×Часть 4× — Разбитые стекла

Япония — Южные районы. Факуока.       Время: 17:33       Канаэ Кочо... — прилетела сюда. Деловая встреча, должна пройти гладко, должна поддерживать престиж их клана, Канаэ уже скучает по дому, но так нужно, но конечно она не одна...       —Здесь необычны правда? Пойдем думаю машина ждёт нас... — говорил блондин поправляя перчатки на руках... Доума — это место было для него больным напоминанием о прошлом, он не знал своих настоящих родителей, ребенок остался без них, он попал в приёмную семью, и сколько же он тут видел, терпел... Но все это ведь в прошлом так?... Конечно в прошлом не только это...       —Достаточно спокойно, — ответила Канаэ, не смотря на него. Она не была в настроении, Доуму она знала, как не знать? Своего бывшего, у них были отношения, хоть и не достаточно долго прожившие... Сейчас старшая Кочо всё больше сосредотачивалась на предстоящих делах, им придётся встретиться с важными людьми...       —Ты... Как всегда, прекрасна. — отозвался Доума с лёгкой улыбкой, явно надеясь, что хоть немного сможет растопить лёд между ними.       —Рад, что мы снова вместе работаем. Надеюсь, это позволит нам найти общий язык… хотя бы в рабочих вопросах... Пойдем — он вышел вперёд, Канаэ за ним... Доума всё ещё пытался вернуть былое, несмотря на её явное нежелание. В глубине души она сожалела о том, что всё так сложилось, но твёрдо решила не возвращаться к прошлому... Сейчас она решила больше уделить время себе, семье и главное, своей сестрёнке, Шинобу... Ради неё она многое сделает, всё ради неё... Когда они вышли из аэропорта, Канаэ увидела, что такси, которое заказал главная персона с которой надо встретиться, Мудзан Кибуцуджи, уже ждало их у входа. Водитель был невысокого роста мужчина средних лет с непроницаемым выражением лица. Его звали Секидо. Доума и Канаэ сели в машину.       —Но мне кажется, что с тех пор как мы расстались, ты стала ещё более отстранённой. Ты ведь знаешь, что я всё ещё забочусь о тебе, правда? – говорил Доума, Канаэ смотрела в окно, и не смотрела на того.       —Доума, я понимаю, что для тебя это сложно, но нам лучше оставить прошлое в прошлом. Я хочу сосредоточиться на своей работе и на том, что действительно важно. У нас обоих есть свои обязанности перед нашими семьями и близкими! — ответила ему Канаэ. Авто тронулось с места, вливаясь в поток машин на дороге. Внутри повисла напряжённая тишина. Канаэ смотрела в окно дальше, обдумывая предстоящую встречу и возможные вопросы, которые Мудзан мог бы задать. Доума, в свою очередь, искал слова, чтобы хоть как-то разрядить обстановку.       —Я понимаю, что наши отношения сейчас сложные, — наконец заговорил он, нарушив тишину.       "—Но я просто хочу, чтобы ты знала: я всегда готов помочь. Не важно, насколько это связано с работой или чем-то другим" Канаэ слегка стала мягче, она посмотрела на Доуму и ответила.       —Да спасибо тебе конечно... Но давай сосредоточимся на встрече с Мудзаном. Мне важно, чтобы мы показали себя как профессионалы.... Доума кивнул, стараясь принять её слова. Ему хотелось больше, чем просто деловых отношений, но он понимал, что Канаэ сделала свой выбор, и пытаться переубедить её сейчас было бы бесполезно... Канаэ слегка улыбнулась и кивнула, возвращаясь к своим мыслям. Несмотря на напряжённость в их отношениях, она была благодарна за его поддержку, хотя и не собиралась позволять этому отвлекать её от работы. Все её мысли были направлены на предстоящую встречу, и она решительно отбросила любые сомнения или сожаления....       —Все получится... – говорила она самой себе...       Доума тем временем смотрел с другой стороны в окно, он тут был раньше, он жил здесь раньше...

