8.1

Холодный зимний ветер редко приносит что-то хорошее. Вот и в этом году, под конец ноября, кроме запахов приближающегося Рождества, он принес ужасную погоду и недобрые вести о том, что количество заказов очень скоро понизится. Кто вообще сообщает такое перед праздниками? Даже если дело касается мафии. Хуже этого было бы, наверное, только начать год с подобной новости. Эрик мерил грязный асфальт неторопливыми шагами. Надо было бы по-хорошему уже возвращаться в квартиру, потому что на улице становилось все холоднее и темнее. Не то, чтобы средних представителей его ремесла это смущало, но он предпочитал ночевать как большинство нормальных людей. Однако сначала в магазин, не ужинать, пожалуй, даже хуже, чем не завтракать. В первую очередь для души конечно же. Лицо приятно обдало теплом при входе в супермаркет, а внутренняя жаба потянулась к горлу при взгляде на ценники. И за что вообще такие деньги? Вздохнув, Эрик пошел вдоль длинных рядов стеллажей и ярких витрин. Вот бы ко всему готовились так же заранее, как к Рождественским праздникам. Люди вокруг тоже были яркими, хотя может просто казались такими на контрасте с серо-черными улицами. Достаточно согревшись и уже собираясь выбрать что-то, Эрик вдруг обратил внимание на маленькую девочку в каких-то обносках явно ей не по размеру. С виду лет где-то семи. Она стаяла около полок с хлебом и печеньем и смотрела на них в упор. Со стороны не всякому было заметно, но он сразу обрати внимание на то, что каждая мышца ее тела напряжена. Молодому человеку не понадобилось и секунды, чтобы понять, что она сейчас собиралась сделать. Конечно же украсть. И очень вряд ли просто из озорства. Эрик силой заставил себя отвернуться, чтобы своим пристальным взглядом случайно не привлечь внимание других покупателей и охраны к бедному ребенку. Секундное желание сделать девочке замечание, просто, чтобы предостеречь, он подавил без особого труда, слишком хорошо понимал, что кому-кому, а учить жизни младшее поколение точно не ему. Сложив в свою корзину нехитрые продукты для ужина, Эрик встал в очередь к кассе. Размышляя о работе, холоде, о том, что неплохо бы отложить на новую куртку, он особо не смотрел по сторонам, но из задумчивости его вывел громкий голос охранника. — Эй! А ну стой! Что там у тебя! — кричал он на ту самую девочку, которая сейчас, казалось, от страха даже не дышала. И тут Эрик сделал то, чего от себя точно не ожидал. — Подождите, пожалуйста! Что случилось? — c максимально невинным видом спросил он, подбежав ближе. — Она случилась! Воришка маленькая! — охранник зло кивнул на девочку, чье запястье крепко сжимал, — Сейчас родителям ее буду звонить, а если номера не скажет, то в полицию. Глубоко вздохнув, Эрик попытался включить все свое актерское мастерство на максимум, хоть и был уверен, что вышло плохо. — Простите ее, пожалуйста, моя младшая сестра совершенно не умеет себя вести и все время убегает от меня, уверен, она не хотела ничего воровать. Простите на первый раз, я сейчас же заплачу за все, что она брала. Недовольный седой охранник неохотно отпустил девочку и зло бросил: — Следить внимательнее надо, первый и последний раз прощаю, дальше серьезно уже разбираться буду. — Спасибо вам большое за понимание, — сказав это, Эрик обратился к девочке, —Слышала? Не убегай больше. Пошли, — с этими словами он взял из ее рук пакет с каким-то печеньем. Девочке, видимо, хватило ума подыграть, и она пошла вместе со своим спасителем к кассе. Все это время она молчала и смотрела куда-то в пол. Лишь слепой бы не заметил, как ей стыдно. Вновь обратился к «воришке» Эрик уже на улице: — Осторожнее надо. Проблемы с полицией тебе явно не нужны. Девочка в ответ что-то пробубнила со все так же опущенной головой. Эрик вздохнул и протянул ей тот пакет с печеньем. — На, держи. На это что-то ответили, но почти беззвучно. А после она взяла злополучное печенье и… бросилась бежать со всех ног. Эрик посмотрел в след. Стоило бы ее догнать и все же узнать, где родители. Он вполне мог бы это сделать, но не стал. Просто постоял так еще около минуты, развернулся и пошел домой. Ощущение было странное, будто в упор столкнулся с одиноким и несчастным призраком очень далекого прошлого.

