Часть 1

Внутренняя омега Микаэлы поднимала голову из оков проклятия каждый раз, стоило пересечься с Ичиносе Гленом. Мика чувствовала эйфорию, улавливая запах взрослого мужчины и волнение, что она при этом испытывала, было сродни ощущению смертельного боя. Каждый жест, каждый взгляд – они не переставали сражаться друг с другом, будто бы запечатленные в моменте их первой встречи, обмениваясь колкими фразами. Мика вампир, она почти не испускает запаха и сути своего пола, поэтому все ее мысли оставались при ней, не допуская даже возможности, что она может быть желанной. До самого конца она так и не поняла, что мужчина никогда не подходил к ней слишком близко, чтобы не почувствовать легкого запаха спелых апельсинов, пробуждающих то, что давно должно было умереть. * Мика сидит перед большим зеркалом, пока Шиноа возится с ее волосами, на ней белое платье, в руках – букет нежных цветов. Свадьба – самый желанный праздник в жизни любой девушки, но на лице невесты не было радости, потому что человек, который оставил на ней метку и привязал к себе, никогда ее не полюбит, находясь в прошлом у останков своей великой любви. В детстве Микаэла мечтала об этом дне, иногда в ее фантазиях роль жениха примерял Юичиро, но омега не может создать союз с бетой. Детские чувства Микаэлы к этому мальчику с годами переросли в желание видеть любой ценой, но сейчас она не может посмотреть в зеленые глаза, потому что Юичиро на эту свадьбу даже не приглашен. Ее сковывает обреченность перед будущим, в котором тот, чей запах она, даже противясь себе, признавала желанным, с момента обращения ее в человека, ни разу не взглянул ей в глаза. Она проиграла бой еще до его начала, и от горечи хотелось плакать. * С момента пришествия апокалипсиса население Японии резко уменьшилось, оставляя в живых демонов и детей, но то, что потрясло страну больше всего – то, что выживших омег осталось преступно мало, вследствие чего всех представителей этого пола ждало только одно – участь инструмента в руках Хиираги и армии. Микаэла не знала о положении вещей снаружи, ведь в каменный саркофаг Сангвинем не доходили слухи о внешнем мире. Однако люди всегда были жестоки, и даже среди пленных детей в городе вампиров образовалась своя иерархия, которой должны были подчиняться все, и в ней Микаэла была трофеем – желанной игрушкой, которой мечтали попользоваться. Единственное, что спасало ее от надругательства – это явное покровительство вампира, которому она отдавала свою кровь в обмен на защиту ее и детей. Смешно, но когда люди вовсю предавались грязным мыслям по отношению к ней, единственный кто протянул ей руку помощи – это Ферид Батори. Ей удалось прожить в подземном городе четыре года, ее внутренняя омега сходила с ума в ожидании первой течки и Микаэла понимала, что когда она начнется, уже никакое покровительство не остановит озлобленных подростков от насилия. Она решила сбежать. Конечно же, план был обречен на провал с самого начала. Течка так и не началась, подавленная вампирским проклятием. Больше Микаэла не была скована законами мира людей. Так почему же после встречи с этим человеком внутренний монстр, которого она безжалостно ненавидела, будто сошел с ума? От запаха Глена у нее подкашивались ноги, от елейного Ми-чан сладко тянуло в груди. Мерзкий, отвратительный, мертвый глубоко внутри – он выводил ее из себя каждым жестом, вынуждая Микаэлу проявлять эмоции, которые она, казалось бы, давно утратила, посылая адреналин в ее кровь, как во время самой напряженной дуэли. Мика хотела бы сразиться с ним еще раз, вновь доказать свое превосходство, но вместо этого продолжала бессмысленные споры по любому поводу – неплохая альтернатива сражения, если честно, но Мика никогда себе в этом не признается. Она знала только одно – что надежда в ней уже умерла, и она вовсе не надеется выжить в этой войне. Но в год судьбоносного знакомства с этим человеком, люди совершили невозможное и вампиры пали под их натиском. Мика была свободна, Мика вновь стала человеком, Мика лежала в медицинском отсеке после месяца реабилитации и металась в горячке своей первой в жизни течки, не разбирая ничего вокруг. Сквозь бред ей чудилась рука, гладящая ее по голове, и сильный аромат лотосов, который ассоциировался у нее лишь с одним человеком. Которого в ее палате просто не могло быть. Сущность омеги была проклятием, которую хотели подчинить и использовать на общее благо – это сказали ей посланники семьи Хиираги, пришедшие по ее душу, как в дело вмешался Глен, смотрящий на них с мрачной решимостью во взгляде. И тогда он произнес, четко выговаривая каждое слово: - Я забираю ее себе. Глен, который не сказал ей ни слова с окончания войны, делающий вид, будто ее не существует, предложил им выход из этой ситуации и Мика втайне хранившая каждое воспоминание о нем, наконец, его возненавидела, хотя и не имела на это права. В тот день Глен напряженно глядел на старые шрамы от укусов вампира на ее шее, а затем поверх них оставил свой, закрепляя право владения. Жениться им было вовсе не обязательно – достаточно было подтвердить связь сексуальным взаимодействием, но, как объяснил Глен, на церемонии настоял Курето, желающий женить своего проблемного подчиненного. Свадьба цепного пса наследника Хиираги должна была быть довольно скромной – друзья Глена, несколько коллег, Хиираги Курето с помощницей, Шиноа и Юу-чан, поддержки которого Мика ждала сильнее всего, но его имя было вычеркнуто из списка гостей. Возможно это к лучшему, Микаэла далеко не слепая, Мика видела, что детские чувства, которые она зародила в сердце дорогого человека, все еще дают плоды. В ее же сердце была лишь ненависть, которую она лелеяла по отношению к своему жениху, которого жаждало ее внутреннее чудовище. Микаэла была беспросветно влюблена с того момента, как впервые взглянула в его глаза. Она не сможет смотреть в них каждый день до конца жизни. * Шиноа закрепила шпильками ее волосы, с отсутствующим выражением на лице глядя на их отражения в зеркале. Мика никогда не могла сказать точно, о чем думает эта девушка, но сейчас ей казалось, что Шиноа была недовольна. - Ты готова? – Спросила она, склоняясь к Микаэле. Шиноа тоже бета. И она влюблена в Юичиро. - Нет, - честно ответила Мика. И тогда Шиноа произнесла то, что Микаэла не думала, что когда-либо услышит в своей жизни. - Просто помни, что это – твоя свадьба, и никто не сможет ее испортить. Поступи так, как поступала всегда – встреть ее с высоко поднятой головой. Странным образом это подействовало – зажгло внутри решимость сражаться, даже не имея шансов на успех. В ее духе, не правда ли? Мика кивнула, и они вышли в зал, где сидели гости во главе с Хиираги Курето, а у алтаря ждал ее Глен. Мика ненавидит его. Шаг. Мика мечтает о том, чтобы убить его. Шаг. Микаэла поднимает глаза на своего жениха, глядящего на нее с равнодушием, но лишь до той поры, пока их глаза не пересекаются. Мир тонет в тишине, потому что Мика ни на миг не перестала быть той, кого воспитала Крул – настоящим воином, чья воля подобна острию меча. Словно они вдвоем вновь оказались на поле боя, готовые сражаться не на жизнь, а насмерть. К смерти Мика была готова, но не к искреннему восхищению, которое мелькнуло во взгляде Глена, с которым он сжал в руке ее ладонь. Это первый раз после окончания войны, когда он так долго смотрит ей в глаза, не отворачиваясь. Ненавистный человек, чей запах наполняет легкие. Любимый человек, с которым она хочет быть рядом. Мика не помнит клятв, которые давала, повторяя заученное сухим тоном. Мика помнит кольцо, которое Глен одел на ее палец и золотой ободок, который она надела на его ладонь дрожащими руками. Мика помнит его глаза - черные, с почти вытеснившим радужку зрачком. Глен коснулся ее золотистых волос, в нервном жесте заправляя несколько прядок за ухо, и ухватил за затылок, приникая к ее губам. Властно, ошеломленно даже, словно не мог поверить, словно это не Мика отдавала свой первый поцелуй в руки того, кого ненавидела и так же горячо любила. Запах лотосов разбудил спящее чудовище, которое хотело только его губы, только его руки, расстегивающие молнию на свадебном платье, пока Микаэла не могла смотреть ему в глаза от стыда, страха и предвкушения от того, что они собираются сделать. Мика вытаскивала шпильки из волос, позволяя золотистым локонам рассыпаться по плечам, после того, как с платьем было покончено, и обернулась к Глену, внутренне умирая от собственной наготы, который успел снять рубашку и теперь расстегивал молнию на брюках. Девушка не знала, как сейчас выглядит, но видела, каким безумным казался Глен, который хотел ее – хотел ее как женщину, вновь приникая к губам и подхватывая под бедра, чтобы опустить на кровать и нависнуть сверху, когда Микаэла уже не могла скрыть собственного возбуждения, притягивая его для очередного поцелуя. - Моя Микаэла, - сказал он, усмехаясь, а потом вошел в нее, выпуская на волю собственнические желания своего внутреннего альфы. Даже секс между ними не был похож на занятие любовью. Страсть, сжигающая душу дотла, животные инстинкты их вторичного пола, призывающие к продолжению рода и та самая встреча на руинах павшего мира, которая положила начало их отношениям. Когда волны удовольствия вспыхнули внизу живота, Микаэла почувствовала, горячее семя, разливающееся внутри нее, и едва слышно выдохнула. Связь подтверждена. Вот только она не могла отпустить, руки отказывались разжиматься, удерживая их лица в сантиметрах друг от друга, когда Глен, видя ее состояние сказал: - Все хорошо, Мика. Микаэла замерла. «Все хорошо, Мика…» Шептал ей голос в ту самую первую течку в палате медицинского крыла. Изумление затопило сознание девушки. - Ты был там? Со мной? Зачем? Глен раздраженно цокнул языком и освободился из ее рук, все же поясняя: - Не смог удержаться. Микаэла не могла не спросить снова, приподнимаясь на локтях и морщась от стрельнувшей болью поясницы: - Зачем? - Нравишься ты мне, вот и все. Глен зачарованно проследил дорожку собственных укусов на бледной коже девушки и заключил: - И теперь ты моя, Микаэла. «Навсегда…» Вот, что сказали его глаза.