Часть 1

Энакин Скайуокер долгие годы считал себя несправедливо обиженным, преданным Орденом Джедаев — дело не только в том, что он вошел в Совет, но не стал магистром, нет. И дело было даже не в том, что магистр Винду приказал ему следить за Верховным Канцлером, который был так близок юному джедаю, что этот приказ был равносилен вымогательству предательства. Нет. Это все были капли, что окончательно переполнили чашу терпения или чашу весов. Он искренне поверил в предательство Ордена, когда вспомнил, как перед смертью Квай-Гона, ему запретили обучать Энакина. Да и то, что Орден не выкупил его маму, никак не попытавшись ее спасти, когда он делился своими опасениями с Оби-Ваном… И вот, уже Дарт Вейдер мстит уцелевшим членам ордена за их лицемерие и ложь. Он каленым железом выжигает в галактике старый режим и его пережитки, пока однажды не оказывается на Набу, в гробнице своей супруги. О, сам факт существования у него, рыцаря-джедая супруги уже сам по себе был предательством ордена. Да, юный Энакин считал это чем-то равноценным — орден не спас его маму, а он, в отместку им женился. Но глядя в белые цветы, вплетенные в её темные волосы, в многоуровневые нити украшений, до Дарта Вейдера вдруг, словно далекое, долгое эхо, донеслась мысль. Что это все, большой дурной спектакль, срежиссированный его Учителем, так же как ранкоровы Воины Клонов, в которых великий воин света Энакин Скайуокер не мог ни вдохнуть лишний раз, ни разогнуться. Что все его мысли и чувства, по отношению к Ордену, Оби-Вану и всем остальным, они все были внушены и заданы. Им очень грамотно сманипулировали. А Падме, она оказалась права — цель не оправдывает средства, и великая империя, управляемая жесткой и властной рукой, не допускающей инакомыслия, не только в вопросе отмены рабства, уничтожения коррупции, но и практически во всех вопросах — например регламент, как человек может выглядеть, дышать и как не может… И все это насадил он сам, под чутким руководством и внушением канцлера Палпатина. Волна боли, ярости и гнева поднялась в душе ситха, но не захлестнула его. Ведь уже было поздно. И надеяться было не на что. Даже если он отловит или просто найдет последних выживший джедаев — что он им скажет? Как убедит помочь? И что самое главное — зачем? Они с Императором уже выстроили четкую, иерархичную систему, которую никак не изменить, со всеми их инквизиторами и всем прочим. Убрать Палпатина — на его место встанет кто-то другой, может даже он сам — Вейдер. Убрать Вейдера — и Император сделает учеником кого-то из инквизиторов. Было уже слишком поздно пытаться что-то исправить и что-то изменить. Хотя, со всем этим кошмарным осознанием хотелось лишь одного — встретить Оби-Вана и хорошенько взяв его за плечи встряхнуть: Ведь он был старше. Он все это видел. И неужели он ничего не понял? Или просто из какой-то жалости потворствовал общению Энакина и Палпатина, надеясь, что Канцлер заменит ему потерянную мать и погибшего Квай-Гона? Хотя Оби-Ван бестолков и мягкосердечен, раз не стал прекращать его страдания своей рукой. Даже в тот момент он видел в нем, в чудовище и убийце, того мальчика, что растил. Доброта и мягкосердечность слишком лишние в новом мире. Они подлежат уничтожению.