***

Спустя неделю Эрик ровно так же возвращался домой и снова зашел в тот магазин. Декабрь уже наступил и украшений стало еще больше, казалось, что у этого города даже появился какой-то здоровый цвет лица, вместо обыденной болезненной серости. Все так и кричало о том, что надо радоваться. Он хотел не радоваться, а отоспаться в отпуске, но в ближайшее время подобное ему явно не грозило. Пока молодой человек шел по магазину, на глаза попался знакомый маленький силуэт. Снова та девочка. Выглядела она хуже, чем в прошлый раз. Эрик даже подумал, что она стала еще меньше, чем была. Но вот причина ее визита в магазин вряд ли изменилась. Наверное, опять хотела что-то стащить. Ничему жизнь не учит. — Дай сюда, — Эрик тихо обратился к маленькой воришке, стараясь не напугать. Но девочка все равно чуть не подпрыгнула на месте, тут же протягивая ему упаковку с тем же печеньем, мол «забери, только не выдавай». — Пойдем. Я заплачу, но ты должна пообещать не убегать сразу. Мне нужно с тобой поговорить. Договорились? Девочка кивнула, не поднимая взгляда. Эрик вздохнул, разумеется, не поверив, но взяв еще бутылку воды и рогалик, направился к кассе совсем забыв взять то, зачем пришел изначально. Расплатившись, он вышел на улицу. Девочка все это время шла за ним, уткнувшись в пол. Немного отойдя от дверей магазина, Эрик поставил пакет с купленным на асфальт и попросил: — Подними голову, пожалуйста. Дождавшись, пока его просьбу выполнят, Эрик снял с себя шарф и, проигнорировав явное недоумение в глазах девочки, повязал его ей на шею, так как еще при первой встрече заметил, что одета она, мягко говоря, не по погоде. Теперь, когда она смотрела на прямо и не убегала, у него появилась возможность хорошо рассмотреть. Практически лохмотья, вместо одежды и большие черные глаза, это Эрик помнил еще с прошлого раза, теперь же отметил черные волосы и нездоровую для ребенка бледность, будто за всю свою жизнь она ни дня не провела на солнце. “А она похожа” – промелькнуло в голове у молодого человека. Но, отогнав эти мысли он вновь заговорил: — А теперь рассказывай, где твои родители? — он старался спрашивать так аккуратно, как только умел, но все равно получалось недостаточно. Девочка снова опустила глаза. — Я жду, — Эрик был непреклонен. Теперь ответ все же последовал: — Дома… Наверное… Такой ответ несколько поставил молодого человека в тупик. — А почему тогда ты не ешь дома? И что значит «наверное»? — это уже точно получилось чуть более резко, чем он планировал. Девочка вздрогнула и окончательно потупилась. — Я… Я с ними не ж-живу… — в голосе послышались слезы. И хотя Эрик чего-то такого и ожидал, все равно немного запаниковал. Что в таких ситуациях надо делать? Как себя вести и что говорить? Умом ответы на все эти вопросы конечно находились легко. Но чувства кричали о их неверности. Впрочем, кто он такой, чтобы решать чью-то судьбу, основываясь на ощущениях? Присев на корточки, чтобы не смотреть на ребенка сверху вниз, молодой человек попытался ее успокоить: — Ну ты чего? Я же тебя не обвиняю ни в чем. Слышишь? Девочка кивнула, отводя покрасневший взгляд. Эрик вздохнул. — А с кем ты живешь? — Ни с кем… Я одна… Эрик нахмурился, но вовремя себя одернул. — А где? Девочка явно не хотела отвечать, но все же сделала это: — В заброшенном сарае через дорогу… Ругнувшись про себя, он встал. — Пойдем. Девочка, кажется, напряглась сильнее, но в ее глазах промелькнуло что-то похожее на надежду. Эрик не спеша пошел по улице, а девочка за ним. Так они дошли до полицейского участка. Разумно рассудив, что заходить внутрь ему не стоит, он достал из рюкзака клочок чека и огрызок простого карандаша, после чего коротко обрисовал на нем ситуацию, опустив лишь момент с воровством. Готовую записку он протянул девочке. — Сейчас зайдешь вот в эту дверь и отдашь записку человеку за столом. Все поняла? А, и вот еще то, что из магазина. Бери. Девочка как-то очень печально кивнула и начала разматывать шарф. Эрик ее остановил: — Не нужно, оставь его себе, — было ли ему жалко расставаться с любимым шарфом в самом начале проклятой зимы? О, это мягко сказано. Но забери он его сейчас, почувствовал бы себя монстром. И пускай, что дорог он ему был не просто как вещь, а как память о лучшем периоде жизни, теперь уже навсегда оставшемся в прошлом.   — Спасибо… Эрик чуть улыбнулся. — Да не за что. Все, иди, — дождавшись, пока девочка подойдет совсем близко к дверям участка, он развернулся и пошел в обратную сторону, домой. Улыбка сползла с лица сразу. Почти всю дорогу Эрик был глубоко погружен в свои мысли. А в душе застряло какое-то очень мерзкое чувство. Конечно, будучи и сам далеко не праведником, он прекрасно знал, что люди есть разные, в том числе и абсолютно ужасные. Но почему-то при каждом новом свидетельстве этого появлялось какое-то странное и совершенно гадкое ощущение. В том числе ощущение собственной бесполезности. Эрик точно знал, что не делает мир лучше своей работой и жизнью в целом, и что еще хуже, знал, что это было его осознанным выбором. И даже с этим выбором он активно не справлялся. Просто блеск. Вдруг, Эрик почувствовал, что за ним кто-то идет. Обернувшись, он к своему огромному удивлению, вновь увидел ту девочку. — Ты чего? Я же сказал тебе зайти в участок. Эти слова не подействовали, наоборот, девочка подошла лишь ближе и аккуратно сжала в руке край его пальто. — Пойдем, отведу тебя обратно, — в голосе все же проскользнула нотка раздражения. Девочка поежилась, но с места не сдвинулась и не отпустила. — Не надо… — Что «не надо»? — недоуменно спросил Эрик. — В участок не надо… Они вернут меня домой… Молодой человек кивнул. — Да, скорее всего. Услышав это, девочка сжала пальто крепче, а в ее голосе снова послышались слезы: — Мне нельзя возвращаться… Пожалуйста… — скорее всего, она и сама не до конца понимала чего хочет и о чем просит. Эрик тяжело вздохнул, уже, наверное, сотый раз за этот день. — Ладно, все равно пойдем. Холодно стоять. — В участок? — почти с отчаяньем спросила девочка. — Нет, не в участок. В мою квартиру, там уж разберемся нормально, почему домой нельзя и куда можно. Девочка посмотрела с такой благодарностью, от которой у Эрика что-то неприятно кольнуло внутри. — Как тебя зовут хоть? — Рина. — М. Я Эрик.