Чай, бессилие и шалости

      Чай во рту казался противным и слишком уж горячим как для напитка который должны пить нормальные люди и приличные бессмертные. Единственное, что спасало ситуацию на данный момент, так это реакция моих шисюнов на этот невероятного качества напиток. И у всех она была разная. Лицо шицзуня было ровным, холодным, лишь глаза выдавали его презрение к столь бездарной подначке. Линь Чжэнь старался изо всех сил, но влага в уголках глаз выдавала его с головой, его, как мастера подобных церемоний сие расстроило больше всех. Другой братец по школе и вовсе зашипел, когда обжег язык и расплескал весь чай, за что заслужил особенно колкий взгляд учителя.       Староста был ужасно раздосадован тем, что на его территории творилось невесть что, но так как виновника торжества он поймать не мог, то сейчас решил попытаться отыграться на нас. Тц.       Никогда не любила зелёный чай, а со столь бездарной подачей я и вовсе с пребольшим удовольствием сейчас или выплюнула бы его в лицо заварившему, или бы просто перестала пить, но это будет слишком уж некрасиво с моей стороны, я опозорю пик, получу соответствующее наказание и никакой возраст меня тут не защитит. Знакомиться с розгами мне уж совсем не хотелось. Даже с огнем внутри, даже с драконьей стойкостью к боли.        Потому только и оставалось, что продолжать пить ненавистную жижицу, с ещё более противным вкусом чем обычно. Не будь рядом шицзуня я бы уже точно высказала этому толстосуму всё, что думаю о его способностях, слугах, вкусе в интерьере, но увы.       Время тянулось как резина. Чай пился, слова лились и только время уже чуть ли не замерло.       За окном шелестела трава, светило солнце в конце то концов, но мы всей толпой вынуждены были сидеть тут. По идее я должна радоваться тому, что меня сочли достаточно компетентной для подобной поездки с более старшими товарищами, но намного больше удовольствия я бы испытала, если бы меня оставили гнить в библиотеке. Задание казалось простым, поймать парочку демонов - соблазнительниц да скакать домой. И если у парней с суккубами могли возникнуть сложности, то у меня их вроде как быть не должно. Да даже будь я парнем, то меня занавесками вместо одежд и шортами уже не смутить, не после 21 века, а что-то развратнее моды нулевых даже здешние демоны что-то мне подсказывает выдумать не смогут. Особенно если ты до этого просмотрел все глаза в аниме. После анимированных бронеливчиков меня мало что смутит. Хотя, зная фантазию самолёта...       Вытягивание последних крох информации из местного старосты ознаменовалось горделивой улыбкой Шэнь Цинцю и звуком закипающей черепушки в исполнении нашего дорогого заказчика.       Итого, сколько суккуб мы не знаем, может трое, может двое оголодавших а может и одна, но совсем бешеная. Сначала люди пропадали только по ночам, из-за чего местные и не обратили внимания, мало ли может приключиться с молодыми(и не очень) людьми в ночь в окололесной местности. Да и пропадали в основном одиночки вроде сына не так давно почившего пастуха или местного пьяницы, до таких людей мало кому есть дело. Но после стали пропадать люди что значат по-больше. Возлюбленный здешней талантливой швеи, сыночка владелицы трактира и народ забеспокоился. Последней каплей стал единственный сын главы. В юноше с самого детства души не чаяли и как только парень исчез поднялась буря.       Богатый папаша рвал и метал, успел казнить троих, но люди продолжили пропадать, а вскоре и вовсе начали находить трупы. Иссушенные до костей. Вот тут то до главы и дошло. Постарались здесь не люди.       Так что в этом шутовстве не было настоящего злого умысла или какого-то унижения. Немолодой мужчина был просто напросто разочарован в себе. Он корил себя и, видимо, внутренне понимая, что очень опасно так вот злить бессмертных, дёргал тигра за усы. Чтобы получить презрение самому и при этом не сильно напирая, дабы мы не бросили его людей.       Потому-то мы и не уехали до сих пор, каким бы гордецом не был Шэнь Цинцю, в подобных ситуациях он вёл себя на удивление благородно. Самолёт обычно при подобных моих заключениях довольно лыбился, гладил воображаемую бороду, но ничего не говорил.

