку. Он посмотрел в лицо парня. Черты лица были ему почти родными. Он любил его. Его должны были удерживать глаза друга, привлекать все детали лица, манить к себе губы для поцелуя. Он должен был желать приблизиться хотя бы на сантиметр, а лучше прижаться в объятия. Но этого не было. Не было магической тяги, что отличала влюблённых от всех людей. Миньярд не хотел уходить, но и не хотел быть ближе. Он закинул таблетки в рот, даже не обратив внимания на их количество. Гордон стоял на пороге. Рот заполнила горечь. Конечно, наркотики не могли так быстро подействовать, но факт того, что он получил необходимое, делал состояние легче. Миньярд спустился по стене на пол и подогнул колени к груди. Он допустил ошибку. Лишь бы это скорее кончилось. Сет с минуту ожидал, когда он уйдёт, но этого не происходило. Парень колебался. Младший уйдёт или останется под дверью? Лучше его оставить в подъезде или пустить к себе? Нет. Аарон ему сказал свалить, и он не будет возвращаться. Это бессмысленно. Все повторится. Дверь перед отличником закрылась, и он остался наедине с собой. Слишком долго. Время снова растягивало минуты, как только могло. Оно ненавидело Миньярда, и парень в этом за последние дни убедился. Серый подвал становился иным. Его надоедливый цвет был приятным. Люди, что заходили внутрь, переставали быть надоедливыми и вечно шумящими. Ситуация, в которой он оказался, становилась мягче. Всё было и не так плохо, как прежде казалось. Он просто останется в подъезде до утра. Плевать, что Тильда скажет. Домой можно было и не возвращаться. Будучи честным перед собой, Аарон признал, что и не хотел. Но он, во всяком случае, появится дома потом. Сейчас ему было хорошо, и только это имело значение. Спустя время пришёл Гордон младший. Завидев так и не оставшегося в подъезде посетителя, он удивился и прошёл в квартиру. Из-за закрытой двери донеслось его имя. Сет вышел. – Сколько здесь сидеть планируешь? – поинтересовался он. – Не хочу домой. У тебя здесь тепло, уютно, а там она. Парень тяжело выдохнул и сел на корточки перед Аароном. – Ко мне пойдёшь. Нечего на холоде сидеть. – Почему ты так поступаешь? – Я уже говорил по этому поводу. – Сет, ты такой классный. На реплику друга он закатил глаза и поднялся, после чего протянул руку. Миньярд поднялся и качнулся в сторону стены, от чего ударился головой. Он усмехнулся, сильно забавно это выглядело со стороны. Гордон проводил его внутрь. В некоторых местах на полу лежали фигурки лего, на которые Аарон практически наступал, но каждый раз друг его одёргивал. Квартира была трёхкомнатная: одна комната для матери, и остальные две для сыновей. Когда они пришли, в комнате Сета сидело двое младших, занимающихся уроками. В силу обстоятельств старшему пришлось отправить их к братьям. Пришедший наверняка бы почувствовал вину за то, что доставил ярко ощутимые неудобства, но он был вне этой возможности. Спортсмен уложил его на кровать, в то время как сам устроился на стуле. Аарон повернулся к нему. Это был его самый заботливый и близкий друг. Как же Сет был ему дорог. И он мог не терять его. Что бы отличник не думал после побоя, не всё было правдой. У него был шанс и не было чувств. – Мне казалось, я тебя люблю, – признался Миньярд. На лице друга проступило недоумение, затем удивление. Это не было ярко выражено, но брови парня поднялись вверх – Это же не так? Аарон, ты мне только как брат. И вообще, я не такой. – Я не знаю. Я думал, что люблю тебя. Я не хотел тебя прогонять, а потом лишь желал оказаться рядом. Но... – на несколько секунд он замолчал, дабы убедиться, что всё действительно так, как он скажет. Усмешка слетела с его губ. – Но ты меня не привлекаешь. Я не хочу тебя обнять или поцеловать, как всегда делают влюблённые. Я не думаю о том, какое у тебя тело, но думаю о том, как не хватает нашего общего времени. Я не знаю, Сет, но это сейчас выглядит так неважно. – Это привязанность, а не любовь, – констатировал Гордон. – И из-за этого ты испугался меня. Миньярд не знал точно, было ли так на самом