( . . . )

Пару лет назад... Холодный октябрь... Доума помнит многое... Он никогда не знал своих родителей. Ему рассказывали, что они погибли в автокатастрофе, когда он был ещё младенцем. Лишённый любви и заботы, он оказался на попечении своей тёти, Шикору Ито. В первые годы жизни Доума знал лишь её. Шикору была строгой женщиной, но не злой. Она делала всё возможное, чтобы воспитать его в одиночку. Доума часто вспоминал её как единственного человека, который действительно заботился о нём. Её дом был скромным, но уютным, и несмотря на то, что денег всегда было мало, Шикору старалась окружить его теплом... Однако это время длилось недолго. В возрасте восьми лет его забрали в приёмную семью — в богатый, но жестокий клан Кибуцуджи. Настоящая фамилия Доума — Итто... Совсем вскоре потерялась в истории, когда он был официально усыновлён семейством Кибуцуджи. Доума помнит этот холодный октябрь, то как он просто хотел спасти тетю которая вдруг заболела, но не смог, тогда его забрали, он не знал что с ним будет... С самого начала его воспринимали как чужака, как лишнего рта за столом... Гёкко племянник хозяина клана, всегда дразнил Доуму считая его отбросом, даже стал говорить за его необычные глаза... Доуму это задевало не на шутку. Ему не позволяли делать ошибок, а малейший проступок наказывался жестоко. Даже малейшие проявления слабости могли привести к суровым наказаниям. Доума рос в атмосфере постоянного напряжения и страха.. старший сын Кибуцуджи Мудзана – Кайгаку... По особенному ненавидел его, в отличие от младшего — Руи, который стал поддержкой для Доумы, но Доума помнит октябрь... Он понял, что единственный способ выжить в этом жестоком мире — это скрывать свои настоящие чувства и держать всё под контролем... Он не помнит уже как сбежал от этой семейки, но ему удалось это сделать, он особенно был благодарен Кагае Убуяшики который повлиял на то чтобы Доума вернул свою фамилию, и теперь он снова Итто... Однако даже сейчас, когда он был взрослым и успешным, воспоминания о той холодной и безжалостной семье продолжали преследовать его.... На его теле есть шрамы оставленные Мудзаном который избивал его за любое непослушание, этого злодея Доума знал, он возненавидел его за это. Он бросил взгляд на Канаэ, которая была полностью погружена в свои мысли, и почувствовал, как что-то внутри сжалось. Канаэ была воплощением того, чего он всегда жаждал — тепла, доброты и настоящей заботы. Но она оставалась для него недостижимой, он потянется к ней, он просто хочет чтобы она приняла его.       —Эх Канаэ... эх Канаэ – шептал он самому себе, Канаэ его не слышала...

. . .

      Такси мягко двигалось по улицам Фукуоки, и Доума отвлёкся от своих мыслей, посмотрев на город за окном. Высокие современные здания сменялись небольшими старинными кварталами, заполненными уютными кафе и магазинами. Вечерний свет, отражённый от зеркальных окон небоскрёбов, создавал иллюзию, что весь город искрится в мягком свете заката. Люди спешили по тротуарам, автомобили ровными рядами двигались по дорогам, и жизнь текла своим чередом. Однако, несмотря на спокойствие города, в салоне такси царило напряжение. Канаэ сидела рядом, её взгляд был сосредоточен на экране телефона. Время от времени она бросала быстрые взгляды на Доуму, словно хотела что-то сказать, но не могла найти подходящих слов. Она знала, что эта встреча с семьёй Кибуцуджи будет трудной. Слишком много воспоминаний было и у неё, с этой семьёй, и мало из них были приятными. Наконец она сказала...       —Ты готов к этой встрече? — спросила она, не отрывая глаз от дороги перед ними. Доума на секунду задержал взгляд на её лице, а затем ответил, стараясь сохранить спокойствие в голосе: "—Готов? Возможно. Но встреча с ними никогда не бывает простой, я раньше был в их семье, с детства чувствовал себя плохо там. Незнаю как всё пройдёт."

Канаэ слегка нахмурилась, у неё тоже есть нервозность перед встречей. Она знала, что семья Кибуцуджи никогда не была для него настоящей опорой. Напротив, они создали для него больше проблем, чем кто-либо другой.

