Часть 1

Тонкие пальцы привычно обхватывают холодную петельку старого, уже сильно потрепанного временем колокольчика. Его звон раздается эхом в пустом зале. Первый… Второй… Последний самый тихий, так, просто для себя, чтобы успокоить душу, что колокол звал всех желающих на вечернюю мессу, но, как и всегда в последнее время, никто так и не переступил порог храма, никто не прошелся по каменному полу, немного шаркая ногами из-за тяжкого бремени, что приходилось нести на себе, никто не нарушил тишину восторженными, но в тоже время очень осторожными, возгласами о величественном убранстве главного алтаря. Тишина была верной и единственной напарницей на многих мессах, что проходили в старом храме. Так было всегда? Нет, просто прошло слишком много времени, что и счет этим пустым дням сбивался и начинался несколько раз, но ничего не менялось. Кроме того вечера: – Истинно, истинно говорю вам: слушающий слово Мое и верующий в Пославшего Меня имеет жизнь вечную и на суд не приходит, но перешел от смерти в жизнь… Привычное чтение нарушил посторонний шум: скрип застоявшихся дверных петлей стремительно ворвался в привычную спокойную атмосферу, заставив священника замолчать на несколько мгновений. Молодой мужчина лишь прислушался к размеренным шагам, не имея возможности обернуться во время служения. Казалось, что пришедший оказался совсем близко, возможно, он остановился в одном из первых рядов у скамьи и ждет продолжения! Да, к началу мессы прихожанин немного опоздал, но это не страшно, главное, что было желание посетить самое служение. Пусть оно и поможет этому человеку освободиться от своих печалей. Вот только Юнхо услышал, что этот человек покинул храм, не дожидаясь конца. В тот раз святой отец подумал, что это просто было ошибкой, а может… просто ему так хотелось снова услышать позади себя хоть что-то, что это желание сыграло с ним злую шутку. Он не должен так страстно желать чего-то… Так решил для себя Чон, но незнакомец пришел на следующий день, и после… Всегда двери скрипели на одних и тех же словах, словно человек ждал, пока Юнхо начнет читать именно эти строки, и так же всегда… он уходил до того, как священник мог закончить мессу и поприветствовать загадочного мирянина… Юнхо уже отчаялся, что так и не сможет увидеть того, кто долгое время навещает храм в время молитвы, но все же он благодарил Всевышнего, что он больше не один. Хотя бы так… Даже в молчаливом присутствии чувствовалось радость, что кто-то рядом, хотелось выполнять свою работу с еще большим вдохновением, снова хотелось жить, а не просто существовать в повседневной рутине, поэтому священник убеждал себя, что ему не стоит поддаваться своему любопытству. Нельзя. Если человек хотел бы поговорить с ним наедине, он мог в любой день дождаться завершения мессы и подойти к Юнхо, но такого не происходило. Все шло по своему привычному кругу: тихий звон колокольчика, привычные чтения Литургии Слова и ее завершение молитвой верующих, а потом… Все свечи погасли. - Ох… - Чон сжал пальцами молитвенник и обернулся, греша на сквозняк, но мог ли тот быть такой силы? В полумраке был отчетливо виден силуэт прихожанина, но рассмотреть его Юнхо не успел, потому что спохватился, что нужно скорее зажечь свечи хотя бы у алтаря: – Прошу прощения, я не понимаю, как так вышло, - с сожалением тихо проговорил священник, возвращая небольшие источники света, прикрывая фитильки ладонью, чтобы они хорошо разгорелись. Юнхо был уже готов принять, что один единственный слушатель его молитв, все же привиделся ему, когда не услышал ответа. Но потом незнакомец заговорил… Голос не слишком низкий, но с такой невероятной хрипотцой отражался от стен эхом, словно обволакивая священника со всех сторон: – Это не страшно, Преподобный, - высокий молодой человек почтительно опустил голову, подходя ближе, и только после выпрямился, ровняясь в росте с Юнхо. – В жизни может произойти всякое, наша воля лишь следовать по своему пути. Почему-то священник почувствовал такую странную тяжесть в груди, словно само присутствие этого человека загоняло молодого мужчину в угол: – Да… кхгм, если… ваше желание все еще не покинуло вас, то можете вернуться на место, я должен продолжить служение, - Чон практически развернулся к алтарю, но незнакомец поймал его за запястье. – Оставьте, разве сами не видите, что сегодня все против этого? – Это… просто сквозняк, не говорите так… Хотя вы ведь все равно не оставались до конца ни разу, сегодня сможете уйти пораньше, – Юнхо тихо вздохнул, опустив взгляд на руку