деле. Он не знал разницы между столь схожими чувствами, как привязанность и любовь. Но сейчас это его и не особо волновало. Гордон сказал, что так, значит, он прав. Он ведь был старше и умнее, добрее и прекраснее. Мысли вели явно не в ту сторону, но ведь парень этого и хотел. Тело было расслабленно, боли почти не ощущалось, а агрессия ушла, словно её и не было. Лучший день из последних. Тот день оказался последним выходным. В этот раз парни поменялись местами – Аарон провел ночь у друга. Ранее загнанный в угол, из-за резкой перемены, Сет все время думал о произошедшем. Его снова бросили. Но его бросил тот, кто напоминал брата. Случилось явно что-то серьёзное, но разве мог он что-либо сделать против воли человека? Абсолютно нет. Он не мог даже спросить, потому что тот не появлялся в школе несколько дней, а после его слов появляться на подоконнике было не из лучших решений. Только под утро он пустил друга домой. Тильда наверняка к его появлению уже уйдёт на работу, и Аарон сможет нормально подготовиться к новому дню. Так оно и оказалось. Лишь к счастью Миньярда дверь была не заперта, хоть квартира и оказалась пустой. На столе стояла пачка доширака. Это был не самый правильный завтрак после нескольких дней, проведенных без еды, но хотя бы что-то. Хоть парень не испытывал голода, он знал, как относится Сет к тому, что он не ест, а потому быстро заварил лапшу и затолкал в себя половину порции. Ещё одним плохим фактором был острый вкус, который мог послабить желудок. Он снова убедился в том, что Тильда не была ответственной матерью. В школе Миньярд отправился на урок. Внутри теплилась надежда, что его не будут спрашивать, всё ли он сделал, пока "болел". У него не нашлось бы оправданий, достаточных для преподавателей. Он явно не мог все эти дни пролежать в гробу, после чего благополучно подняться и отправиться в школу. К его сожалению, это была единственная причина, что могла их удовлетворить. Оставалось лишь надеяться, что репутация снова его спасет, либо же класс, а, в лучшем случае, вся школа подорвётся к чертям. В классе никого не было. Пока он спускался по лестнице с первого этажа на второй, отличник успел проклясть учителя, завуча и всех школьных работников за то, что ему пришлось лишний раз подниматься и спускаться. Он подошел к листку с изменениями в расписании и провёл взгляд по табличке с классами. У него и параллели в тот день стояло два совмещённых урока. Посмотрев, в каких кабинетах они будут проходить, он повернул в сторону. Благо подниматься снова не пришлось. Чем ближе он подходил, тем лучше слышал галдёж восьмиклассников. Не считая последние уроки, они никогда не были способны на тишину. Все ещё застрявшие в ребячестве парни вечно переговаривались, спорили по мелочам и отправляли друг другу бумажки с записями различного характера: от договора, когда они пойдут в столовую, до вопросов о том, как подкатить к девушке. Только учитель обратил внимание на появление обучающегося в классе. Он указал на средний ряд, где было единственное свободное место. Аарон обернулся в ту сторону. Среди слегка размытых лиц людей он не смог определить, являлся ли одноклассником человек, с которым ему предстоит провести следующие полчаса, но рыжая макушка давала догадки о том, кто это мог быть. Подойдя к парте, он убедился, что это была Кейтлин. Волосы её были собраны в высокий хвост, на плечах теплилась джинсовая куртка, из которой проглядывала белая майка. От неё вновь пахло цитрусами. Лицо лучше всякого макияжа украшала лёгкая улыбка. – Привет! Как ты себя чувствуешь? Выглядишь каким-то бледным и слабым. Точно всё хорошо? – Да, всё хорошо. Просто не выспался, – слова парня не совсем были ложью. Он действительно не выспался накануне, полночи ворочаясь на предоставленном Сетом кресле, пока тот не дал ему успокоительное. Голова, хоть и не так сильно, но все ещё болела. Горло мучила жажда. – Слушай, у тебя нет воды? Маккензи опустилась к рюкзаку. До парня донёсся звук едущего по молнии бегунка, и через несколько секунд бутылка легла у