Часть 1

***Наконец мы вдвоем. Вожатая задернула шторы, закрыла дверь и подошла ко мне. Я притянул её к себе и нежно поцеловал. Она ответила на поцелуй. Сначала неуверенно, а потом, войдя во вкус, и перестав сдерживать себя, страстно впилась губами в мои губы. Её язык у меня во рту. Юркий, словно змейка. Переплетается с моим в причудливом танце. Ольга пахла летом: нежный микс из аромата полевых цветов, хвои и мяты. Кисло-сладкий привкус вишни и шоколада на её языке. Видимо, угостилась у Виолы конфетами. Во время дежурства в медпункте, я видел коробку в одном из ящиков. Мы исследуем тела друг друга. Я ласкаю её лицо, грудь, спину и бедра. Оля тоже не теряется и очень скоро её руки добираются до члена. Тот уже встал, и вожатая поглаживает его сквозь тонкую ткань шортов и трусов. Так и кончить недолго. Ей не терпится сорвать с меня одежду, и это желание взаимно. Вожатая расстегивает на мне рубашку, да так быстро, что одна пуговица отрывается и летит куда-то в сторону. Далее она управляется с ремнём и стаскивает с меня шорты вместе с трусами. Довольно улыбается, рассматривая эрегированный член. Несколько раз проводит по нему рукой. Опускается ещё ниже и ласково сжимает яички. Руки у неё нежные и горячие. Я снимаю с неё рубашку, кое-как справляюсь с застёжкой лифчика. Улыбаюсь, как дурак, рассматривая Ольгину грудь. Она чудесная, ещё краше, чем я её представлял. Большая, мягкая и упругая. Розовые соски выгодно контрастируют с белой кожей. Юбку и трусы она торопливо снимает сама. Лобок у вожатой, за исключением тонкого треугольника волос, который смотрится просто восхитительно, гладко выбрит. Мы стоим посреди комнаты. Голые и возбужденные. Снова целуемся, не в силах насытиться друг другом. Наконец вожатая становится на колени и начинает делать минет. На несколько мгновений мой мозг отключается. Я не здесь. Я – расслабленное тело Джека. Оля сосёт член уверенно и сосредоточенно, словно наслаждается процессом. Глядя в её прекрасные изумрудные глаза, слушая её стоны и довольные причмокивания, я думаю о том, что не ошибся в суждениях. Легко представить, что Ольга Дмитриевна, несмотря на напускную строгость и целомудренность, всерьёз интересуется сексом и сможет удивить даже такого бывалого посетителя порносайтов как я. Не знаю, наслушалась она от Виолы, узнала на практике или прочитала где-то (и была ли в СССР литература подобного толка?), что во время минета нужно эротично постанывать, причмокивать, не терять зрительный контакт с мужчиной, уделять внимание яйцам и не препятствовать попаданию спермы на тело. Последнее хотелось бы проверить на практике. Хотя окончание в рот и последующее глотание спермы, конечно, предпочтительнее. Увы, не каждая девушка на такое пойдёт, но есть и любительницы. Интересно, к какой категории относится вожатая? Одна моя знакомая настолько любила вкус спермы, что выпивала её из презерватива после процесса соития, чем приводила иногда в ужас, иногда в восторг своего мужчину. Чего не сделаешь ради любви? Правда, от спермы у неё порой бывала изжога. А если кончали на грудь, то начинались высыпания. Но кого волнуюсь такие мелочи, если получаешь кайф? Щеки Ольги горели румянцем. Смущение пополам с похотью – мало что делает женщину более привлекательной и желанной. На коленях передо мной стоит Оля. А ведь прояви я чуть больше смекалки во время посещения медпункта, на её месте могла бы оказаться Виола. Виола, свет чей-то жизни, огонь чьих-то чресел. Ви-о-ла: кончик языка совершает путь в три шажка вниз по нёбу, чтобы на третьем толкнуться о зубы. Ви. О. Ла. Перезрелая Лолита Мценского уезда. Виола для пионеров. Виолетта для начальства. И Вилка для