      —Мы сможем — Канаэ сказала ему лёгким голосом, он дотронулся до своей переносицы и нервозно сжал зубы, Канаэ наблюдала... Доума кивнул, но его лицо оставалось напряжённым.       —Важно для компании, конечно. Но давай не будем делать вид, что они относятся к нам как к равным. Мы для них просто букашки... – Говорил Доума. Канаэ посмотрела на него, и её глаза встретились с его взглядом. Она почувствовала в его словах горечь и усталость...       —Ну да... – вяло ответила она... в этот момент такси свернуло на подъездную дорогу к большому особняку, который находился немного в стороне от центра города. Высокие ворота, украшенные фамильным гербом Кибуцуджи, медленно открылись перед машиной, и внутри стало тихо...       —Приехали...

. . .

      Особняк был довольно мрачным... Доума не желал идти туда, но и отпускать Канаэ одну желания не было, пару раз попытавшись убедить её туда не идти, он получит отказ и все же, пара пошла во внутрь.       —Успокойся Доума... — спокойным тонном сказала Канаэ открывая дверь. Доума сократил дистанцию и наконец показалась главное помещение... Тона были тёмными, Доума помнил это место, изменений здесь произошло мало, поход в гостевую справа, и слева коридоры, лестница прям по центру которая расходится по обе стороны... Красный ковёр на полу... Доума все это уже видел. Он помнил как однажды Кайгаку толкнул его с лестницы, тот упал, и никто ему тогда не помог, лишь мать Рей Кибуцуджи, пожалела его, просто пожалела, ничего больше, Канаэ заметила не решительность Доумы, но чем ему помочь она не знала. Канаэ уже жалеет что они не остались у себя дома а пошли далеко на юг, ради этой странной семейки и их компании. Она видела, как напряжён Доума, и не могла не беспокоиться...       —Всё в порядке? — тихо спросила она, стараясь не показывать волнения в голосе.       —Скажи если что... — добавила она, блондин бросил на неё быстрый взгляд и едва заметно усмехнулся.       —Ты так за меня беспокоишься? — в его голосе прозвучала лёгкая ирония. Она казалась уже не должна беспокоиться о нём, о своём бывшем...        —Почему это тебя так волнует? – заявил он, Канаэ быстро отвела взгляд, не желая углубляться в разговор.       —Просто... не хочу, чтобы ты взял всё на себя, — ответила она, отмахиваясь от его вопроса.       —Здесь нужно быть осторожными. Прежде чем Доума успел ответить, их разговор прервал появившийся на пути младший сын Кибуцуджи — Руи. Его тонкая фигура почти сливалась с мрачным интерьером коридора, а выражение лица было полным раздражения...       —О, кто это к нам пожаловал? — произнёс Руи с насмешкой, медленно подходя к ним. — Доума Итто и Канаэ Кочо. Как же мило... Блондинистый идиот, ты всё ещё пытаешься оставаться полезным? Время идёт, а ты всё тот же урод... Ничего не изменилось с тех пор, как ты был здесь щенком... Зачем приполз? Просить у отца прощение? — язвил мелкий, Мудзан жестокий отец, и человек неприятный, и дети у него становились такими же. Доума ощутил, как напряжение нарастает внутри него, но прежде чем он успел что-то ответить, Канаэ шагнула вперёд, спокойно глядя на Руи. Она наконец сказала...       —Мы здесь, чтобы увидеться с вашим отцом, Кибуцуджи Руи. Нас ждут дела, а не воспоминания о прошлом что не уместно. — сказала она, её голос был твёрдым, но не агрессивным. Маленький Кибуцуджи слегка прищурился, явно недовольный её вмешательством. Доума не знал что и сказать поэтому предпочёл молчать тихонько в сторонке...       —Ты слишком много говоришь для человека, который не принадлежит к нашей семье, Кочо. Но раз уж так... — Он сделал паузу, оглядывая их с явным пренебрежением.       —Отец на заднем дворе, встречается с представителями другого клана. Он ждёт вас там. Постарайтесь его не разочаровать, иначе вам обоим не поздоровится. — продолжал язвить Руи. После Руи ушел на второй этаж, Доума сжал руки в кулаки недовольный этим мелким, этой семьёй, он бы с радостью им всем отомстил, самым жестоким образом. Но... Нельзя. Канаэ облегчённо вздохнула, осознавая, что они избежали ненужного конфликта. Она повернулась к Доуме и мягко кивнула ему.       —Пойдём, нас ждут. Не стоит оставлять это на потом, — сказала она, приглашая его двигаться вперёд. Так они двинули на задний двор....