него в руке. Дождавшись, пока преподаватель отвернётся, он сделал несколько глотков, стараясь не прикасаться губами к горлышу. Ощущение воды, растекающейся по стенкам глотки после её длительного недостатка, казалось блаженным. Отличник закрутил крышку и передал бутылку обратно. – Спасибо. – Всегда рада помочь, – ответила Кейтлин, возвращая предмет на своё место. Она была приятным для Миньярда человеком, несмотря на немногочисленность их встреч. Пускай её эмоции иногда казались необычно яркими, а поведение наивным, пространство вокруг неё покрывало ощущение безопасности. Оно было не похоже на то, что окружало Сета. Рядом с другом защита была грубой, величавой, означающей боль для других, какая не волновало ни его, ни самого Аарона. С Кейтлин это было похоже на комнату с замком, в которую никто не посмеет проникнуть. Но это никому не нужно. Личность девушки, казалось, притягивала каждого, с кем бы не обмолвилась простым словом. Никто не думал ломать то, что могло стать для него самого укрытием от неминуемой бури, а потому не смел ломать то, что было ей важно. Два полярно разных: "Ничего не случится, я обещаю". Тот день не был особенным. Миньярд и Маккензи начали видеться чаще. Первое время это были лишь совместные проведения замены уроков, которые у параллелей совпадали по весьма приятной "случайности", на деле являющейся лишь удобством учителей. Лишь сорок пять минут для неназванных друзей, но и этого времени им хватало. Игры в черновике Кейтлин, переписки и простые, но весьма приятные глазу рисунки всё на тех же листах. Это было просто и приятно. Аарона напрягала эта лёгкость общения и прилившаяся с ней волна позитива, но, чем больше времени проходило, тем сильнее хотелось избавиться от той паранойи. Ожидание худшего тяготило перемены, даже когда он возвращался домой. Когда он сталкивался с запахом спиртного и бледным обликом матери, когда голос становился громче, а рука взлетала вверх для удара. Это казалось не важно, не страшно и не больно. Надвигалась буря, которая настанет его в самый неподходящий момент. Он это знал. Общение с Сетом по ступеням поднималось на прежний уровень. После длительного молчания Аарона, пока тот был заперт в комнате, всё резко разломилось и не могло быстро вернуться в прежнее состояние. На ночные встречи они не решались. Для Аарона это было риском снова попасться и открыть личность своего гостя. Для Сета же причина была в доверии: не бросят ли его снова, будет ли человек с ним. Знай он ответ на вопрос, все было бы легче, но жизнь не наградила его подобным даром. Спортсмену пришлось заново строить доверие, но в этот раз он не подходил столь близко к грани. Аарон периодически вспоминал, как он познакомился с Маккензи. Сет уговорил его прийти на тренировку и оставил его в раздевалке с чирлидершей, пока та не могла заниматься. В тот день он впервые почувствовал тепло девушки без касаний. Слова были даже приятнее. Сидя на уроке, Миньярд задумался над тем, стоит ли того его решение ходить на тренировки Сета. С одной стороны это казалось тратой времени, что он мог потратить на выполнение домашнего задания, но с другой ему становилось интересно, как в столь небольшом зале одновременно проходят тренировки по экси и чирлидингу. К его счастью, приятель был только за то, чтобы взять его на тренировку. Как оказалось, все было не особо устроено так, как полагалось. У каждой из группы было свое время. Разминались они одновременно: лёгкая пробежка и растяжка у них часто сопровождалась переговорами между парнями и девушками. После этого они разделялись. Пока парни занимались отработкой ударов и пасов, девушки садились на шпагаты и мостики. Некоторые из них решались сделать колесо, предварительно посмотрев, не летит ли в их сторону мяч. Если же по чистой случайности получалось так, что кто-то из отряда экси пустил в чирлидерш мяч, те успевали отпрыгнуть в сторону, прежде чем удар настигал их. Для Аарона это казалось неоправданным риском. Тренера и спортсмены вели себя так, словно от попавшего в голову мяча