Ольги. Но где же настоящая Виола? Я не смог разглядеть ответ в её гетерохромных глазах. Да и есть ли он там? Или Лена. Вот уж девушка загадка. Такая и борщ сварит, и ножом пырнёт, и хуй пососёт. И всё это одновременно. Проблема в том, что такая девушка хочет забрать тебя себя без остатка, а я к такому не готов. Часть души я желал бы сохранить в неприкосновенности. С Алисой и Мику у меня не задалось. Произошел несчастный случай с гитарой и барабанной установкой... В общем, этот путь для меня закрыт, его охраняют мертвые. Ульяна слишком мала. Плюс я, конечно, хорошо отношусь к насекомым, но не в своей тарелке. Женя вообще мимо. Она оказалась отличной девчонкой, но быть третьим в их странной паре с Электроником я не очень-то хочу. Славя была увлечена Шуриком и особого интереса к моей персоне не проявила. Что к лучшему. Избавила меня от моральной дилеммы – она или вожатая. С Ольгой тоже не всё так просто. Процесс ухаживания за ней напоминал пробежку по минному полю темной ночью. Одна ошибка и ты ошибся. Наверное, мне просто повезло. Или настроение у неё было подходящее. Но накануне вечером, после долгой и задушевной беседы, когда чай был выпит, а печенье и конфеты съедены, я рассказал ей правду о себе. О том, что мне 27, я из будущего, по жизни толкаю багажные тележки в аэропорту, живу один, а советский союз прекратил своё существование. И Оля неожиданно поцеловала меня. И сказала, что верит мне. Хотя эта история звучит как сюжет второсортного романа. Но нет такой глупости, которая не могла бы оказаться реальностью. Потом были ещё поцелуи и жаркие признания в любви. Но не будь моего откровения, не было бы и всего остального. Мысли стали перемешиваться, наскакивать одна на другую и я почувствовал, что скоро кончу. О чём тут же сообщил Оле. – Куда ты хочешь кончить? – спросила вожатая, продолжая посасывать мой член. – Только не на лицо, – добавила она, но было поздно. Мой член оказался вне её гостеприимного рта, и я кончил быстрее, чем Оля успела озвучить своё пожелание. Сперма попала на щеки, губы, нос, лоб и подбородок. Отдельные капли повисли белыми комочками на её роскошных каштановых волосах. ~ Почти шедевр ~ К несчастью, Оля моего восторга не разделила. – Прямо в глаз мне попал! Как же жжётся! – закричала вожатая, яростно протирая глаза. – Да ладно, Оль, до свадьбы заживёт, – попытался пошутить я, но девушке было не до смеха. – Ты смеешься, а знаешь, как больно? – Салфетку дать? – участливо спросил я. – Он ещё спрашивает! Давно пора было дать, а ещё лучше – не кончать мне на лицо! Они в тумбочке на верхней полке. Я достал пачку салфеток, разорвал упаковку и протянул вожатой. – Спасибо, – пробурчала она. – Всегда пожалуйста, – ответил я, взял пару салфеток и вытер член. – А ты классно сосешь... Ольга на секунду замерла. Её изумрудные глаза, один с красными прожилками, как у монстров из фильма 28 дней спустя, второй нормальный, налились злобой. – Что? Вон отсюда! И не появляйся до вечера мне на глаза! Я быстро собрал вещи, оделся и уже в дверях, не хотелось заканчивать встречу на негативной ноте, спросил: – Виолу позвать? – И остальных тоже позови. Пусть посмотрят на забрызганную пионерской спермой вожатую – это же такое занимательное зрелище. – Я тоже тебя люблю, Оль! Вместо ответной реплики, в меня полетели сандалии. К счастью, я успел вовремя захлопнуть дверь и выбежать на улицу. – Убью! – услышал я наполненный гневом крик вожатой. – Простите, Ольга Дмитриевна, так вышло, – пробормотал я, ныряя в заросли. Я шёл, особо не разбирая дороги. Мысли уводили меня прочь от лагеря. Меня сопровождало пение птиц, шелест травы, шум ветра и тихий звук собственных шагов. ***Я