незнакомца, что все еще цепко обхватывал пальцами его запястье. – Я могу узнать причину этого? Вопрос сорвался с губ до того, как священник успел подумать, что он не имеет права задавать такие личные вопросы. Только и извиниться Юнхо не успел, потому что собеседник не счел вопрос слишком личным, раз решил ответить на него, так еще и своим ответом повергнуть святого отца в шок: – Как я могу присутствовать до конца там, где этого конца и не существует? Ведь мне здесь не могут предложить ни крови, ни плоти Христа, - незнакомец хмыкнул, чуть заломив уголок губ в усмешке. О, господь ему свидетель, впервые за столько лет Юнхо ощутил настоящее возмущение, что заставило его грудь высоко подниматься при глубоких вдохах, пока мужчина подбирал слова для ответа. Он не мог позволить себе поддаться мирским эмоциям, нужно успокоиться: – Как же вы… Как такое можно говорить, когда дары для прихожан я готовлю лично перед каждой мессой, - святой отец коротким взмахом руки указал на столик близ алтаря. – Но я ничего не вижу, отче. «Этот человек сейчас насмехается надо мной?» Юнхо поджал губы и сам развернулся к столику. Он прекрасно помнил, как во время подготовки лично наполнял кувшин вином, и… – К-как это возможно? – Священник подошел к столику, не веря своим глазам. Поднос был пуст, как и кувшин, но страшнее было то, что посуда выглядела до безобразия ужасно! Юнхо и не помнил, как протянул руку, но прекрасно почувствовал, как пальцы коснулись невообразимого слоя пыли, словно никто не приводил их в порядок много лет, бессовестно оставив остатки чего-то там… О, нет, это все злая шутка? Может, просто сон? Да, именно так, спит! Спит, и он должен открыть глаза… И он бы поверил, что все это кошмар, если бы человек, стоящий перед ним не засмеялся. О, этот звук был готов свести священника с ума, он так давно не слышал смеха рядом с собой, да даже просто не говорил ни с кем: – Я бы мог вам рассказать, преподобный, но вы еще не готовы поверить мне, – молодой мужчина вздохнул, разглядывая святого отца. – Если это шутка… это совсем не смешно, - Юнхо отошел на пару шагов, перебирая пальцами длинные рукава своего одеяния. – Не шутка, отче, скажите, вы не задумывались, почему вы ведете и готовите мессу один? Сколько это длится? Юнхо не думал, он принимал это как должное. Наверное, поэтому он глупо хлопал глазами, смотря на мужчину перед ним и не находя слов для ответа: – Я… должен выполнять свою работу, я не могу быть ответственен за чужой выбор… я могу лишь делать свой. Я не знаю… несколько месяцев? Почему вы спрашиваете именно это? – Восемьдесят лет, – спустя несколько минут тишины ответил незнакомец. И снова молчание повисло в храме, двое мужчин смотрели друг на друга. Юнхо был напуган, давно сердце так не сжималось до боли из-за полного непонимания, словно его маленький купол, что оберегал от всех забот, вот-вот рухнет, но он молчал, не мог сказать и слова, просто… ждал? Пусть незнакомец снова засмеётся, возможно, он считает, что это забавно, вот так играться с чувствами других, ещё и в храме! Пусть... Это не может быть правдой. Юнхо хотел, чтобы этот человек никогда не приходил, чтобы никогда не говорил с ним, но в последнее время его желания мало кого интересуют: – Все давно покинули это место, Преподобный, кроме вас, – продолжил молодой мужчина, наблюдая за реакцией священника. И Юнхо поверил, заглянув в его глаза. Это зеркало души отражало лишь горькое сожаление и ни капли насмешки... – Почему? – святой отец боялся потерять этот зрительный контакт, словно считал, что если сейчас отступится, то правду он не сможет узнать больше никогда. – Вы не закончили мессу, – прихожанин слабо улыбнулся. – Незаконченное дело не даёт вам спокойно уйти, не отпускает. Столько лет изо дня в день вы привычно начинаете служение и всегда заканчиваете на префации, Преподобный. Огонь поглотил храм, вы были слишком упрямы, чтобы уйти со всеми... Бросив свое дело незаконченным. Вы ушли из жизни перед этим алтарем восемьдесят лет назад, ушли с верой в душе и упрямством в сердце, мы слишком долго не могли достучаться до вас. Еще немного и этот замкнутый круг поглотит вас. Прошу… идемте со мной. Молодой человек протянул руку с надеждой смотря на священника. Это все так странно, как Юнхо мог умереть? Разве он бы не почувствовал? Не заметил бы? Но Чон заглянул в глаза человека перед ним и поверил, так наивно… что даже самому стало смешно. Губы немного растянулись в приятной улыбке: – Куда мне идти за вами? – Я покажу вам место, отче, проведете мессу для меня?