ничего не случится, хоть это было и не так. Отличник знал, с какой силой запускается снаряд во время игры, и при попадании в незащищённую голову он, в лучшем случае, мог нанести травму. Всё это было слишком глупо. Следующая половина тренировки проходила подобным образом, после чего они менялись местами. Тогда уже команда экси отходила на перерыв, пока чирлидерши отрабатывали движения, которые требовали больше места; связки упражнений и всё то, что Аарон видел впервые. Взгляд его был прикован к Кейтлин. Она двигалась плавно, словно вода; чётко, словно заводной организм, и без замедлений на восполнение пробелов в памяти о том, какая последовательность упражнений идёт. Её волосы двигались из стороны в сторону, следуя за движениями головы, но при этом ни разу не выглядели нелепо. Внутри разливалось странное тепло и удовлетворение от увиденного. Впрочем, Миньярд не был столь внимателен к своим чувствам в тот момент. Всё его внимание было на рыжеволосой чирлидерше. Когда парни вернулись на поле, чирлидершам пришлось сдвинуться ближе к концу зала и вернуться к менее вызывающим движениям. Отличник думал лишь об одном: лишь бы мяч не попал в Кейтлин. По окончанию тренировки Миньярд ждал приятеля в раздевалке. Ночной встречи наверняка не будет, а потому им стоило обсудить что-либо до того, как они разойдутся. Гордон снял с головы шлем и с едва заметной улыбкой посмотрел на младшего. – Она тебе нравится. – С чего ты это взял? – По взгляду понял. Аарон смерил его серьёзным взором, какой бывал, когда его пытались оклеветать, либо лезли в его дела. – Ничего между нами нет. Сет усмехнулся и продолжил снимать форму. Он знал, что пока что между ними ничего нет, но, тем не менее, замечал, как они сближаются, слышал слова Кейтлин о нём, видел их взгляды. Первая любовь, полная сомнений и отрицаний. Они вышли из раздевалки одновременно с чирлидершами. Их разделяло расстояние в метр, если не меньше, и девушки быстро подошли, дабы попрощаться. Карина, девушка Сета, поцеловала парня в губы, после чего обнял за талию. Кейтлин сделала шаг в сторону Миньярда, чем вызвала взгляды подруг. – Могу я тебя обнять на прощание? Аарона словно поставили на шаткий подвесной мост. Он верил девушке и сам был не прочь окунуться в её даже мимолетное объятие, но он не знал, как тело отреагирует на это действие. После Насти он никого не трогал. Все прикосновения людей, даже сама мысль об этом, вызывали отвращение. Но что, если в этот раз верёвки его не подведут? – Да, наверное. Руки обвили его плечи. От тепла чужого тела сердце быстрее застучало в груди. Миньярд с сомнением приобнял подругу в ответ. Не будет ли она против? Нормально ли это? Парень хотел остаться в объятиях навечно, но при этом уйти как можно быстрее. Кейтлин сделала шаг назад, и отличник быстро убрал руки. Улыбка девушки была, как всегда, прекрасна. К своему удивлению, спустя мнгновение он понял, что и его губы, хоть и слегка, приподнялись. Вечером Тильды дома не оказалось. Будь она там, наверняка бы вышла из себя при виде вернувшегося поздно сына. Оставшиеся нотки счастья не были развеяны холодом матери. Пока он писал домашние задания, тепло рук Маккензи все ещё грело плечи. Никакого отвращения. Прикосновения могли быть приятны. К собственному сожалению он не мог позволить себе ежедневно приходить на тренировки, как это делали спортсмены, но, тем не менее, старался делать это чаще. Учёба, олимпиады и конкурсы шли тем же чередом, но перестали быть убежищем. Аарон больше не старался закрыться от домашней атмосферы в страницах учебников, он перестал так же яро бороться за победы в конкурсах, дабы получить внимание. То самое внимание теперь было у него в той степени, что парень всегда добивался. Пускай и не от матери, Кейтлин была заменой всем бесполезным попыткам. Парня это, как и прежде, напрягало, но, чем больше времени проходило, тем сильнее казалось, что так и должно быть. Хорошее отношение без каких-либо заслуг и споров. Просто потому что он является самим собой. Дни сменялись один за