вернулся в лагерь вечером. Голодный и усталый, но с огромной охапкой ароматных полевых цветов. Хотел сперва заглянуть в столовую и выпросить у поварихи хотя бы пару булочек и пакет кефира, но решил, что Ольга сейчас важнее. Сперва решу вопрос с ней, а после можно и поужинать. Оля не знает, но домике у спрятана пачка печенья - выдана мне Ульянкой от щедрот. Малявка сказала, что я тощий и на меня смотреть страшно. Голодающим Поволжья обозвала. Так себе шутка, если честно. Ну ладно. Зато голодной смертью не помру. Я подошел к домику. В окошке горит свет. Значит, Ольга на месте. Я постучался. – Войдите! – сказала вожатая. – Привет, – я осторожно закрыл дверь и выставил перед собой букет, подобно щиту. Словно этот нежный пучок зелени мог спасти меня от гнева вожатой. – Это тебе. – Угу, – она окинула взглядом букет. – Налей в банку воды и поставь на стол. – Сейчас, – я наполнил банку водой из чайника, поставил на стол и решился подойти. Вожатая что-то быстро писала в большой тетради. – Как ты, Оль? – осторожно спросил я. – Работаю, – ответила она, не отрываясь от тетради. – Как твой глаз? – Бывало и лучше. – Прости меня, – я обнял её за плечи и нежно поцеловал в шею. Ольга сначала напряглась, я даже подумал, что сейчас меня оттолкнут и ударят по лицу, но потом она расслабилась и тихо ответила: – Ладно уж. За цветы спасибо. – Я скучал по тебе. – И я, – ещё тише сказала она. – Где ты был всё это время? – Гулял, думал о всяком. Вожатая встала со стула и мы оказываемся лицом к лицу. – И обо мне? – тихо интересуется девушка. – Особенно о тебе. Она нежно погладила меня по щеке. Кончиками пальцев, едва касаясь кожи. – Тебе повезло, что я отходчивая. – Мне вообще с тобой повезло, – сказал я. Мы долго целуемся. – Давай продолжим на том месте, где остановились в прошлый раз? – предложил я. – Похоже, – сказала Оля, расстегивая пуговицы на моей рубашке, – у нас нет выбора. Я обнимаю её за талию, начинаю целовать. Губы, шея, грудь, нежно покусываю мочки ушей. Тем временем вожатая избавляет нас обоих от одежды в считанные мгновения. – Я хочу на столе, – требовательно говорит Оля. – Ну как я могу отказать такой красавице? Она садится на столешницу и раздвигает ноги. Перед глазами вспышки белого света, картина размывается и плывёт. Я растворяюсь в волнах чистого удовольствия. Оля сладко стонет, когда я вхожу в неё. – Семён… – вожатая царапает мою спину и до крови закусывает губу. Она раз за разом повторяет моё имя. Её стоны наполняют домик. Нас могут услышать, но разве в такие моменты ты думаешь о подобном? – Оль, я тебя тотально люблю! Она прерывисто дышит. Кажется, пропустила мою реплику мимо ушей. Не важно. Впиваюсь губами в её губы. Утром спина будет болеть. Кажется, вожатая разошлась и расцарапала её до крови. – Мальчик мой, – Оля стонет и кусает меня за мочку уха. – Звёздочка моя, – шепчу я в ответ. – Не останавливайся, – она бьется в экстазе. Кажется, в дверь начинают стучаться. – Я люблю тебя, – мой голос срывается на хрип. Чувствуя приближающийся оргазм, я едва успеваю вытащить член наружу. В этот раз я кончаю Ольге на живот. – Ольга Дмитриевна! Вам плохо? – за дверью слышится взволнованный голос Слави. – Что с вами? – Мне очень хорошо, – шепчет Ольга. Я улыбаюсь и целую её в губы. – Кажется, нас всё-таки услышали. ***Я не знаю, что ждёт меня после окончания смены. Возможно, я вернусь домой в своё время. Или останусь здесь. В этой странной версии советского союза, где пластмассовый мир не победил. Как бы то ни было, сегодня мы это узнаем. ***Автобус увозил нас в неизвестность. Ольга спала на моём плече. Я только на секунду смежил веки и… ***… очнулся на автобусной