. . .

Лёгкий ветерок, деревья шелестят, стоит стол... На ней еда и напитки, и главное - документы... Кибуцуджи Мудзан, глава клана Кибуцуджи...

      —Тебе самому не противно от себя? Мудзан. . . — говорил темноволосый мужчина, сидя напротив хозяина двора.       —А ты не перестанешь так со мной разговаривать в моём дворе? На моей территории? — жёстким голосом отвечал Кибуцуджи, складывая руки между собой и смотря на оппонента подняв голову... Это в его манере...       —Убуяшики... — добавил он, называя фамилию оппонента который говорил с ним...       —Ты ошибаешься, Кибуцуджи, — произнёс мужчина мягко, но с несгибаемой уверенностью.       —Мир — это не игра, и люди — не пешки. Они заслуживают большего, чем быть просто марионетками в чужих руках. Это не моя вина что твой клан как и твоя компания вечно находятся в конфликтах, я ещё помню леди Тамаё, хорошо что теперь она на нашей стороне а не твоей — говорил Убуяшики с ухмылкой, Мудзана это злило, но он не показывал это.       —Ты действительно думаешь, что твоя наивная вера в доброту и справедливость может изменить что-то в этом мире? В этом конфликте виноват твоя человек! — заявил он.       —Я попрошу не говорить в таком тоне с Господином Кагая – вступил в диалог телохранитель его звали Такеда Кучикава. — Высокий парень брюнет. Обычно он завязывает волосы сзади, на лице шрам, а глаза фиолетовые... Он одет в темное...       —Тише Такеда, Кибуцуджи... Я понимаю твоё недовольство, и меня беспокоят эти инциденты не меньше твоего. Но, тебе стоит поберечь нервишки... Я же сказал, ты всегда в конфликтах, не я... И не моя семья.       —Ты знаешь, что происходит с такими, как ты? Их раздавливают. Ты думаешь, что сможешь защитить свой клан, когда настанет момент выбора? Или твоя доброта окажется твоей слабостью? Может у тебя будут неприятности прямо сейчас... — Охранники потянулись к пистолетам.       —Только попробуйте — Такеда слегка вытащил клинок... Убуяшики улыбнулся, Такеда смотрит на охранников, напряжение растёт...       —Мой телохранитель мастер, он одним движением может обезвредить даже троих твоих головорезов Мудзан — сказал Убуяшики. Кибуцуджи сжал руки, Такеда убрал клинок.       —Не смейте угрожать господину... - сказал он коротко и ясно, люди Мудзана не решились ничего сделать, Убуяшики имеет широкое влияние, даже шире чем у Кибуцуджи, семья Кагаи всегда на шаг впереди Мудзана, поэтому Кибуцуджи никогда не мог навредить ни самому Кагае, ни его детям или его жене Аманэ.       —Здравствуйте — послышался голос Канаэ, Доума шел за ней, и он был рад увидеть здесь господина Кагаю Убуяшики... Доума улыбнулся.       —И этот мусор здесь — сказал Мудзан недовольный появлением Доумы. Канаэ хотела возразить но Кагая остановил её, Убуяшики встал на сторону Доумы, он сам решил сказать.       —Семья Кочо близки нам, ради поддержки, за союз, дайте мне сказать       —Подлец же ты Убуяшики, и что будешь защищать его? Его?? Он тот ещё урод... ты бы знал! — Мудзан никогда не умел держать язык за зубами...       —Оставил бы я его тебе на растерзание, он бы стал мусором, но он представитель нашего агентства и работает в компании подруги моей жены, поэтому я не могу оставить так просто твои проделки Кибуцуджи...       —Ах ладно к делу... Канаэ Кочо, я Кибуцуджи Мудзан, думаю этих людей вы знаете — пытаясь сохранить спокойствие говорил Мудзан. Канаэ подошла ближе и достала документы поставив их перед Мудзаном, он нехотя начал на них смотреть.       —А мы пожалуй закончили Мудзан — сказал Кагая вставая и уходя, Такеда задержался, он знал Канаэ и поэтому поклонился ей.       —Давно не виделись — улыбнувшись ответила Канаэ, Доума смотрел на неё, она кажется это не видела. Но продолжила...       —Как там сестра? — спросила она       —Коюки в порядке, недавно вышла замуж за Хакуджи Сояму       —Рада за неё – Канаэ хотела продолжить но Мудзан стукнул по столу... Он видел в таком действии неуважение к его персоне, Канаэ вздрогнула. Мудзан начал говорить...       —Вы пришли по делу! А не с друзьями говорить...       —Значит, вы — представитель компании клана Кочо, — начал Мудзан, голос его был холоден, как зимний ветер. — Скажу сразу, ваши документы меня не устраивают. Они слишком... невыгодны.... Вы там сходите с ума по своему, вам бы не стоит работать на Убуяшики!.       —Г-н Кибуцуджи, все условия были заранее согласованы между нашими юристами. Эти документы прошли несколько этапов проверок и соответствуют всем юридическим требованиям. Ваши возражения... неожиданные....       —Шутишь? Это хрень абсолютно мне не выгодна, вы ещё мне условия будете давать и указывать что делать?       —Но... – Мудзан перебил её.       —Законы могут быть переписаны, а соглашения... пересмотрены. Особенно, если они ущемляют интересы моей компании... Тебе ясно? Доума шагнул вперёд, встав между Канаэ и Мудзаном.       —Г-н Кибуцуджи, — его голос был ровным, но в нём чувствовалась скрытая угроза.       —Эти документы имеют юридическую силу. Если вы попытаетесь их игнорировать или аннулировать, это приведёт к серьёзным последствиям не только для вас, но и для всей вашей компании. Клан Кочо не будет стоять в стороне. — Канаэ посмотрела на него, Мудзан прищурился, его взгляд сместился с Канаэ на Доуму. В его глазах мелькнуло что-то хищное.       —Куда ты лезешь Доума? Совсем отбился от рук потому что я не воспитываю тебя — с успешной говорил Мудзан, Доума злился...       —Ты думаешь, я боюсь угроз? Клан Кочо, может, и имеет своё влияние, но вы не забывайте, с кем имеете дело. Моя компания намного сильнее, чем вы можете себе представить. – добавил он... Канаэ шагнула вперёд, игнорируя холодные и агрессивные слова Мудзана. Доума посмотрел на неё с беспокойством, играть на эмоциях Мудзана не лучшая идея...       —Мы здесь не для того, чтобы угрожать друг другу. Мы здесь для того, чтобы прийти к соглашению. Эти документы были согласованы...       —Но не мной, мой голос имеет решающий вес... Поэтому замочи... У меня и в Киото есть свое влияние...       —Как вы смеете? — раздражённо говорила Канаэ, Доума хотел её успокоить. Мудзан откинулся на спинку кресла, его глаза блестели от агрессивного самолюбия...       —Ты слишком самоуверенна, Канаэ Кочо. Юридические формальности — это не то, что меня интересует. Меня интересуют реальные выгоды. И если вы не можете предложить мне что-то большее, чем просто соблюдение законов, то наш диалог может быстро закончиться. Доума, заметив напряжение, вмешался снова, его голос был мягким, но уверенным. — "—Разрушение договора приведёт к юридическим последствиям, которые затронут обе стороны...." Мудзан заметил в стороне Такеду... Он просмотрел на Мудзана с ненавистью а потом вызвался проводить их. Канаэ и Доума ехали в Кагаи в машине...       —Я ненавижу Кибуцуджи... — говорил Такеда, он был за рулём, Кагая спереди, Доума и Шинобу сзади...       —Он ещё что-то придумает, но задели его конкретно, впервые вижу чтобы так обижался Кибуцуджи, на кого-то не с клана Убуяшики — со смехом говорил Кагая.

. . .