другим. К совместному времяпрепровождению добавился новый пункт: разговоры в коридорах, либо же рядом с классами. Время рядом с чирлидершей шло быстро и незаметно. Это было тревожно, но приятно. Слышать её голос; чувствовать цитрусовый аромат, периодически сменяющийся на запах пионов; следить за аккуратными и грациозными движениями; наблюдать за тем, как она заплетает волосы, а резинка для волос зажата между зубами. Она заставляла его сердце, защищенное толстой коркой льда, таять, а лицо начинать играть новыми красками. Но по возвращении домой ход времени становился иным. Всё текло слишком медленно, словно намеренно мучило парня ожиданием нового дня. Заданий становилось всё больше, словно гора из них, что в любой момент могла пошатнуться и обрушиться на него, намеревалась задавить Миньярда. Тильда перестала пропадать по ночам. Она сделалась агрессивнее, резче. Синяки, оставшиеся после домашнего ареста, не успели сойти, как отличник обзавёлся новыми, часть из которых занимала уже занятые места. Из-за разбивающихся бутылок, на стенках которых оставалось пиво, квартира всё время была в неприятном запахе. Не спасали и прежде каждый день открытые окна, которые Миньярд запретила открывать с наступлением холодов. Она, от которой и без того разило алкоголем, абсолютно не видела никаких проблем, в то время как сына, что за несколько лет так и не принял запах дома, тело было готово заставить страдать за столь принебрежительное отношение. Спустя полтора месяца, когда солнце стало подниматься позже, а скрываться за горизонтом от людский глаз раньше, Тильда вновь выгнала Аарона из дома. На сей раз у него не было ни малейшей надежды на возвращение. Если в ноябре он остался дома из-за "домашнего ареста ", который больше походил за заточение в комнате, то теперь у него не было ни одного предлога, чтобы остаться дома. Листья шуршали под ногами. Солнце село, кажется, часа два назад, и по небу расплылась темная краска. Осенняя куртка уже не спасала от декабрьского холода. Зимний воздух проникал в разгоряченные лёгкие, оставляя после себя неприятное ощущение. Тело, казалось, в любую секунду дойдёт до стадии изморожения и перестанет его слушаться. В прочем, передвижение уже было для него трудностью. К Сету он не мог придти. Семья Гордона уехала из дома по обстоятельствам, которые старший обещал позже объяснить. Больше у Миньярда не было вариантов. Денег на проезд у него не имелось. Он ходил по городу без остановки, зная, что стоя на одном месте замёрзнет. Дабы не зайти сильно далеко от дома, он иногда сворачивал в сторону. Ему предстояло ещё в начале дня незаметно прошмыгнуть в дом, дабы взять учебники. На нос попало что-то холодное, сразу превратившееся в каплю. Парень поднял голову. Понемногу начинался снегопад. – Твою мать, – незаметно для себя выругался он , и изо рта вывалило небольшое облачко пара. Снегопад сильно ухудшал ситуацию. Он огляделся в надежде увидеть круглосуточный магазин, где можно будет посидеть, пока его не выпрут на улицу. К собственному счастью, Аарон увидел круглосуточный магазин среди стоящих рядом домов. Внутри было едва тепло, но уже сильно лучше, чем на улице. Миньярд прошёл вдоль стеллажей, стараясь создать вид, что выбирает товар, в то время как в его кармане было пусто. Холод резал тело. Когда прошло полчаса его бесполезного хождения по магазину, ко школьнику подошёл продавец. Его тяжелый пристальный взгляд прошёлся по Аарону и остановился на карманах. Те внешне были абсолютно пусты. – Или покупай что-то, или проваливай, – выплюнул он грубым голосом. Аарон несколько секунд смерял его прожигающим взглядом, после чего развернулся к выходу. Дверь открылась. Внутрь вошла девушка. – Аарон, привет! А ты разве не в другой стороне живёшь? – Привет, Кейт. Я сегодня и не дома. – Ты на улице? – с некой осторожностью спросила Кейтлин, словно, если это не было правдой, то могло ей стать. Парень кивнул. – Ты пойдёшь ко мне. У родителей ночная смена, да и в другом случае они были бы не против. Смотри, я хотела что-то вкусное