остановке. Ровно на том месте, где всё началось. Подъехал 410-й автобус, гостеприимно открыл двери, словно приглашая меня на новый круг. Я плюнул на асфальт, встал с лавки и пошёл прочь. Хотелось курить, но сигареты остались дома. Счастье было так близко. Но что сожалеть о потерянном? Эксперимент под названием «Совёнок» закончился. Из сна нельзя ничего протащить в реальность. Хотелось психовать, биться головой о стену и крушить всё вокруг. Кричать о том, что жизнь несправедливо. Автобус закрыл двери и уехал. Мимо пронеслась машина, обдав меня комьями грязного снега. Я вставил в уши наушники и включил первую попавшуюся песню. Большие города, Пустые поезда, Ни берега, ни дна - Всё начинать сначала. Холодная война И время, как вода, Он не сошёл с ума, Ты ничего не знала. Полковнику никто Не пишет, Полковника никто Не ждёт. И меня тоже никто не ждёт. ***Прошло четыре месяца после окончания смены и возвращения домой. У меня выходной. Я никуда не спешу и никому не должен. Настроение отличное. Разглядываю людей и витрины магазинов. Прохожу мимо кафе. Хочется пообедать. Или выпить чего-то легкого. Пока я раздумываю, зайти мне или нет, из кафе выходит девушка со стрижкой андеркат, и волосами, окрашенными в белый цвет, доставая на ходу сигарету. Она одета в стильную кожаную куртку, белую футболку с принтом, узкие чёрные джинсы и кеды. На несколько секунд время замедляет свой бег. Это определенно та, кого я потерял всякую надежду встретить. Непривычная одежда. Непривычная прическа. Стала старше. Но эти глаза я никогда не спутаю с другими. Голубовато-зеленые, цвета Балтийского моря. – Закурить есть? – хрипло спросил я. Она посмотрела на меня и уронила сигарету. – Семён? – Ольга? – Сёмочка... – Оля… ***Моя прекрасная Ольга. Мы обнялись и долго не могли оторваться друг от друга. Аромат сирени и тепло её тела вскружили мне голову. Я готов был стоять так бесконечно, но Ольга первой разомкнула объятия. Экс-вожатая достала две сигареты из пачки, прикурила обе, одну протянула мне. – Спасибо, – сказал я. – Рад тебя видеть. Я очень скучал. – Взаимно, – Ольга улыбнулась. – Ты не врал насчёт возраста. Совсем другой человек. – Симметрично. Я тебя тоже не сразу узнал. – Семён… – она глубоко затянулась и выпустила дым через ноздри. – Мне нужно кое-что тебе рассказать. – Может, пойдём ко мне? Здесь недалеко. Заодно наверстаем всё, что упустили за четыре месяца. – Об этом я и хотела поговорить. Присядем? – Точно не хочешь ко мне? Ольга тяжело вздохнула, покачала головой, взяла меня за руку и повела к ближайшей лавочке. – Я ещё закурю. Ты будешь? – Пропущу. – Как скажешь, – она прикурила новую сигарету от старой и выкинула окурок в урну. – Не знал, что ты куришь, – сказал я. – Ты многого обо мне не знаешь. С чего начать? – С начала. – Ладно. Но учти, что это будет неприятный для тебя рассказ. – Я готов, – слова Ольги заставили меня напрячься. А ведь и правда, где она жила эти четыре месяца? Чем занималась? Откуда у неё эта одежда, почему она изменила прическу и какого хрена она курит одну за другой? – Когда я очнулась, тебя не было рядом. Но ты и так это знаешь, – она жадно затянулась сигаретой и закрыла глаза. – Лежу в кровати, рядом – незнакомый мужчина. – Что? – Не перебивай. В этом мире я не Ольга. Меня зовут Смирнова Анна Денисовна. Мне тридцать четыре. У меня есть муж, – она показала правую руку с кольцом на безымянном пальце. – Дочь по имени Милана. Пятикомнатная квартира. Машина. Неприличный счёт в банке. Я работаю на посту коммерческого директора в конторе, которая занимается продажей вина. Сначала было тяжело, но потом ко мне словно вернулись воспоминания. И я втянулась. И даже получаю