Доума вернулся к прошлому. Сначала в памяти всплыли тёмные дни, когда он был частью семьи Кибуцуджи. Боль, унижения, жестокие слова, грубость и презрительные взгляды, снова это всплывало в его воспоминаниях... Но тогда появился Кагая Убуяшики. Тот, кто увидел его за фасадом отчаяния и боли, вытащил его из этого ада. Он дал ему шанс на новую жизнь, спас от полного разрушения. Убуяшики был светом в его темноте, надеждой на то, что мир может быть другим. Но даже несмотря на это, путь к восстановлению оказался долгим и мучительным... Кагая был словно ангел, посланник с небес, словно Иисус Христос, что пришел протянуть свою святую руку помощи ему и вытащить из демонических лап, показать чего стоит жизнь, Доума всегда с уважением относился к Кагае. Посещения психологов не принесли ему той полноценной жизни, которую он так искал. Он учился жить заново, но всё ещё чувствовал себя потерянным, чужим в этом мире... Ещё была она. Канаэ. Её свет был другим — не таким, как у Убуяшики, но столь же тёплым и чистым. Доума вспоминал её смех, словно звонкий ручеёк, льющийся среди тихого леса. Её улыбка напоминала солнечные лучи, которые касались его обжигающей кожей, но никогда не приносили боли. Она была его спасением, его утешением. В её глазах была та доброта, которой он так жаждал.... Он помнил, как она радовалась самым простым вещам — как могла восхищаться цветами, дождём, как её глаза сверкали при виде заката. Канаэ была той, кто наполнял мир вокруг себя жизнью и радостью. В её присутствии всё становилось проще, легче. Даже его внутренние демоны на мгновение стихали, когда она была рядом. Он все же любит её, он любил её, он всегда хотел быть с ней, но теперь они больше не вместе, он для неё бывший. И просто друг, коллега... Не более...

. . .

Когда Доума и Канаэ стали возвращаться обратно на север, первым делом они встретили Коюки Кучикава. Она тепло улыбнулась им, несмотря на долгую дорогу, видимо, ожидая их прибытия с нетерпением. Не успели они обменяться несколькими словами, как к ним подошёл её муж Хакуджи — парень был ниже Доумы и Аказы, но крепкий и высокий, мужчина с резкими чертами лица, известный под прозвищем "Аказа". Доума помахал ему, тот заметил старину с которым часто в прошлом ссорился, но все же они дружили, Доума вышел вперёд.              —Ну что, Аказа, давненько не виделись. Как жизнь, старина? — начал блондинчик.       Хакуджи слегка нахмурился. Несмотря на спокойное выражение лица, в его глазах на мгновение промелькнула тень недовольства. Он остановился перед Доумой, и тот сразу заметил, как его улыбка стала более сдержанной. Наконец парень ответил.       —Я предпочитаю, чтобы меня называли Хакуджи. Прошлое осталось в прошлом... — На мгновение между ними повисла тишина. Доума понял, что попал в неудобное положение, но, как всегда, сохранил свою внешнюю беззаботность. Он слегка посмеялся.       —Ладно, ладно, Хакуджи, не буду настаивать, — с лёгкой усмешкой ответил Доума, и затем добавил более серьёзно: — Поздравляю, кстати. Рад за тебя.       —Спасибо - Сказал Хакуджи и кивнул в ответ, признавая его слова. Несмотря на их прошлые разногласия и ссоры, в этом моменте не было напряжения. Время изменило их обоих, и они могли общаться без обид и горечи...       Они оба смотрели как общаются Канаэ и Коюки и оба улыбнулись. Лёгкие лепестки всегда развиваются на ветру, их аромат всегда остаётся в воздухе, всегда ощущается красивая свежесть, цветок красив, хрупок и нежен... Доума любит цветы, любит бабочек, любит её, он помнит как Шинобу не доброжелательно относилась к нему, но он всегда старался показать что он хороший человек, может в другом мире... Он не такой, но именно здесь именно сейчас он не собирается становится злом... Он любит её... Она как цветок... А цветы... Прекрасны Каждый лепесток — это вздох природы, каждая краска — улыбка, которую она посылает земле. Запах цветов наполняет воздух нежностью, как память о чем-то дорогом, ускользающем, но не забываемом. Он витает в воздухе, как тихий шорох шелковых занавесей, словно скрывает тайну, которую невозможно разгадать. Цветы цветут недолго, их аромат не вечен. Кажется, что они живут лишь для того, чтобы напомнить нам о том, что всё проходит. Они отдают миру свой аромат так, как река дарит воде своё течение, и ты ощущаешь это сквозь дыхание, не удерживая, не останавливая. Иногда кажется, что этот аромат — лишь тонкий след чего-то, что когда-то было ближе. Как тонкий дым, тающий в сумерках, он остаётся с тобой даже тогда, когда всё вокруг затихает. Цветы продолжают дышать своим светом и ароматом, но ты знаешь, что за каждым их движением скрывается что-то невидимое, почти неслышимое — как шёпот, который невозможно разобрать. Бутоны цветка закроются, запах исчезнет, линия которая связывает, начнёт медленно тлеть.