к чаю взять. Какие у тебя предпочтения? Парень был удивлён подобному исходу событий. Его мать, да и мать Сета всегда были против гостей. Если, конечно, их не приглашали сами женщины. А о "вкусностях", к тому же угощению ими других людей, не было и речи. Это было вне привычных родительских норм. – Нет, спасибо. Я лучше пойду, – Миньярд двинулся к выходу, надеясь протиснуться между подругой и дверью. – Аарон, позволь мне помочь тебе. Прошу. Он остановился. Кейтлин просила его. Это было важно. – Предпочтений нет. – Тогда возьмем на мой вкус. Из магазина они вышли с небольшим пакетом еды: несколько пачек сухофруктов и печенья. – Как долго ты ходил на улице? – А сколько сейчас времени? – вопросом ответил отличник, и девушка выдохнула. Из-за проезжающих мимо машин этого не было слышно, но белое облачко, что последовало за действием, сообщило об этом лучше. Квартира Маккензи была ничем не выделяющейся. Простые, но лаконичные обои, на стенах несколько фотографий и грамот. Это место ярко отражало семью, которая здесь проживает. Двумя словами: комфорт и безопасность. Кейтлин отправила парня на кухню, в то время как сама скрылась за поворотом коридора. Аарон был и не против. Он послушно прошёл в помещение, где не только атмосфера была тёплой, но и сам воздух нагрелся от работающих батарей. Он устроился на стуле около стены и невольно начал стучать ногой по полу. Все ещё было холодно, но тепло квартиры понемногу согревало тело. Чирлидерша пришла с одеялом в руках, которое быстро накинула другу на плечи. Тот недоуменно поднял взгляд. – Тебе согреться нужно. И без возражений, – девушка пригрозила пальцем, и Аарон подтянул края ближе к себе. – Окей. – Какой чай ты любишь? – Я кофе пью. – Значит, чёрный. Кофе на ночь пить не стоит. Миньярд спорить не стал. Тепло и компания Маккензи делали его спокойнее и расслабленнее. Пускай чёрный чай, это тоже неплохо. Взгляд скользнул к подруге. Он был ей благодарен. Она сделала для него немало, и парень хотел быть с ней рядом. Обнять в благодарность за то, что она появилась в его жизни. Поцеловать в щеку за то, как она прекрасна. Гладить рыжие шелковистые волосы и говорить о том, как они прекрасны. Под одеялом тело согревалось быстрее. Всё внутри наполнялось теплом и от того словно начинало новую жизнь. — Тебе сколько сахара ложить? – уточнила девушка, насыпая в кружки заварку. – Без него пью. Кейтлин закончила с чаем и села на стуле напротив гостя, дожидаясь, пока закипит чайник. – Почему ты сегодня на улице? Вопрос застал его в тупик. Парень прекрасно знал ответ, но стоило ли его знать Кейтлин? Впрочем, она явно была готова к чему угодно, раз задала вопрос. Ей можно было доверять, и он это знал. – Мать своего хахаля в дом привела, а меня "погулять", – Аарон двумя пальцами показал кавычки, – отправила. – И часто такое? – Иногда. Самое подходящее слово. Он не знал периодичности подобных событий, потому что её не было. Могло пройти две недели, мог месяц, а пару раз Миньярд старшая не могла найти партнёра пол года. – Это безответственно. – Такое бывает, – отличник пожал плечами. – С этим ничего не сделаешь. Маккензи замолчала. Она знала, что нет смысла спорить с тем, чего ей не изменить. Жизнь Аарона такова. Вероятно, она ещё многого не знала. – Аарон, у меня есть несколько вопросов, которые меня долго мучили, но я не решалась спросить. – Слушаю. – Почему ты не любишь прикосновения? В голове всплыло воспоминание. Тогда ему было двенадцать, это случилось практически перед знакомством с Сетом. Мать забрала его с собой "в гости" к её очередному мужчине. Пока из-за стены раздавались стоны и хлопки, парень старался спрятаться от происходящего в книге. Он ненавидел эти звуки. В комнату вошла девушка. Она была дочерью того самого мужчины. В двери щелкнул замок. Взгляд дёрнулся к ней. Игривое "малыш, поиграем?" осталось в памяти, как самое противное воспоминание. Её руки скользнули к паху. Тело сковало страхом. Аарон не мог пошевелиться. Он тихо просил убрать руки, но его не слушали. Вскоре он оказался