удовольствие от жизни. У меня почти получилось забыть о лагере. И о тебе… Произошедшее в «Совёнке» кажется мне странным сном. Знаешь, воспоминания - главная проблема. Я не знаю ничего о прошлом Ольги Дмитриевны. Кем были её родители, в каком городе она жила, есть ли у неё братья и сёстры, домашние животные, какого цвета её вибратор? Я помню только ту неделю, что провела с тобой. Всё, что было до этого, – словно в тумане. Почему-то в лагере это не казалось важным. Точнее, я об этом не задумывалась. Просто функционировала, словно механизм. Мозг сам подсказывал мне нужные слова и то, как нужно вести себя в той или иной ситуации. Но тебе удалось сломать систему, поздравляю. Я кивнул, завороженный её рассказом. Ольга глубоко затянулась сигаретой и продолжила. – Я помню своё детство в этом мире. Помню, как окончила школу и университет. Как встретила мужа и родила Милану. Как первый раз целовалась с девушкой. Как заработала первую тысячу долларов. Как выкурила первую сигарету... Она запнулась и на несколько секунд спрятала лицо в ладони. – Сегодня у меня выходной. Я зашла в любимое кафе и выпила чашку кофе с круассаном. Позвонила мужу, они с Миланой сейчас идут в кино, и пожелала им хорошо провести время. Меня зовут Смирнова Анна - коммерческий директор, любящая жена и счастливая мать. До нынешнего момента, жизнь казалась простой и понятной. Но вот я выхожу из кафе и встречаю тебя. Даже Алиса, провалившись в кроличью нору, не чувствовала себя настолько растерянной. Воспоминания об Ольге Дмитриевне накладываются на мою нынешнюю жизнь. Отсюда возникает вопрос: кто я, Семён? – Ты бабочка, которая порхала над полем цветов, присела на травинку, задремала, и увидела сон о том, что она вожатая в пионерском лагере «Совёнок», – ответил я. – И что же будет с бабочкой, когда она проснётся? – поинтересовалась Ольга. – Дальше полетит, надо полагать. Ольга докуривает сигарету и бросает окурок в урну. – Поверить не могу, что ты из моего мира, – говорю я. – Почему? – Ты невероятно органично смотрелась в образе вожатой пионерского лагеря. – А вот из тебя пионер был не очень, – она смеётся. – Ну спасибо, – деланно обижаюсь я. – Помнишь, как ты кончил мне в глаз? – интересуется она. – Ты до сих пор злишься? – Я не злопамятная. Просто я злая, и память у меня хорошая. – Слушай, вот что хочу понять. Когда ты была в «Совёнке», ты не помнила свою жизнь в этом мире? Я правильно понимаю? – Абсолютно ничего. – Почему ты поверила моему рассказу о том, что я из будущего? – Не знаю. Просто поверила. Пусть твой рассказ и показался мне бредом сумасшедшего. – Дай сигарету, – прошу я. Мы прикуриваем, и некоторое время сидим в тишине. Все слова сказаны. Пора прощаться. – Мы можем иногда встречаться или звонить друг другу, если хочешь, – говорит Ольга. – Останемся друзьями. Я знаю, ты хотел бы большего. Но сам понимаешь, какая у меня ситуация. Я не могу бросить мужа и ребёнка ради тебя. Прости, – она перехватывает мой взгляд. – Ты мне очень нравишься. Но есть вещи, на которые я пойти не могу. – Понимаю, – докуриваю сигарету и поднимаюсь с лавки, Ольга поднимается вслед за мной. – Оставишь свой номер? – робко интересуется она. – Я не думаю, что это хорошая идея. – Подожди, – Ольга нежно целует меня в губы и отворачивается. Кажется, начинает плакать. – Прощай, – чуть слышно говорю я и ухожу. ***С Ольгой я больше не виделся. Но алкоголиком или наркоманом из-за этого не стал. Я теперь начальник над теми, кто толкает тележки, и решаю вопросы с контрабандой. Стал нормально зарабатывать, езжу на собственной БМВ. Но когда окружающие говорят о любви, я предпочитаю не поддерживать тему или покинуть помещение.