. . .

Дождь... Дождь всегда приходит, когда небо становится слишком тяжёлым от своих тайн и печалей, и, словно слёзы, он падает на землю, чтобы разделить эту ношу. Но в этих каплях скрывается не только грусть. Дождь также приносит прощение и надежду — он умывает мир, готовя его к новому дыханию жизни, к новой ясности... Дождь как символ меланхолии, тихой печали, трудностей и погружения в собственные мысли... Дождь холодный, бывает и теплый, но сегодня он именно холодный... Глаза всегда наваливаются слезами, дождь их скроет, когда реальность внезапно рушится, словно окно, через которое ты когда-то смотрел на жизнь с надеждой. Эти осколки, разбросанные по полу, уже не отражают твоего лица — они словно потеряли способность видеть. Как разбитое стекло не может снова стать целым, так и утраченные моменты не вернуть. Ты осторожно шагаешь по ним, чувствуя, как каждый осколок впивается в твою душу, оставляя тонкие, почти незаметные раны, которые не заживут. когда стекло разбито, ты открыт этому миру, уязвим перед его хаосом и равнодушием. Ветер проникает сквозь эти трещины, остужая сердце, словно напоминая, что мир больше не тот, каким он был до этого удара, до этой потери. Ты не знаешь, как снова построить этот хрупкий барьер, как собрать все эти мелкие частицы и сделать из них что-то цельное. Всегда есть вопрос: почему? Но ответов нет. Лишь холодный шорох ветра сквозь разбитое стекло и её тело, его слезы... Всё произошло неожиданно и быстро, так скоро что Доума даже не осознал что так произошло, даже не понял что она не ответит больше, его глаза были набиты шоком, почему она? Не он, а она, почему? Почему мир так жесток? Кого винить в случившемся? Канаэ Кочо закрыла глаза, Доума плакал когда врачи подходили ближе, он выжил в аварии, но она нет, это не выглядело как несчастный случай, все вышло быстро и неожиданно, почему она? Почему это произошло? Он не мог отвести взгляд от Канаэ. Почему она не открывает глаза? Почему не говорит с ним? Почему она больше не с ним? Почему это случилось? В этот момент что-то внутри него треснуло, как то самое стекло, и разлетелось в клочья. Он всё ещё слышал голос, кричащий её имя, но лишь спустя мгновение понял, что это его собственный.... Стекло. Всё, что он видел вокруг себя, это было только стекло. Хрупкое, острое, разрушенное. Как и его жизнь. В душе Доумы разрасталась пустота. Но, кроме боли и отчаяния, в нём росло ещё что-то — тёмное и неизбежное осознание того, что это не было случайностью. Кто-то сделал это. Кто-то забрал у него самое дорогое.       —Нет... нет пожалуйста, дыши! Прошу тебя дыши... Канаэ! — Доума кричал но она его не слышала совсем. Врачи уже были рядом вместе с ними прибыл и Такеда с Хакуджи.       —Ох чёрт возьми... что мы скажем её семье? А как же Шинобу — говорил Такеда. Доума кажется их не слышал, врачи кое как смогли забрать Канаэ, Доума был опустошен. Его лучший друг знал про любовь Доумы, но он не знал как его поддерживать в этот момент. Мир рухнул, не только у них... Мир рухнул и у Шинобу что узнала о случившемся...