без одежды. Рука девушки двигалась вдоль члена, пока она кусала шею. Следом одежды лишилась она. Насильница взяла его ладонь и приложила к своей груди. Пальцы сразу ощутили мягость и податливость тела, но от этого стало противно. К горлу подошла тошнота. Она угрожала. Угрожала делать с ним подобное всю жизнь, если он не будет слушаться. Миньярду пришлось. В ход шли руки и язык. На глаза наворачивались слезы, но девушка только шептала на ухо о том, что все хорошо. Он лишь придумывал отвращение. Аарон врал, а это плохо. За ложь всегда следует наказание. К горлу подступила тошнота от воспоминаний. Он подступился слишком близко. Ему нужно было расслабиться. Таблеток не было. – Меня изнасиловали. Рука девушки дёрнулась к губам. Веки раскрылись от ужаса услышанного. Это был один из вариантов. Самый ужасный, но все равно возможный. Чирлидерша надеялась, что это было не так. – Ты кому-то об этом сказал? – Мать сказала, что это хорошо. Я должен был с кем-то переспать. На несколько секунд вздымающаяся от вздохов грудь остановилась. Она не могла в это поверить. Девушка сжала челюсти. – Тебя мучают кошмары? – Да, но они стали реже. Может, повезло. – И после этого тебя трогали без предупреждения, а ты вспоминал тот случай. – это было не похоже на вопрос. Скорее факт, что Маккензи узнала из своих догадок. Миньярд кивнул. Комнату заполнил свист чайника. Дым начал валить из носика, словно до этого упорно сражался со стенками посуды, и наконец нашёл выход в свет. Девушка поднялась и выключила газ. С помощью прихватки она подняла чайник и заполнила кружки кипятком, после чего поставила на места перед теми, кому они предназначались. Они молчали. Обоим нужно было обдумать сказанные и услышанные слова. Одну созданную в голове картинку, но прожитую совершенно по-разному. Чирлидерша хотела помочь парню, в то время как он хотел забыть об этом вечере за таблетками. Он даже не помнил, как давно их принимал. В голове чётко сидела картинка, как он протягивает пакетик матери, ложит свой на стол... Следом за этим ничего не было. В последнее время он часто забывал про наркотик. Только когда физическое состояние его подкашивало так, что он не мог игнорировать его, парень вспоминал о пакетике. Но морально тот и не был нужен. Его наркотиком стала Кейтлин. Ощущение лёгкости и приятная улыбка, что наедине могла быть той же, что и под экстази. Приятные ощущения, какие он испытывал лишь под таблетками, переместились в жизнь. Это было приятно и странно. Но сейчас Миньярд нуждался именно в таблетках. Ладони Аарона теплились на кружке только что приготовленного чая. Пальцы отстукивали по керамической поверхности. Внутри словно отсчитывался таймер до момента, когда произойдёт нечто ужасное. Он желал вернуться к наркотику. – Можно я... – начала Маккензи, но её перебил кивок. Поверх его ладони легли тёплые пальцы Кейтлин. Она была с ним рядом. Парень поднял взгляд и встретился с глазами цвета зеленой травы и пролегающими под ними веснушками. – Я с тобой. Мы справимся с этим, и ты будешь спокойно жить. Миньярд кивнул. Он верил. С ней не могло быть иначе. Чирлидерша о подобном не могла соврать. Они больше не поднимали серьёзных тем. Одной на вечер более, чем хватало. Вероятно, этого бы им хватило на неделю или даже месяц. Маккензи была поражена и готова сделать всё, дабы помочь Аарону. Чувства в груди не могли позволить ей поступить иначе. Но об этих чувствах отличнику не предстояло знать. По крайней мере, не в скором времени. Вскоре Миньярд забыл о таблетках. Слова подруги ласкали слух и становились своеобразным пластырем для души. Ему было приятно и спокойно. Аарон уснул на кровати Кейтлин. На той было достаточно места, чтобы поместиться двум подросткам. Место было мягкое, но одно его волновало. Родители Кейтлин. Они могли придти и застукать их. Впрочем, усталость вскоре одержала верх, и парень погрузился в приятный сон, впервые за долгое время. Когда они проснулись, Маккензи старших не было. Первым проснулся Аарон. Он постарался осторожно подняться, дабы не