***

      Не смотря на обстоятельства нашего здесь пребывания ночь вышла яркой и вполне себе симпатичной. Стрекотали сверчки, летали светлячки, небо было ясное, а воздух свеж и наполнен различными ароматами. Я, шицзунь и шисюн, которого я даже не удосужилась запомнить двинулись в одну сторону, а четверо оставшихся весёлых раздолбаев с которыми я была бы и рада оказаться в одной команде двинулись в другую.       Не смотря на отсутствие поползновений в сторону себя любимой, Шэнь Цинцю я всё ещё не доверяла. Находится с ним в компании было жутковато хоть я и научилась проявлять это не настолько ярко как это было изначально. Меня исправно учили, то по его указке, то учитель приходил лично. Жизнь жилась и к этому вполне даже можно было привыкнуть. Спокойствие пика учёных для меня стало глотком свежего воздуха после всего того дерьма, что случилось за последние несколько месяцев. Мне не нужно было беспокоится о воде, ничего не стоило раздобыть себе еду, у меня была чистая одежда, а если захочу, то ещё и сладости. Цинхуа исправно притворялся примерным опекуном, водил на фестивали, отправлял подарки, приносил сувениры из поездок и даже приглашал на свой пик на чаепития. Глава Цинцзин не был доволен тем, что на его ученика имеет влияние другой лорд, но ничего не предпринимал, мог спросить как прошел день за пределами пика, и не особо слушая отпускал восвояси.       Цинцю замер, после чего жестом приказав остановиться и нам. Мы с шисюном вняли и притаились. Я попыталась докопаться до пламени дабы понять хоть что-то. Пламя ответило веселым треском, но больше ничего не сказало. По его мнению сейчас того, что есть уже достаточно. Разве что согрело кончики пальцев.       Стоим, замерли, почти не дышим. Раз два три       Морщинка между бровей злодея стала несколько глубже. Четыре пять шесть       Рука медленно легла на меч. Семь восемь девять       Готовлюсь к рывку, пламя, что до этого казалось совсем не волнуется о происходящем теперь предвкушающе ворочается, начинает разгораться. Д Е С Я Т Ь       Через два дома слышится смех. Полный невероятного счастья, весёлый девичий, звонкий. Катится, звенит, переливается. Днём на какой-нибудь ярмарке этот звук вполне мог бы вписаться в картину, но никак не ночью. Всей компанией из трех человек срываемся с места. Учитель слитным движением оказывается далеко впереди. Мы с братцем несколько отстаём, но остаёмся в зоне досягаемости. Поворот другой и...       Первой в глаза бросилась кровь, очень уж сильно она выбивалась из атмосферы до. Натекло её уже прилично и в подобной темноте она выглядела почти черной. Текла и текла не останавливаясь из того, что совсем недавно было человеком. Я медленно повернула голову влево. Тело без головы, как мило.        Шея обрывалась где-то посередине, конец её был раскурочен в такое месиво, что даже одного взгляда хватило, чтобы меня начало мутить. Голову будто попросту выкрутили с положенного ей места и выбросили всё остальное как ненужный хлам. А вот сама голова. Находилась прямо в рученьках веселящейся демоницы.       Бледная, словно лунный свет, кожа у суккубы почти светилась в темноте. Длинные прямые волосы водопадом спускались по плечам обрамляя изгибы тела, еле прикрытого тканью тёмного цвета и заканчивались где-то у щиколоток. Прекрасна, с этим не поспоришь, но были и детали, что не давали полностью очароваться видением. Помимо трупа у ног.       Яркий кричащий фиолетовый макияж, длиннющие такого же цвета ногти, что помогали держать оторванную голову и стекающая по лицу кровь. Загляденье, ничего не скажешь.