разбудить подругу. Та все же проснулась, почувствовав движение в кровати. Её растрепанные волосы в сочетании с только проснувшимся лицом походили на картину милого котёнка, коим можно было любоваться хоть целую вечность. Они совместно приготовили завтрак, и это был первый на памяти Миньярда завтрак, состоящий более чем из одного яйца, мивины или фрукта. Аромат гренок вперемешку с фруктовым чаем и кофе заполнил кухню. День начался с чего-то приятного, и это всё больше наводило отличника на мысль о том, что Маккензи ему нравится. Это были не чувства относительно подруги. Нет. Нечто большее, более крепкое и наивное. Наверняка это была любовь. Но боль в жизни Аарона явно была не для неё. Девушка проводила его до дома и остановилась у подъезда. Миньярду следовало забрать учебники и спуститься к ней, чтобы благополучно дойти до школы. День был прекрасен, и парень не сомневался в том, что он сможет незаметно зайти к себе в комнату и так же незаметно выйти из дома. Иначе не могло быть. Аарон успел сделать лишь два шага, когда стеклянная бутылка влетела ему между ног, после чего со звоном упала на пол. Парень резко опустил руки к паху и рухнул на колени. Место удара горело огнём, захватывая вместе с собой бедра и живот. Его словно давили металлическим прессом и оставили мучиться на полу. – Мразь! Сука поганая! – кричала Тильда, подходя к сыну. – Тварь! Отличник хотел что-то сказать, но слова застряли в горле, вызывая лишь беспомощный хрип. – Из-за тебя он ушёл, скотина! Он мог меня обеспечивать! Тильда схватила его за волосы и подняла над землёй. На голову обрушилась волна боли. Ещё не остриженные волосы были готовы были покинуть кожу головы в любую секунду. Глаза матери горели огнём. Женщина припустила ребёнка и поволокла его по полу. Из глаз невольно потекли слезы. Боль в паховой области и голове всё нарастала, заполняя все его мысли. Он забыл о том, что кричала мать и кого он там спугнул. Это было неважно. Ему больно. Слишком больно. Почему, почему так происходит? Когда это наконец кончится? Лишь бы скорее. Боль слишком велика. Он не мог пошевелиться. Тело перестало слушаться, словно было не его. Единственный раз у него получилось дёрнуть рукой и ухватиться за запястье матери, как он получил пинок под дых. Воздух выбило из лёгких. В глазах начали летать звездочки. Рёбра заболели, а судорожные вздохи стали мучительными. Что он сделал не так? Пол под телом сменился на холодный кафель. Он был в ванной. Женщина дернула парня за волосы, и на секунду он увидел перед собой светлое помещение, отделанное плиткой. Но самое главное – заполненная водой ванна. Лицо стало мокрым. От резкого окунания Миньярда в воду брызги попали на всё: руки; толстовку и штаны, которые прилипали к торсу и ногам; волосы. Казалось, вода была везде. Он не мог выбраться из жидкости. Мать была сильнее его и все попытки вырваться были бесполезные. Парень рефлекторно сделал вдох, и нос разрезал поток воды. Ногами он не мог себе помочь – те все еще не могли прийти в себя после меткого броска Тильды. Руки были бесполезны. Паника охватила его. Он в воде. Он не выберется. Голова кружилась. Боль распостранялась по всему телу. Вдохи стали частыми. Лёгкие горели. Даже огонь в аду был бы приятнее, чем то, что он ощущал. Тяжело. Внутри всё разрывало. Кашель стал ещё одной помехой. Парень выплюнул оставшийся кислород, и в рот заплыла вода. Неминуемый поток жидкости. Слишком. Ногу пронзила боль от пинка. Мышцы ныли. Он не вытерпит это. Тело парня обмякло в воде, но женщина всё ещё крепко держала его за волосы, словно своей хваткой хотела вырвать по меньшей мере несколько прядей. Она была зла, и эту злость было не остановить. Аарон перестал дышать не от любви к Кейтлин. Они не умерли в один день, как говорилось в красивых историях, что раньше слышал парень. Не провели время за учебой и тренировками Маккензи. Не завели прекрасных близнецов, что получили бы любовь. Они даже не признались друг другу в чувствах. Миньярд перестал дышать, и с этим разрушилось всё и даже более.